Аутизм 25 года

«Аутизм коварен: мне казалось, что со Степой все в порядке»

«Степа у меня единственный ребенок, мне не с чем было сравнивать. Я все принимала как есть. Например, одна знакомая мама организовывала домашние музыкальные занятия. Степа никогда ни в чем не участвовал, ни за кем не повторял, на детей не обращал внимания. Сейчас-то я понимаю, что все это были признаки. Но тогда мне просто казалось, что у меня необщительный ребенок. А что не разговаривает — ну так мальчики всегда позже начинают».

Вообще рождение ребенка было для меня как спасение. Я запуталась в жизни, разочаровалась в себе, в будущей профессии, не знала, как и куда двигаться дальше. Когда я узнала, что беременна, сразу поняла, что будет мальчик и я назову его Степой. Я ждала его одна, но очень помогли родители и друзья, окружили меня заботой и любовью, и я не чувствовала себя ущербно. Уже все сроки прошли, а Степа никак не рождался, и в результате мой врач назначил день операции.

Мальчик мой сразу всех поразил, потому что при рождении весил почти 5 килограммов и рост был как у двухмесячного младенца. Это было настоящее чудо и огромная радость. Я пошла и покрестилась, мне было 25 лет, потом покрестила Степу. Мы жили вдвоем, и нам было очень хорошо, хотя временами и трудно. Родители всегда были рядом, если нужна была помощь. Они и сейчас очень поддерживают меня, хотя я понимаю, что Степа — это прежде всего мой сын и моя жизнь.

А потом меня вызвала заведующая и сказала: вам лучше бы в коррекционный сад. Для меня это был абсолютный шок

Легко никогда не было, но был оптимизм. До двух с половиной лет мы жили прекрасно, пока не пришло время социализироваться, идти к людям, вписываться в систему. Для меня изначально это был стресс, и я хотела, чтобы Степа пошел в самый лучший детский сад в нашем спальном районе.

Подошла наша очередь, и нас пригласили в группу кратковременного пребывания. Степа ни в какую не хотел туда заходить, громко кричал, чем и привлек внимание заведующей. Второй раз нас пригласили уже к психологу, и та насторожилась. А потом меня вызвала заведующая и сказала: вам лучше бы в коррекционный сад. Для меня это был абсолютный шок. А тот первый детский сад я долго обходила стороной. Даже мимо проходить было больно. Всегда не любишь гонца, который приносит дурные вести.

Что было после, плохо помню. Наверняка я как-то собралась. Надо же проходить медкомиссии, искать врачей. Попали к хорошему психиатру, он первым мне сказал про «аутистические черты» и сказал: «Идите в коррекционный сад, не бойтесь, потом не захотите уходить». Мы проходили в сад полтора года, и, к сожалению, Степа никак не развивался, мы проходили исследования, посещали всевозможные консультации. Дети там были совершенно обычные, с небольшой задержкой в развитии, практически норма.

Мне стало легче, как только я приняла диагноз

Из детского сада пришлось уйти, нас записали в лекотеку, это что-то вроде группы детского сада, где на несколько часов в неделю собираются дети с более серьезными нарушениями. Были ребята с синдромом Дауна, и ДЦП, и другие. Все вместе.

Когда мы пришли в первый раз накануне Восьмого марта, было симпатичное чаепитие, все принесли с собой какой-то десерт. А я все время задавала себе вопрос: почему я здесь? Вокруг меня всегда были обычные люди с обычными детьми. Что я делаю на этом странном празднике? Но к этому привыкаешь довольно быстро. И проникаешься, главное, огромной любовью и сочувствием к самоотверженным родителям, у которых дети неизлечимо больны. По сравнению с ними у меня, можно сказать, вообще нет проблем.

Я помню, в лекотеке была одна мама, которая никак не могла смириться, не хотела принять ребенка таким, какой он есть. Все хотела его вытащить, вылечить от того, от чего вылечить нельзя. И я видела, как она мучается. Мне, наоборот, стало легче, как только я приняла диагноз.

Аутизм коварен тем, что внешне ребенок — совершенно обычный. Но вдруг он устраивает истерику

Аутизм коварен тем, что внешне ребенок — совершенно обычный. Но вдруг он устраивает истерику, ужасно себя ведет — и все смотрят на тебя с осуждением: плохо воспитывает, плохая мать. А объяснять трудно. Я не могу заставить себя произнести незнакомому человеку: мой сын — аутист. Мне нужно работать с этим. Наверное, нужно к психологу. А сложнее всего объяснять детям, они задают очень прямые и больные для меня вопросы. Максимум, что я могу им сказать, что он плохо разговаривает. Но легче просто избегать многолюдных площадок. Все время боюсь, что Степа что-то сделает не так и мне придется перед всеми отчитываться.

Эта моя закрытость рождает непонимание между людьми. Я, конечно, всегда стараюсь встать на точку зрения обычной мамы, понять, что она чувствует, но меня все равно переполняют эмоции. Хочется крикнуть: «Вы не понимаете своего счастья, у вас — здоровый ребенок!»

Я не отгораживаюсь от людей нарочно, это само происходит. Не хочется лишний раз кого-то напрягать. Но я стараюсь поддерживать общение с друзьями, ходить в кино и на выставки. Не зацикливаться только на проблемах, и совершенно не хочу об этом постоянно говорить. И очень боюсь, что у друзей и родных может сложится впечатление, что я могу говорить только об аутизме и проблемах, связанных с ним. Наоборот, так хочется порой отвлечься от этого всего.

Сложнее всего объяснять детям, они задают очень прямые и больные для меня вопросы

Жизнь у меня, конечно, совсем другая. И она уже не будет такая, как у всех. Но все равно я воспринимаю ее как счастье и радуюсь мелочам. И очень ценю людей, которые остались рядом со мной.

Сегодня вот два часа в центре погуляла, пока Степа был в школе. Сидела на лавочке в Аптекарском огороде, ко мне подошла девочка лет трех с букетом из осенних листьев и говорит: «Это вам». Я заплакала. И дело тут не только в нервах или сентиментальности, а в постоянном ощущении своей уязвимости. И вместе с тем — огромной силы. Особенно когда я со Степой.

С каждым новым этапом я чувствую себя сильнее. Однажды напротив меня в метро ехала женщина, на коленях у нее сидел ребенок с особенностями. Мама была очень аккуратно одета, тщательно причесана, и во всем ее облике было столько спокойствия и достоинства. Я прониклась к ней огромным уважением!

Я преклоняюсь перед всеми родителями, воспитывающими детей с особенностями. Это невероятно мужественные люди, и мамы, и папы. Особенно меня восхищает, когда я вижу, что у них получается относиться к своей жизни не как к подвигу или ошибке судьбы. А они живут полноценно и умеют радоваться. И это пример для меня. Я стараюсь. И помню, что Степе очень нужна счастливая мама.

Тревожный ребенок: как помочь ему стать смелее

В три года Ян испугался лопнувшего шарика и стал бояться воздушных шаров, а заодно хлопушек и грозы. Потом начал избегать детских площадок и любых шумных мест в городе, опасаясь «сойти с ума». Что может посоветовать родителям тревожных детей психолог Сильвия Шнайдер?

Испытание детьми: от горя к радости

Что значит быть родителем «особого» ребенка? Как это — иметь сына или дочь, которые никогда не будут «как все»? Каково постоянно примерять на себя новый образ собственного родительства, постоянно учиться заново принимать собственное дитя?

Наталья Водянова: «Мы все равны в своих правах»

Громкая история, которая случилась с Оксаной, сестрой Натальи Водяновой, заставила всех нас заговорить о людях с особенностями развития. Наталья Водянова и фонд «Обнаженные сердца» приняли решение провести внеплановый вебинар «Когда мы все разные».

«Мы не отказали ни одному ребенку, мы любим всех»

Елена Игнатьева, совладелица частного детского сада «Kid`s Estate», открыла его специально для своего сына, которому поставили диагноз «синдром Аспергера». И вот уже одиннадцать лет, как в этом саду все дети — удобные и не очень — обучаются на равных условиях.

«Другие, но не хуже»: жить с аутизмом в США

Жить с аутизмом в США

No media source currently available

Жить с аутизмом в США

Бетси Филдс – мать двоих детей с аутизмом. Каждый ее день расписан поминутно, а короткие прогулки – возможность собраться с силами, чтобы продолжить воспитание сыновей, которых общество назвало «особенными», «другими». «Другие, но не хуже» (Different Not Less) – такая татуировка нанесена на теле женщины. Именно это она пытается донести до общества, говоря о своих детях.

«Автор этого выражения — Тэмпл Грандин, известная женщина-аутист. А это части головоломки – символ аутизма. А здесь имена моих мальчиков. Все головоломки разные, как и все дети с аутизмом», – рассказывает Бетси.

Хантеру – 12 лет, а Колби – 10. В обоих случаях, мать узнала о расстройстве детей, когда им было чуть больше двух лет. С первым ребенком Бетси сомневалась в правильности диагноза. Да и сами врачи успокаивали ее, объясняя причину задержки речевого развития Хантера стремлением матери научить его разговаривать сразу на двух языках – английском и испанском.

По словам Бетси, у мальчика не было ярко выраженных признаков аутизма. «Он не выкладывал игрушки в ряд, он смотрел людям в глаза и был веселым ребенком. Однако со временем я начала замечать, что мой сын отличался от ровесников. Со вторым ребенком я уже знала, чего ожидать. – вспоминает женщина. – Это сложно. Я сказала себе – Боже, что теперь делать?! Это мои дети и пути назад нет. Я сделаю все возможное, чтобы у них было счастливое детство, и чтобы однажды они смогли жить самостоятельно».

Чем отличаются дети с аутизмом и как помочь им интегрироваться в повседневную жизнь общества?! Ответ на эти вопросы сегодня ищут миллионы американских родителей. В США примерно один из шестидесяти восьми детей страдает аутизмом. Причем это расстройство наиболее часто встречается у мальчиков. У одного из сорока двух юношей – аутизм.

Что такое аутизм?

Впервые термин «ранний детский аутизм» использовал американский психиатр Лео Каннер в 1943 году. Он же описал это расстройство. Однако многие научные статьи подчеркивают, что еще в 1925 году советский психиатр Груня Сухарева подробно описала клиническую картину заболевания, которое позже было названо аутизмом.

Среди типичных проявлений аутистического спектра – стремление к однообразию во всем, эмоциональная чувствительность, гиперинтерес к чему-то одному, отсутствие зрительного контакта с собеседниками. Все эти особенности учитываются при работе с детьми с аутизмом, говорит специалист по адаптации в жизнь людей с ограниченными физическими и психическими возможностями Крисс Лаковаро. Она работает со школьниками с особыми потребностями. По ее словам, чаще всего родители детей с аутизмом просят помочь развить социальные навыки ребенка.

Как помочь аутистам?

«В нашем центре все волонтеры и специалисты обучены тому, чтобы смотреть на мир глазами человека с аутизмом. Если ребенок начинает биться в истерике – это вовсе не означает, что он невоспитанный. На самом деле, у него из-за присутствия большого количества людей, шума, света случается эмоциональный срыв. Ему нужно дать время, и он успокоится. Мы с вами, например, сейчас слышим только друг друга. У человека с аутизмом повышенная чувствительность. Он слышит звук света, работу камеры, дыхание оператора… Все на одном громком уровне. Ему сложно сконцентрироваться. Это большой стресс», – рассказывает Лаковаро.

У обоих сыновей Бетси – повышенный интерес к одному занятию. Специалисты описывают подобное состояние людей с аутизмом словами «аффинитет, влечение»». Они рекомендуют родителям и учителям обратить внимание на эти повышенные способности детей с аутизмом и помочь им развивать талант в тех сферах, где они могут применяться.

Бетси рассказывает, что предпочитает не загружать детей дополнительными занятиями – знания и основную помощь по развитию они получают в школе: «Мы не должны перестать жить только потому, что у них аутизм. Я стараюсь делать с ними все то, что делают после школы остальные дети – плавание, бейсбол… Они посещают занятия для детей с особенными потребностями, но главное то, что у них появляется еще одна возможность общаться со сверстниками. Это намного важнее, чем еще несколько часов речевой терапии со специалистом».

Сегодня в США дети с аутизмом учатся в обычных школах. В зависимости от способностей и желания ребенка, одни дисциплины он изучает по специальным программам для обучения детей с аутизмом, а другие – по стандартной программе, в одном классе с детьми без каких-либо физических или психических отклонений. По такой схеме учатся оба сына Бетси. Женщина говорит, что довольна качеством образования.

Джон Донван, лауреат Пулитцеровской премии, автор книги «В другом ключе: История аутизма» считает, что возможность для детей с аутизмом учиться в обычных школах – большая победа.

Смотрите так же:  Центр лечение заикания в москве

«Об аутизме известно уже примерно 75-80 лет, и большую часть этого времени родители детей с аутизмом жили в социальной изоляции, в тени. Им буквально говорили – поместите свою дочь или сына в специальные учреждения и никому не рассказывайте о них. Было столько стыда и стигмы за подобного ребенка. Однако постепенно родители начали говорить об этой проблеме громко и бороться за права своих детей», – говорит Донван.

Что делать после окончания школы?

Работая над книгой об истории и борьбе за права детей с аутизмом, Джон Донван общался со многими родителями, которые воспитывают «других» детей. Он рассказывает, что для одного ребенка с аутизмом помощь – это понимающий и внимательный учитель, а для другого – постоянное сопровождение на занятиях куратора, который при необходимости сможет помочь школьнику справиться с эмоциональным срывом, принять школьный режим, понять преподаваемую дисциплину и адаптироваться к правилам. Это дорогостоящие услуги, но муниципальные власти обязаны предоставлять их детям и подросткам с аутизмом до 21 года.

Что делать дальше – для многих остается вопросом. По словам Донвана, после 21 года аутисты они будто «падают с обрыва». «Нет никакого прогресса в попытке поддержать взрослых людей с аутизмом. Нет программ для того, чтобы помочь им трудоустроиться, сохранить работу, быть самостоятельными и при желании продолжить учебу», – добавляет писатель.

Некоторые штаты предоставляют людям с аутизмом всех возрастов доступ к недорогостоящим занятиям, которые помогают им развить коммуникационные навыки и тем самым интегрироваться в общество. Крисс Лаковаро говорит, что главная цель – помочь аутистам выйти из зоны комфорта и начать общаться с окружающими.

«Люди с аутизмом сконцентрированы на настоящем, на вот этом данном моменте. Когда они чем-то увлечены – их сложно остановить, переориентировать. Они не готовы к резким переменам. Но мы здесь постоянно делаем что-то новое – рисуем, играем в баскетбол … и так далее. Наши волонтеры заранее настраивают людей с аутизмом на следующее занятие. Они отсчитывают минуты, помогают им закончить одно дело и приступить к другому. Мы понимаем, что им сложно находиться в большой группе людей и работать вместе со всеми. Но это важнейший, жизненно необходимый навык, и мы хотим помочь им приобрести его», – рассказывает специалист по интеграции людей с аутизмом в общество Лаковаро.

Научиться жить в обществе – пока единственная возможность скорректировать проявления аутизма. Разработать «волшебную» таблетку от аутизма врачам еще не удалось. Причины возникновения расстройства до сих пор неясны.

Причины аутизма

Никто не знает, отчего возникает аутизм. Существует множество разных теорий. Отношение родителей к детям, чем мать питалась во время беременности, как питается ребенок, возраст отца, воздействие окружающей среды. Однако мы можем сказать, что у большинства людей с диагнозом «аутизм» предрасположенность наблюдалась с рождения. Некоторые с первых дней жизни демонстрировали поведение, свойственное людям с аутизмом, а у других признаки стали заметными на 2-3 году жизни.

Среди других опровергнутых теорий о возникновении аутизма – связь с вакциной против кори, краснухи и свинки. Или негативное влияние «мам-холодильников».

По словам Джона Донвана, теория о «мамах-холодильниках» – безумная. «Ее впервые выдвинули здесь, в США. Основная ее идея – дети вели себя подобным образом, потому что мамы недостаточно любили их и уделяли им мало внимания. И они в результате становились необщительными и замкнутыми. 35 лет назад это была теория номер один. Доказательства не были найдены. Мало того, матери, с которыми я общался и у которых дети больны аутизмом – наиболее заботливые и преданные родители, которых я когда-либо встречал», – считает Донван.

Понять и смириться

Бетси пришлось смириться с фактом, что у ее ребенка аутизм, дважды. Сначала с первенцем, а потом и со вторым сыном. Это она называет самыми сложными периодами своей жизни. Позже она научилась понимать своих особенных детей и вовремя обратиться за помощью. Ее главное правило – не сравнивать их с другими и не спешить, предоставляя им шанс жить по-своему.

«Я стараюсь рассказать всем – в мире есть люди с аутизмом. Не игнорируйте их, попытайтесь их понять», – говорит Бетси Филдс.

С 2012 — продюсер и корреспондент Русской службы «Голоса Америки» в Вашингтоне. Выпускница факультета журналистики Северо-Кавказского федерального университета. Основные направления деятельности — социальные вопросы, права женщин, политика и культура

11-летний мальчик с аутизмом, который до четырех лет вообще не говорил, теперь. читает лекции

Миша Сергиенко подсказывает родителям особенных детей, как справляться со сложными ситуациями в их воспитании

У многих слово «аутист» вызывает совершенно четкую ассоциацию: отвернувшийся к стене человек, начисто лишенный эмоций. Он не реагирует на собеседника, монотонно делает одни и те же движения. Но на самом деле огромное количество таких людей социально адаптированы и активны. Учатся, работают, создают семьи и прекрасно чувствуют себя в коллективе. Однако для достижения таких результатов родителям нужно вложить много сил и не пожалеть времени.

Шестиклассник Миша Сергиенко — яркий пример того, как ребенок с аутизмом, который раньше не контактировал даже с родителями, теперь учится в обычной школе, сам ходит за покупками, занимается айкидо и музыкой, летает на параплане. Вдобавок успевает ездить на встречи и конференции, где дает советы родителям детей-аутистов.

Корреспонденту «ФАКТОВ» удалось встретиться с Мишей всего на полчаса, когда мальчик ехал из школы на тренировку по айкидо. Глядя на улыбчивого кареглазого ребенка, невозможно представить, что раньше он совершенно не контактировал с окружающим миром. Миша открыт, общителен и говорит не по годам рассудительно.

— Миша, ты помнишь момент, когда впервые заговорил?

— Да, конечно. Раньше я был автоматоном, роботом. А потом ко мне вернулась душа. До этого жил так, будто время остановилось. Помню кроватку с решеткой, когда мне был годик. После этого как будто заснул на три года, проснулся и побежал к папе с мамой погреться. И тут наступил переломный момент, когда я стал говорить и смог объяснить, что думаю, чувствую…

— Сейчас не бывает такого, что ты не можешь выразить свои мысли словами?

— В каких случаях?

— Сейчас, например, — один из них, — мальчик кинул на меня красноречивый взгляд. — Но это не так часто. Я хорошо общаюсь с незнакомой аудиторией, даже участвую в лекциях. На последней встрече, например, рассказал пару анекдотов в тему, ответил на вопросы родителей детей-аутистов. Они спрашивали по поводу поведения, питания, смены настроения ребят. Я понимаю, что происходит с этими детьми, когда они плачут, не хотят отвечать или ведут себя странно по мнению окружающих. Я сам через все это прошел. Советую родителям не раздражаться, не кричать на детей, а пытаться их понять.

*После участия в передаче «МастерШеф» Миша все время экспериментирует на кухне и кое-что уже может готовить сам

Мама одного мальчика-аутиста спросила меня, почему ее сын раньше спокойно смотрел любимый мультфильм, а сейчас во время просмотра то и дело закрывает руками глаза. Я объяснил, что раньше он не понимал сюжет, а сейчас, став старше, начал сопереживать героям. Закрывая глаза, мальчик старается оградить себя от стресса. Что касается просмотров одних и тех же мультиков, могу сказать, что аутисты любят привычные вещи и знакомые предметы. Я, например, перечитываю одни и те же книги — это успокаивает. При этом мне нравятся и сюрпризы, хотя я предпочитаю знать, когда именно ждать сюрприз. Например, я спокойно реагирую на то, что мама уезжает в командировку, но прошу ее заранее предупредить меня о поездке, чтобы я успел подготовиться.

— Кем ты хотел бы стать, когда вырастешь?

— Пока колеблюсь между врачом-педиатром и фармацевтом. Не тем, который стоит за прилавком, а тем, который производит лекарства. Я планирую изобрести препарат, возвращающий клетки человеческого организма в состояние, в котором они пребывали раньше — пять или десять лет назад. Тогда можно было бы предотвратить болезнь, которой человек болеет сейчас. К тому же это возвращало бы людям молодость.

На прощание Миша пожелал мне хорошего вечера. А выходя из автомобиля, вывел пальцем на стекле «резолюцию» обо мне: «Вы — человек-сюрприз».

*Во время лекций Миша советует родителям аутистов не раздражаться, не кричать на детей, а пытаться их понять

— О том, что у Миши аутизм, ни я, ни муж поначалу не знали, — рассказывает «ФАКТАМ» мама мальчика Инна Сергиенко. — Обычный грудной ребенок — кушает, спит, плачет… Позже я стала замечать, что сын не смотрит мне в глаза и не реагирует на просьбы. А еще он не говорил. Совсем. Даже не агукал. Наши врачи только пожимали плечами, ведь внешне ребенок был совершенно здоров. Диагноз аутизм поставили в Израиле, когда Мише исполнилось два года. Конечно, для меня это был шок.

— Мне было проще, — улыбается папа Миши Сергей Сергиенко. — Я не знал, что такое аутизм. Думал, это как с ангиной: дадут таблеточку — и все будет в порядке. Но когда Миша подрос, я стал замечать, что он не реагирует, когда к нему обращаюсь, не играет в обычные детские игры. Сначала расстроился, а потом решил, что, несмотря ни на что, буду относиться к нему как к обычному ребенку. Стал учить сына играть в футбол, кататься на велосипеде…

— Муж интуитивно выбрал самую правильную стратегию, — говорит Инна. — Я старалась делать так же. Постоянно рассказывала ребенку обо всем, что происходит вокруг, описывала события, природные явления, людей и отношения между ними. Слушает ли сын, понимает ли меня, оставалось загадкой — он никак не реагировал на мои слова. Но я продолжала говорить. Поначалу было сложно не включать режим «наседки», не пытаться оградить ребенка от всего мира. Когда к малышу-аутисту подходят знакомиться дети, не стоит сразу за него отвечать: «Это Миша. У него аутизм, и он не может тебе ответить». Иначе Миша никогда не поймет, что вопрос: «Мальчик, как тебя зовут?» — адресован именно к нему.

— Дети с аутизмом играют с другими малышами?

— Чаще всего нет. Они не понимают ролевых игр (например, в дочки-матери), не катают машинки, не играют посудкой или мягкими игрушками. Чаще всего аутисты выставляют предметы в определенной последовательности или делают повторяющиеся движения. Кроме того, они не откликаются на просьбы. Люди ошибочно думают, что они закрыты и лишены эмоций. Как раз наоборот. Их спектр восприятия окружающего мира в тысячи раз шире нашего. Мы, разговаривая с человеком, смотрим на него и сосредоточены на его словах. А аутист одновременно слышит звуки снаружи комнаты, видит цвет лампочек и количество карандашей на столе, чувствует прикосновение одежды к своему телу… Из-за такого эмоционального «перегруза» им и приходится «отключаться»! Это защитная функция мозга. Именно поэтому многие аутисты не смотрят в глаза собеседнику: через глаза они получают слишком много информации о человеке.

Иногда аутисты отключаются от происходящего настолько, что становятся даже нечувствительны к боли. Помню случай, когда сын ударил колено. На ноге вздулась огромная синяя шишка, а Миша даже не расплакался. Хуже всего, что дети с аутизмом редко на что-нибудь жалуются, и взрослые подчас годами не знают, что у них что-то болит. Мише, например, в четыре с половиной года в Израиле вырвали семь зубов под общим наркозом! Оказалось, у него жуткий кариес, боль. А он терпел — просто не знал, что нужно пожаловаться.

— Но ведь если дети становятся нечувствительными к боли, они могут случайно сами себе нанести увечья и не заметить!

— Да, и это очень опасно. Так же, как и привычка некоторых из них биться головой о стену: не в истерике, а просто, чтобы активировать отдельные зоны мозга, перезагрузиться. Родителям нужно быть начеку и вовремя прийти на помощь. Трудность работы с детьми-аутистами в том, что они не знают слова «нельзя», не понимают, что нужно подождать в очереди на горку, начинают кричать, плакать. Родителей других детей это возмущает. Они не понимают, что аутисты ведут себя так не из вредности. Они живут в своем особом мире и поступают согласно его правилам. Кстати, наука склоняется к тому, что аутизм — не заболевание, а просто другой нейротип человека. Поэтому взрослые люди с таким нейротипом не говорят о себе «человек с аутизмом», поскольку не признают его заболеванием или синдромом. Они называют себя просто аутистами, считают это вполне естественным и корректным.

— Как родителям помочь своему особенному ребенку?

— Главное — постоянно общаться с ними, пытаться найти «ключик». Мне очень помог совет коллеги, у которого тоже ребенок-аутист. Он сказал: «Состояние малыша напрямую зависит от состояния родителей. Ты должна быть спокойна». Я успокоилась и взялась за дело. Устроила Мишу в детский сад — не специализированный, а обычный. Сначала сын был там вместе с няней всего час, потом стал оставаться на полдня. Говорить по-прежнему не мог, объяснялся жестами. Параллельно ходил к логопеду: из-за того что Миша не говорил, у него были атрофированы мышцы щек, гортани, языка. Сын неправильно дышал, не умел глотать слюну… Кроме того, с ним занимались реабилитологи, остеопаты… Каждого приходилось искать, договариваться. Единого центра, где с детками работали бы все необходимые специалисты, в Украине не было. И мы решили его создать!

Так появился частный детский сад «Дитина з майбутнім». Здесь малыши находятся по десять часов в день, каждым из них занимается специалист. Мы учим деток кушать, пользоваться туалетом, играть, общаться, читать. Готовим их к самому страшному для аутистов: к постоянным переменам в мире. Когда мы открыли этот детский сад и стали помогать другим деткам, то и в нашей судьбе произошел переломный момент: Миша заговорил.

— Каким было первое слово? Мама?

Смотрите так же:  Самая тяжелая форма депрессии

— Просто звук «у-у», — рассказывает Инна. — Потом — отдельные слова. Миша очень хотел научиться говорить: каждый день перед сном я рассказывала ему, во что мы будем играть, когда он заговорит. Как будет здорово, когда он сможет выразить свои мысли, чувства, желания. Миша заговорил, и процесс развития пошел гораздо быстрее. Но проблем все равно оставалось много. Одна из самых главных — еда. Люди с аутизмом часто очень избирательны в пище. Миша, например, ел только перетертую еду: супы-пюре, творог, молочную кашу. Из твердого признавал лишь два вида печенья и хлеб. В каждую поездку, на каждый курорт мне приходилось везти с собой блендер, мультиварку, крупы… Убедить сына попробовать что-то новое было невозможно. От запаха или вида нового блюда его могло даже вырвать.

— А если тайком добавлять новый продукт в привычную еду?

— Однажды я взяла помидор, сняла шкурку, порезала на мелкие кусочки, положила на дно тарелки и залила обычным Мишиным супом. Сын в то время сидел в комнате и не мог видеть того, что я делаю на кухне. Когда принесла тарелку, он подсознательно почувствовал изменения, развернул меня и проводил до дверей кухни. Лишь когда я убрала помидор, Миша сел обедать.

Справиться с этой проблемой помогло кулинарное шоу «МастерШеф» на телеканале СТБ. Я заметила, что сыну интересно наблюдать не только за приготовлением новых блюд, но и за отношениями между участниками. В какой-то момент Миша вдруг предложил: «Мама, давай пойдем и приготовим что-нибудь вместе». «Зачем? Ты же снова не будешь пробовать», — сказала я. Миша ответил, что если сам приготовит блюдо, то попробует. С того дня наша жизнь кардинально поменялась. Мы стали есть салаты, спагетти, сыр, класть в еду приправы…

У Миши была мечта: попасть на съемку «МастерШефа». Об этом через нашу общую знакомую узнала судья кулинарного шоу Татьяна Литвинова. И она пригласила Мишу! Он побывал на съемках в качестве эксперта, попробовал разнообразные блюда, дал интервью. Сын был на седьмом небе от счастья. Теперь он все время экспериментирует на кухне, кое-что уже может готовить сам.

— Я очень рада, что благодаря передаче «МастерШеф» Мише удалось расширить рацион питания, — рассказала «ФАКТАМ» Татьяна Литвинова. — Это, в свою очередь, повлекло за собой развитие и других его способностей. Сейчас по мальчику и не скажешь, что у него аутизм. После успеха с Мишей его мама попросила меня помочь другим деткам с аутизмом. У многих из них особая безказеиновая и безглютеновая диета. Мне было интересно решить эту задачу, к тому же хотелось помочь малышам, которые и так во многом вынуждены себя ограничивать.

Я побывала в детском саду «Дитина з майбутнім», познакомилась с детками и преподавателями, составила для них меню. Несмотря на вынужденное отсутствие молочных и мучных блюд, меню получилось сбалансированным и питательным. Я составляла рецепты, которые детки с аутизмом были бы готовы попробовать. Например, для тех, кто не любит рыбу из-за костей и специфического запаха, я придумала фишболы из палтуса и карпа, запеченные в духовке с овощами и корнеплодами. И главное: чтобы особенным деткам было легче принять новое блюдо, взрослым обязательно стоит включать их в процесс приготовления и сервировку. Ручкой ребенка взять ложку, наложить еду в тарелку, украсить зеленью… Вовлеченный в процесс малыш и сам не заметит, как ему захочется попробовать такую вкуснятину!

Дочь заговорила в 30 лет – когда она родилась, про аутизм никто не знал

Мне говорили: “Что вы, мама, меньше читайте книжек”

Как вы поняли, что у Кати аутизм, когда это произошло?

— Начнем с того, что дочери 33 года. Она родилась в 84-м. Это мой второй ребенок, старшему сыну было пять лет, когда Катя появилась на свет. Было сразу понятно, что что-то не так, но никто же не знал ничего. Мне говорили: «Ну, что вы, мама. Это второй ребенок, все не так. Меньше читайте книжек и смотрите страшных передач».

— Что именно вас поначалу встревожило?

— Она не смотрела в глаза, вообще не обращала внимания на лицо. Абсолютно классическая картина. Когда я ее брала на руки, она откидывалась, а не прислонялась.

Мы жили на Невском, и я ходила регулярно, как с малышами ходят, в поликлинику на прием. И всякий раз мне говорили, что все в порядке и все дети разные.

А потом мы поменяли квартиру и уехали в другой район. И поскольку переехали, надо было заново встать на учет в поликлинику, в молочную кухню, еще куда-то. И я пришла сдавать анализы. Никогда не забуду бабушку-лаборантку. Она берет кровь и говорит: «Вам надо срочно к неврологу. У вас беда. Вы знаете, у нас очень хорошая врач. Если она не поможет, то хотя бы скажет, кто может помочь». Спасибо этой лаборантке, которая впервые сказала, что что-то не так. И нас дальше послали в городские службы, но там тоже никто ничего не знал, поставили ДЦП на всякий случай. Так мы и жили. Она долго не ходила, вообще была очень тяжелым ребенком.

– Как же удалось поставить диагноз?

– Когда Катя родилась, в Петербурге слова «аутизм» никто не знал. Впервые я его услышала от одного из школьных друзей, доктора. Он приехал из Москвы, и очень так сомневаясь, при том, что он — невролог, сказал: «Ты знаешь, есть такое слово “аутизм”. Мне кажется, это оно». Дочке тогда был один год. Я не знала, как себя вести, что делать.

Одноклассник сказал: «Ничего. Как будто у тебя абсолютно нормальный ребенок. Веди себя так же, как ты вела бы себя с любым другим ребенком: разговаривай, читай, слушай музыку, смотри мультики». Я делала, как он сказал. Но это было очень тяжело. Представьте, что рядом стена. Ты читаешь сказку, а она в другую сторону смотрит.

Мы поехали в Москву, мой одноклассник нашел людей, бывший центр лечебной педагогики. Мы попали туда, нам подтвердили диагноз и помогали со всех сторон. Но мало кто знал, что делать. Не было информации. Никаких проблесков знаний. Ну, начинаются поиски врачей, специалистов. Наконец приходит слух, что вот этот знает, надо к нему. Мы попадаем.

Я очень хорошо помню: Катя зашла, а он так сидел, нога на ногу, и она села ему на ногу покачаться. И этот профессор говорит: «Какой аутизм? Нет, конечно. Смотрите, она ко мне подошла». И сразу стало понятно, что и он ничего про аутизм не знает. Поскольку у нас был поставлен ДЦП, то нас тщательно лечили в больницах. Ну, как лечили, физиотерапию делали и массаж.

И когда мы метались по специалистам, по психологам, мне с ясными глазами говорили: «У вас ведь есть еще ребенок? Тогда эту сдавайте. Иначе вы испортите жизнь и себе, и мужу, и ребенку. Вы испортите три жизни».

Мало того, даже некоторые подружки закадычные мне говорили: «Да, надо сдать. Подумай, на Ваньку посмотри. Ты же не дашь ему жить». Это было на самом деле самое страшное для меня. Так мы с аутизмом и познакомились.

Муж оставил мне 100 рублей и ушел

– Как отнесся к диагнозу папа Кати, ваш супруг?

– Понятно, что, как в большинстве наших семей, папа ушел. Он у нас очень хороший, просто не смог. И я не смогла, потому что двое детей и еще папа, которого надо поддерживать. Ему очень было трудно. Зато мы сейчас лучшие друзья, и он всегда протягивает руку. Трагически, конечно, расставались.

Я очень боялась: одна с двумя детьми останусь. И что, и как? Это были жуткие голодные годы, 90-е. И на какое-то время он пропал. Вышел из дома, я очень хорошо помню, оставил мне 100 рублей и ушел. Мобильников тогда не было. Куда-то ушел и ушел. А потом, наверное, через пару месяцев он нас встретил с Катей. Знал, куда мы ходим на занятия. Говорит: «Пошли ко мне. У меня тут есть комната. Я обед вам приготовил, пошли». И мы пошли.

Надо сказать, что я никогда от него ничего не требовала, не просила. Он не платил алиментов, я не поднимала эту тему. Денег давал, но очень немного поначалу. Но если со мной что-то происходило, например, мне надо было лечь в больницу, я звонила ему: «Да, сейчас буду». И приезжал через 4 секунды.

У него сейчас семья. Жена Катю, по счастью, принимает, правда, боится, говорит: «Я волнуюсь, что что-то не так сделаю». А так, в общем, все хорошо, мы совершенно угомонились. Я перестала обижаться, и он перестал. Сейчас я всем девочкам говорю: «Не доводите! Надо интеллигентно расставаться, чтобы была возможность вернуться и сказать: “Привет, как дела?” без иронии». Внуков растим вместе. То у меня, то у него. Все хорошо сейчас.

– Как ваш старший сын воспринимал болезнь сестры, как переживал это? Помогал вам?

– Старшему было 8 лет, когда папа ушел. И он стал и братом, и папой, и всем на свете. Он отводил Катю в сад, забирал из сада, потому что я работала. Потом стал подростком, и надо было возить Катю на какие-то занятия в центр города. В общем, такую школу жизни прошел.

С одной стороны, ему ничего не страшно. С другой стороны, я только сейчас понимаю, что наворотила. Когда все остальные подростки бегали по девочкам, на свидания, он шел гулять со своей сестрой. Он очень хорошо учился, занимался спортом, театром, туризмом и вообще всем на свете. Все давалось очень легко, талантливый мальчик.

А сейчас ему 40 лет, и иногда проскальзывает: «Представляешь, я как-то победил в городской олимпиаде, захожу домой и говорю тебе: “Вот, в олимпиаде победил”». А я ему: «Ой, ну, молодец. А Катя у нас сегодня, представляешь, сама рукой взяла ложку». Понимаете, да? Но, тем не менее, он тоже рядом. Он не с нами, в Москве. Но всегда рядышком.

— Как же вы работали, получалось ли совмещать работу и уход за дочкой?

— Я — учительница в начальной школе. Но чтобы пойти работать, надо было сначала что-то с Катей придумать. Нам повезло: в нашем районе показательный психоневрологический интернат, прямо рядом, в трех остановках. Нас тогда было несколько человек родителей таких детей в районе. Одну маму я встретила на улице. Видно было, что ребенок необычный. Одну на детской площадке. Так и набралась потихоньку группа.

В этом интернате был очень хороший директор, он пошел нам навстречу. Мы пробили группу дневного пребывания, когда можно было утром ребенка привести и после работы в 5 часов забрать. И это был выход. Ни на одну ночь мы там своих детей не оставляли, только на дневное время. Это с восьми лет Катиных.

Перед этим был прекрасный детский сад. Я же учительница, а тогда в журнале писали, кто кем работает из родителей. И я прочитала, что у меня одна из родительниц — заведующая детским садом для детей с ДЦП. Я, конечно, к ней сразу обратилась. Она сказала: «Нет, это, конечно, не ДЦП, мы ее не возьмем. Это не наш ребенок». Но отказать учителю своего ребенка? И она нас взяла на свой страх и риск. Не могу сказать, что я была этому детскому саду очень рада, но, тем не менее, это была какая-то возможность дышать, уходить на работу.

Действительно, это был не их совсем ребенок. И никто из них не знал, как себя вести. Но там были чудесные работники. Они гуляли, выходили на улицу, умудрялись сажать какие-то грядки, цветы. Конечно, не было никакого индивидуального подхода даже приблизительно. Но, тем не менее, каким-то вещам Катю там научили. Одна научила вязать крючком. Вторая научила тому, что долго не получалось: самостоятельно одеваться, раздеваться.

– Не было уныния, ощущения, что в жизни есть только работа и болезнь дочери?

– Очень хорошо, конечно, что я работала. Такая работа, как у меня, в начальной школе, не дает впасть в уныние. Ты заходишь на порог и забываешь, что ты все время должен миллион вещей делать, потому что тебя эти крохи обступают. Я работала весело и от души. Дома я была все время связана, а на работе могла позволить себе пойти в театр, на экскурсию, куда угодно – просто с длинным «хвостом».

Надо сказать, что Катя придавала сил работать, что-то делать. И все время была такая мысль: «Ведь многим детям я была хорошей учительницей. Ну, воздастся же как-то? Кто-то и моим детям поможет».

В 30 лет Катя сказала “мама”

И все случилось. Причем случилось чудесным образом. Позвонили ученики: «Смотрите скорее!» Я посмотрела фильм про центр “Антон тут рядом”. Потом вижу в интернете, что они ремонт делают в помещении. Но мысль такая, знаете, что в космос же тоже люди летают, правда? И бывают такие центры, но я-то тут при чем? И я даже не рыпнулась особенно.

Ну, и инерция. Я утром встаю, отвожу Катю, бегу в школу, возвращаюсь, забираю Катю. И все, уже такая колея, по которой, как ломовая лошадь, едешь. И не сойти. А потом случилась замечательная история. Это было перед Новым годом. Мы как раз собирались ехать на зимние каникулы в деревню к моей подруге, на Волгу.

Смотрите так же:  Сердечный приступ стресс

У меня уже куплены билеты, завтра мы едем. Сегодня последний день. И вдруг звонок по телефону. В 12-м часу ночи совершенно незнакомый номер. Я беру трубку, и там такой хриплый голос: «Таня?» Я говорю: «Да?» – «А почему вы не у нас?» Я не понимаю, кто это. Она говорит: «Это Аркус. Приходите завтра».

Кстати сказать, я до сих пор не знаю, откуда она взяла мой номер. Я потом тщательно смотрела, какие у нас общие друзья, но кто из них нас «сдал», не знаю. А я со страху даже не могу сказать, что мы завтра не можем прийти, потому что уезжаем. Говорю: «Я завтра не могу». И уже понимаю, что это все, конец жизни. Случилось чудо, мне позвонили, а я не могу. Что делать? «Ну, ничего, когда приедете, придете к такому-то, скажете, что Аркус велела вам подойти». Так мы там оказались. И дальше началось то, чего не хватало всю жизнь.

Началось совершенно правильное общение с Катей. Первым тьютором у нее была Анечка, чудесная девушка. Юная, тоненькая, прекрасная. Мы проходили, наверное, месяца 3, и вдруг она ко мне подходит и говорит: «Татьяна, вы не будете против, если я начну заниматься с Катей речью?»

А Катя молчала все это время?

— Да. И эта девочка мне, старому волку, педагогу со стажем 40 лет, заслуженному учителю России, говорит про речь. Я так с сожалением на нее смотрю и говорю: «Анечка, позвольте представиться. Я — учительница, я занимаюсь развитием речи, ну, вот уже с полком, наверное, детей за спиной». А этот маленький воробей говорит «старой вороне»: «Все-таки, если вы согласны, я попробую. Я буду по-другому. Я знаю, как». — «Ну, ради Бога, давайте, конечно».

Но вы ей не поверили?

— Нет, конечно, даже приблизительно. Это потом уже выяснилось, что у нее действительно море образований и есть свой личный интерес: маленький племянник с аутизмом, и она пошла из-за этого учиться дальше. Она — безумно талантливый специалист.

Например, Катя нервничает по какому-то поводу. Аня садится рядом и говорит: «Что, Кать, тяжело на душе и с людьми?» И смотрит на нее, а Катя смотрит в другую сторону. Аня говорит: «Ну, ничего, бывает. Ты знаешь, у меня тоже с людьми так бывает». И тут Катя замолкает, становится зайкой, гладит Аньку. Аня разговаривала с Катей по душам. И причем она не видела тогда, что я рядом, не для меня это делала. Я-то тоже с Катей разговариваю, но я разговариваю как: «Кать, ну что случилось? Ну, что случилось? Кать, перестань, это ерунда. Возьми себя в руки».

Мы стали заниматься, потом наступило лето. Сначала мы к Анюте ездили – летом нет занятий в «Антоне», потом она к нам. За 30 лет речевой аппарат закостенел и был нерабочим. Анька чего только с ней не делала. Необыкновенное терпение было у человека и любовь.

А на следующий год Катя в первый раз мне сказала «мама». Ночью мы ложились спать, я говорю: «Спокойной ночи, Катенька». А она мне: «Спокойной ночи, мама».

Как инсульта я избежала, не знаю. Очень тихо она сказала. Как бывает именно в такие моменты, когда «спокойной ночи», когда ласка, когда тишина.

А потом Аня ушла из центра, сказала: «Я хочу работать по специальности. Я хочу и умею. Понимаю, что у меня это получается. Мне нужен отдельный кабинет, чтобы была тишина». А там, за этими тряпочными занавесочками, понятно, что нет никакой такой обстановки. И Анюта стала работать логопедом-дефектологом, работает до сих пор. У нее полно всяких разных ребят. Она их вытаскивает. Мы у нее самые взрослые. Самые тяжелые, наверное. Но любовь у нас такая, что мы теперь вообще как семья. Все хорошо.

Большинство воспринимает неговорящего человека, как портрет на стене

Вы сказали, что в центре у Кати появилось правильное общение. Что это значит?

— Это значит, что каждый, кто рядом, общается определенным образом. Мы приехали с ней вчера из гостей от моей давней-давней подруги, добрейшей души человека. Но даже она не может так общаться, не понимает. Большинство людей воспринимает неговорящего человека, как портрет на стене. При нем можно говорить, можно не говорить, можно про него, можно без него. Ну, висит портрет на стене, и что? А там учат и разговорами, и своим примером, поведением – во-первых, уважению к человеку, во-вторых, говорению медленному, простому, с паузами.

В «Антоне» на очень простом примере объясняют, что такое вообще аутизм. Это долгий прием, то есть очень большое время прохождения сигнала. Если ты ребенку с аутизмом говоришь: «Надевай ботинки. Надевай ботинки. Так, я сказала, надевай ботинки. Надевай, надевай!», происходит то же самое, что с компьютером: я 500 раз послала один и тот же запрос, и компьютер завис. Потому что нужна пауза, нужен набор определенных слов. Не нужно говорить: «Посмотри на меня, почему ты меня не слышишь? Послушай». Они все слышат и запоминают прекрасно.

Нужно очень бережное отношение к особенностям. Все абсолютно разные. Нет похожих даже приблизительно. Кто-то слышит, кто-то не слышит, кто-то игнорирует звуки, кто-то, наоборот, любит звуки и так далее.

Это научение тому, что человек просто очень интересен в особенности. Надо к нему относиться не как к инвалиду, а как к очень интересному человеку, от которого хочется получить обратную связь.

И это мне как учителю понятно. Если мне попадается закрытый или сложный ребенок, я же с ним тоже по-другому работаю.

Получается, и вам как маме в «Антоне» что-то дали.

— Да, конечно. И они ведь начали с мамами специально работать. Не у всех есть возможность читать научную статью. Из пожилых родителей не все владеют интернетом, не все вообще могут включить компьютер, не у всех он есть. И читать какую-то толстую научную книгу очень трудно. А тут нас учат практическим вещам: как говорить, как бороться с нежелательным поведением. Это основная история с аутизмом: почему в любой ситуации бывает трудно? Потому что нежелательное поведение бывает.

— Это может быть крик, может быть просто замирание и неподвижность. Есть мальчик высотой два метра, который идет и ложится поперек. Мы едем в лагерь, идем с толпой через турникет на электричку. И один наш мальчик ложится вот так: ровно поперек 3-4 турникетов. Ну, мы-то уже его знаем. Это привлечение внимания к себе. Стоит маме посмотреть в другую сторону в тот момент, когда он хотел что-то от нее, и все. А мама в это время смотрела на часы или с какой платформы выходит электричка: «Ах, так? Ну, теперь ты точно на меня посмотришь». И такой анализ, понимание, что с ним происходит – это же все не скоро приходит вообще в голову.

Сшила сумку, и мы пошли с ней в магазин

На какие мастерские центра Катя ходит?

— Сначала она ходила на графику. У нее, между прочим, на аукционе работу купили за бешеные деньги. Катя очень неплохо рисует. Причем она и дома рисовала, но когда они приходят на мастерскую и все рисуют, это по-другому. То, что называется совместным вниманием. Как когда мама с ребенком вместе что-то делает и ребенку в кайф, а не когда: «Ты делай, а я посуду помою».

А тут много народа, студенты, и все что-то делают одновременно, Катя тоже с удовольствием стала рисовать. Потом она ходила долгое время на керамику. И тоже с большим удовольствием. А в последнее время она ходила в швейную мастерскую. И там уже все: начала шить всякие изделия.

Потом мы сшили первую сумку. Ну, естественно, я купила эту сумку. И мы пошли в магазин, в местную «Пятерочку» около дома, где нас все знают: от дворника до кассира. Катя вот так сумку несла, впереди себя. Зашли, купили мороженое. Подходим к кассирше, она говорит: «Что-то ты, Катя, сегодня только мороженое?» Катя ей молча эту сумку раз – на кассу: «Что это? Сама сделала? Да ладно!» Ну и наша-то себя чувствует приблизительно, как Юрий Гагарин, наверное. Радость, гордость, при этом стесняется еще публичности.

Она сама выбирает мастерские? Как выбор устроен?

— У всех по-разному. Кто-то любит менять мастерские, на неделе даже. Во вторник в одной, в среду в другой, в четверг в третьей. Составляется расписание в зависимости от состояния студента, его желания.

А если человек не говорит? С Катей как могли понять, что она хочет именно на керамику?

— Так если она с удовольствием бежит в эту мастерскую, во-первых! А во-вторых, существует доказанная методика альтернативной коммуникации, когда с помощью карточек они выбирают. Там картинки, и они показывают, что хотят. И у каждого свое расписание. Есть, кто постоянно, кому не надоедает, а наоборот. Катя, например, долго осваивает, но потом прикипает к этому месту. Там же сначала наметать, потом прошить, потом прогладить, столько работы. А потом пойти к администратору, тебе дадут бирку, эту бирку нужно привязать, потом в красивый пакет положить. Тут я бы тоже ходила с сумкой наперевес.

И это действительно красивые изделия. И посуда у меня вся дома из «Антона», и все друзья с этой керамической посудой, с тарелками, с чашками. Хорошие изделия, красивые. Там же чудесные мастера.

То, что ребята делают в мастерских, идет на продажу? Это можно купить?

— Да, продается все. И в самом центре, и через интернет, и на всяких благотворительных ярмарках. В Эрмитаже в сувенирном магазине есть наши изделия, в Русском музее.

И прибыль из фонда идет на работу центра?

— Да, конечно. Но это не та прибыль, которая может его спасти.

Очень надеюсь, что они не закроются. Мы много раз говорили с родителями. Но народ, во-первых, небогатый весь. Семьи все неполные, полных семей там 1-2. Ну да, все подписываются на пожертвования какие-то, кто-то на 200 рублей, кто-то на 100. Я очень надеюсь на своих учеников.

На помощь со стороны надеяться бессмысленно. И, конечно, как помогать пока, мы не знаем. Каждый день несем им понемногу, но это же совсем маленькие деньги. А фонд — дорогая история: аренда, и материалы все в мастерские, и зарплата педагогам. Но девчонки не сдаются.

Сколько там сейчас семей?

— Человек 120. (Прим.: 100 детей посещают детские сады, с которыми работает центр, около 100 семей в общей сложности прошли обучение.) Счастливые эти родители, детям которых поставили диагноз в 4 года, и их здесь обучают, как себя вести. Им читают лекции в «Антоне», потом ходят к ним в гости и проводят там выездные обучения.

К нам в прошлом году в лагерь приезжали мамы со своими малышами. Две отважились приехать. Они были очень рады, потому что мы для них такие продвинутые бабушки и дедушки.

На родительском собрании, когда перед лагерем собираемся, мы обсуждаем, как это будет, и говорим, что вот, возможно, такая ситуация, когда родитель какой-то занят на кухне или чем-то еще, тогда я беру его ребенка, и мы подменяем друг друга. Сидит такая замечательная молодая красивая женщина и говорит: «Ой, нет. Я же не могу никому его отдать». – «Почему?» – «Так он же кусается и щипается». Есть у нас такая мама, прямо звезда. Она говорит: «Ой, милочка моя. Можно подумать, что мы тут все некусанные».

Вам страшно, что центр закроется?

Другие статьи

  • Энап у детей инструкция по применению Энап - инструкция по применению, отзывы, аналоги и формы выпуска (таблетки 2,5 мг, 5 мг, 10 мг и 20 мг HL, H и в инъекциях R) лекарства для лечения артериальной гипертензии и снижения давления у взрослых, детей и при беременности В данной статье можно ознакомиться с […]
  • Бассейн центра развития творчества детей и юношества им аВ косарева Бассейн Центра развития творчества детей и юношества им. А.В. Косарева Рейтинг бассейна им. Косарева: (50 голоса, рейтинг: 3,50 из 5) Два бассейна: Большой: Длина — 25 метров 4 дорожки Глубина до 180 см Маленький: глубина 70 см 7 х 8 метров Услуги: […]
  • Корень алтея сироп инструкция по применению для детей Сегодня в продаже Состав Активное вещество: Алтея лекарственного корней экстракт (алтея корней экстракт сухой) (с содержанием суммы восстанавливающих моносахаридов в пересчете на глюкозу – 1,0 %) - 25 г; вспомогательные вещества: натрия бензоат, сахароза (сахар), вода […]
  • Повышенная тревожность у детей младшего школьного возраста Повышенная тревожность у детей младшего школьного возраста Большинство специалистов придерживаются мнения о том, что детство является периодом наибольшей чувствительности к различным неблагоприятным факторам вследствие прочности первичных впечатлений и низкой […]
  • Развитие ребенка в кг Ребенок 1 год 3 месяца Ребенок активно и разнообразно двигается, умеет бегать. Учится пользоваться ложкой, умеет пить из чашки. По сравнению с первым годом жизни почти останавливается в наборе веса и росте. Новорожденный ребенок Ребенок 1 месяц Ребенок 2 […]
  • Воспитание ребенка 2 года и 4 месяца Ребенок 2,5 года В два с половиной года дети начинают говорить о себе "Я". Малыш может научиться кататься на трехколесном велосипеде, бросать и ловить мяч, с удовольствием рисует и лепит из пластилина. Новорожденный ребенок Ребенок 1 месяц Ребенок 2 месяца Ребенок 3 […]