Учить взрослости. Часть 2

Янв 24 2012

Учить взрослости
Взрослый в представлении подростка — человек самостоятельный, свободный от контроля и ограничений, равноправный с другими взрослыми. Почувствовав себя не ребенком, подросток желает и ожидает, чтобы люди так же относились и к нему. Он становится повышенно чутким к отношению взрослого, у него возникают обиды и протесты, которых не было раньше.

До сих пор ребенок охотно выполнял наши требования — а теперь он недоволен, когда ему «не разрешают гулять после восьми», «не велят дружить» с кем-то, кто кажется родителям «неподходящим»; даже правила поведения, обращенные, казалось бы, не к нему персонально, подросток начинает воспринимать не просто как стеснительные, но как ущемляющие его… Припомните: когда подросток особенно обижается и протестует? Когда его «как маленького» опекают, проверяют на каждом шагу; когда его наказывают за непослушание или за то, что он не сделал того, чего от него требовали; когда от него категорически, безусловно, без объяснений требуют подчинения; когда не считаются с его интересами и мнениями, вмешиваются в его занятия, в его отношения с друзьями, ограничивают или запрещают их.

От товарищей подросток может узнать, что им разрешают то, что запрещают ему. Вот почему он дома нередко требует объяснить то или иное ограничение: «Почему им можно, а мне нельзя?» Вопрос о степени собственной самостоятельности очень занимает подростка.

Послушаем, что говорят сами подростки о тревожащем, волнующем, иногда радующем их.

«Взрослые должны относиться ко мне как к понимающему человеку, а они считают меня маленьким. Я не согласен с этим. Они все время следят за мной и сыплют замечаниями: «Не трогай! Не лезь! Не ходи!»

«Меня контролируют во всем. Спрашивают, куда пошел, что купил, что делал. Они вмешиваются в мои дела, велят отчитываться, а я не хочу. Я уже самостоятельный человек, а не малыш какой-то. Они не понимают этого».

«К ребятам моего возраста нужно относиться как к людям, умеющим отвечать за свои поступки, и не унижать их при товарищах. Часто родители заботятся о детях так: «Застегни пальто, надень варежки!» И это они говорят при товарищах. Может, они не понимают, что мы уже не дети и что своими заботами они унижают нас. Взрослые очень любят поучать нас, но они быстро забывают о том, что они делали и как поступали, когда были такими же, как мы. Хорошо, что уже не требуют, чтобы я прилично вела себя на улице. Приятно, когда не расспрашивают, что я делала вчера и сегодня, не проверяют мои слова, а доверяют. Я хочу сама выбирать себе друзей, а не с их помощью».

«Меня больше всего радует, когда мама доверяет мне. Она никогда не обманывает меня, не скрывает от меня своих дел, никогда не говорит мне: «Ты еще маленькая, это нельзя, туда не ходи». А бабушка берет без разрешения мой дневник, и еще она вмешивается в мои личные чувства к мальчишке-другу. Я сама могу выбрать друга, не обмануться в чувстве. Она требует, чтобы я подчинялась, соглашалась с ее мнением. Из-за этого я часто ссорюсь с бабушкой, а мама меня защищает. Меня очень обижает недоверие бабушки, ее любовь властвовать надо мной, вмешиваться, когда ее не просят. Этим она унижает меня».

«Взрослые должны относиться ко мне как к человеку, который может их понять. Я не требую, чтобы ко мне относились как к взрослому, но тайны, от которых я не делаюсь хуже, зачем скрывать? Приятно, когда я могу разговаривать со взрослыми как с равными. Мне уже иногда разрешают участвовать в серьезных разговорах, выслушивают мои советы и уже чаще, чем раньше, находят меня правым. Я люблю помогать взрослым, но они контролируют меня, когда я выполняю порученную ими же работу, а иногда даже пытаются помочь мне снять или надеть одежду. Они все еще боятся, что я заблужусь. А мой друг уже один ездит в «Детский мир» и даже в «Лужники».

Подросток не только протестует против тех или иных ограничений (это можно наблюдать и у младшего школьника) — он претендует на самостоятельность в решении разных вопросов: когда, где, сколько и с кем гулять, когда учить уроки, что читать, как причесываться, что надевать, как поступить и т. д. С возрастом это проявляется все ярче; подросток как будто поставил себе целью отказаться от послушания вообще, в принципе.

Легко заметить, что подросток становится все более нетерпимым к замечаниям в присутствии других людей. Это идет от обостренного чувства собственного достоинства, от сознания себя человеком, которого нельзя подавлять, унижать, лишать права на самостоятельность. Кому из взрослых не приходилось выслушивать заявлений, в которых сквозит желание подростка отстоять это право? «Я сам знаю, когда мне что делать», «Это мое личное дело, с кем дружить», «Не имеешь права вмешиваться», «Не имеешь права запрещать»…

Иначе говоря, у подростка появляются все новые «можно» для себя и «нельзя» для взрослого, права взрослого он ограничивает, а свои расширяет. Его перестают удовлетворять те отношения со взрослым, которые сложились раньше, в детстве, отношения, в которых отражено неравноправное и зависимое положение ребенка в мире взрослых. Такие отношения становятся для подростка неприемлемыми, они не соответствуют уже его представлению об уровне собственной взрослости.

Подросток ждет, что взрослый будет относиться к нему по-иному, ждет доверия, уважения человеческого достоинства, предоставления самостоятельности. Он претендует на то, чтобы быть в известной мере равноправным в отношениях со взрослыми, и старается добиться, чтобы взрослые признали это равноправие. Надо понять: «протесты» подростка, в каких бы формах они ни обнаруживались, — это для него средство, при помощи которого он старается изменить прежний тип отношений и создать новый. В связи с этим возникает новая и характерная именно для данного возраста проблема — проблема прав взрослого и подростка в личных отношениях, проблема равноправия. С ней, с этой проблемой, связаны многие сложности воспитания и развития взрослости подростка.

Прежде всего взрослым надо отдать себе отчет в том, что существовавшее до сих пор «равновесие» в отношениях между ними и ребенком уже нарушено; а если так, то вполне естественна тенденция к замене их другими, новыми. Протест подростка указывает на то, что это он инициатор перемен, а взрослый — сторона, противящаяся им. Если уж родителям не удалось предугадать развитие событий, если они не уловили момента, когда можно было самим выступить в роли инициаторов перемен, противиться им вовсе неразумно. Надо понять неизбежность перехода к новым, «взрослым» отношениям с ребенком, памятуя о том, что особая важность подростковой поры как раз в осуществлении такого перехода и состоит.

В течение более длительного времени старые, отживающие отношения ребенка и взрослого сосуществуют с новыми, только еще складывающимися. Ничто не происходит вдруг, это понятно, но такое сосуществование создает большие трудности и для взрослого, и для подростка. Сам переход к новому типу отношений может происходить по-разному. Что-то благоприятствует этому переходу, что-то тормозит и осложняет его.

Ребенок не может вдруг, сразу начать думать и поступать по-взрослому. Этому еще надо значительное время учиться. Но чтобы учиться быть взрослым завтра, ребенок уже сегодня обязательно должен начать жить с учетом тех требований и норм, которые существуют для взрослых. Такое обучение требует расширения самостоятельности, обязанностей, прав. Без этого взрослости не научишься.

Обычно взрослые склонны связывать развитие взрослости с более серьезным и ответственным выполнением обязанностей, с расширением круга этих обязанностей. Это, конечно, правильно, но расширение прав тоже необходимо. Подростковый период потому и переходный, что в это время необходимо переходить к новым требованиям и нормам. Без этого не научишь подростка «по-взрослому» действовать, думать, выполнять разного рода задачи и обязанности, а также жить и общаться с людьми по нормам, которые существуют для регулирования поведения и взаимоотношений взрослых.

Важно отметить, что задача научить подростка всему этому находится в гармонии с изменениями его личности, с его собственными устремлениями: он открыт к усвоению различных образцов взрослого поведения и сам стремится перейти к новому типу отношений со взрослыми.

Однако взрослые часто не склонны менять свое отношение к подросткам, не видят в этом необходимости и продолжают считать их, как и раньше, детьми. Ряд существенных моментов благоприятствует сохранению такого отношения.

Расширение прав представляется естественным прежде всего тогда, когда меняется положение человека. Однако общественное положение подростка не изменяется: он был и остается учеником, школьником. Это во-первых.

Во-вторых, у него сохраняется полная материальная зависимость от родителей, а за ними и за учителями по-прежнему закреплена роль воспитателей, наставников.

В-третьих, сказывается привычка взрослого контролировать и направлять каждый шаг ребенка, привычка, которую ломать трудно, даже понимая необходимость этого. Здесь действует сила инерции прежнего собственного опыта взрослого. К тому же, предоставляя ребенку самостоятельность, он должен ограничить собственные права. Именно на это некоторым особенно трудно пойти.

Наконец, в начале подросткового возраста у ребят еще очень много детских черт в облике и поведении, часто они еще не умеют действовать самостоятельно, хотя и претендуют на это. Их претензии превышают реальные возможности; поэтому сохраняется объективная необходимость в руководстве и контроле со стороны взрослых.

Все это и дает якобы основание взрослому относиться к подростку еще как к ребенку, который должен подчиняться и слушаться, не расширять его права, не поощрять его самостоятельность.

Нет ответов пока » Подросток

Добавить комментарий

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: