Биполярное маниакальное расстройство

Биполярное маниакальное расстройство

В 1854 году французские исследователи Жан-Пьер Фальре и Жуль Байарже порознь друг от друга, но практически одновременно описали одно и то же заболевание. В первом случае недуг назвали «циркулярным психозом», во втором – «помешательством в двух формах». Со временем это расстройство будет известно как маниакально-депрессивный психоз, еще позже – биполярное расстройство. Мы записали историю 35-летней киевлянки, которая анонимно рассказывает, что чувствуют люди, живущие с биполярным расстройством личности.

Биполярное расстройство характеризуется тем, что есть две фазы, или стадии – мании и депрессии. Мания – это когда ты все можешь, когда море по колено и горы по плечу, много сил, и все получается. Депрессия – это когда упадок сил, физически все болит, ничего не хочется. Эти стадии могут чередоваться с разной периодичностью и цикличностью, то есть нельзя сказать, что, например, они меняются день через день или неделя через неделю. Когда как.

Биполярное расстройство может появиться в результате родовой травмы, может быть приобретенным позже. Часто оно возникает у людей, которые стали свидетелями насилия, например, в раннем детском возрасте.

Чем запущеннее заболевание, тем более длительными становятся депрессии, и из них не так легко выбраться. Если ничего не предпринимать, то, к сожалению, часто это заканчивается суицидом. Суицид совершает достаточно много «наших». У меня было три попытки. В 15 лет, в 20 и в 21 год. После второй попытки – тогда я напилась таблеток – я попала в больницу, мне сделали промывание кишечника, я пережила операцию, потому что нужно было все это почистить.

Суицид совершают достаточно много людей с биполярным расстройством. У меня было три попытки

Трудно сказать, когда именно я впервые в себе это обнаружила. Я всегда была такой, замечала эти скачки настроения — с плюса на минус. Мама думала, может, это подростковое. В школе я все время со всеми дралась, потому что мне все время казалось, что на меня не так смотрят, что строят козни за спиной, что мне нужно отстаивать свою свободу. Наверняка этого не было на самом деле, но мне – казалось.

Когда мне было 25, умерла моя мама, и я на две недели ушла в запой. Женский алкоголизм – страшная штука, ты втягиваешься в это очень быстро. Люди с биполяркой часто ищут утешение в алкоголе, потому что он притупляет эти граничные состояния, особенно хорошо он «борется» со стадиями депрессии. По крайней мере, в эти моменты так кажется. Еще часто такие люди нюхают кокаин. Но если на остальных он действует, в основном, «увеселительно» — бодрит, повышает активность, то люди с биполярным расстройством личности после очередной дозы просто становятся «ровными». Резкие перепады настроения уходят.

Когда у меня родился сын, вроде как сместился вектор на ребенка. Но окончательно диагностировали это совсем недавно, то есть в 35 лет. Конечно, вред от этого синдрома распространяется на окружающих, но, в первую очередь, он уничтожает человека изнутри. Не то, что я хочу, чтоб у меня было плохое настроение. Я просто не могу это контролировать, не могу повлиять ни на свои эмоции, ни на свое настроение.

После того, как ставится диагноз, психиатр назначает препараты. Я принимала их три месяца. Один предотвращает депрессию, а второй – пиковые состояния. Но у этих препаратов есть побочный эффект: я теряю чувство страха

Депрессивные стадии сопровождаются приступами агрессии, которая абсолютно бесконтрольна. Я могу швырнуть тарелку, сказать человеку в лицо грубость, мне хочется ударить или убить кого-нибудь. Мой психиатр пошутил, но в каждой доле есть доля шутки. Он говорит, мол, если ты кого-то случайно убьешь, то у тебя есть вот такая справка, которая подтверждает, что ты немного не в себе. И тогда могут забрать не в тюрьму, а в психиатрию.

Кстати, о психиатрии. После того, как ставится диагноз, психиатр назначает препараты. Я принимала их три месяца. Один предотвращает депрессию, а второй – пиковые состояния, маниакальные взлеты. То есть, я всегда нахожусь в таком вот ровном состоянии.

Но у этих препаратов есть побочный эффект: я теряю чувство страха. Мне вдруг кажется, что я супермен, что могу одной рукой остановить поезд, что могу ходить по воде, что если прыгну с балкона, то ничего не будет, потому что у меня вырастут крылья, и я взлечу. Это как какой-то голос внутри меня говорит мне: «Да нет, нормально, не бойся, становись под поезд!» Когда перестаешь принимать препараты, тебе кажется, что это все – полный бред. Но в момент, когда принимаешь, все выглядит абсолютно реалистично.

Я спрыгнула с препаратов – сама перестала их принимать, решила, что буду справляться со всем самостоятельно. И когда спрыгнула, суицидальные настроения усилились в разы. Потому что организм требует эту дозу медикаментов, он привык к подпитке лекарствами. С другой стороны, лекарства помогали мне избавиться от социопатии и страхов общения с людьми.

Когда ты живешь с биполярным расстройством, очень легко сломать все свои социальные связи. От меня отвернулось много друзей и знакомых, потому что они не до конца понимают, что со мной. Я могу не прийти на оговоренную встречу, а они думают, мол, да что там у тебя, просто настроение плохое. А это не так, это не настроение. Я не то, что прийти, я не могу встать и одеться. Иногда в одной стадии я могу наговорить что-то людям, нагрубить, а потом не помню. Люди обходят меня десятой дорогой, не здороваются на улице, а я не понимаю, что случилось. Я же не помню!

Когда ты живешь с биполярным расстройством, очень легко сломать все свои социальные связи

Это сильно влияет и на рабочий график. Раньше я работала в офисе, но мне было сложно – практически невозможно – приходить по расписанию. Например, нужно быть на работе с 9 до 18 часов. А я не могу, просто не могу прийти на 9. Я могу прийти на 12. В разной стадии – разная продуктивность. За пару дней в активной, маниакальной стадии я могу сделать все, что не сделала за две недели депрессивной стадии. Еще такой момент: в маниакальной стадии я – как зажигалка, у меня куча идей, я «заражаю» ими окружающих, мне хочется делать что-то, воплощать в жизнь все задуманное. А потом – скачок, и я уже не понимаю, что хотят от меня все эти люди, не могу делать то, что обещала другим, у меня просто не получается.

Биполярным расстройством часто страдают представители творческих профессий. Тут, наоборот, даже есть свой плюс. Можно придумывать необычные сюжеты, сценарии, истории, такие, которые в здравом уме не пришли бы в голову. Если ты снимаешь фильмы, пишешь картины – можно воплотить в жизнь те образы, которые возникают у тебя в мозгу в той или иной фазе.

Мне очень не хватает общения. Часто единственное, чего хочется – это просто поговорить. В том числе, и на приеме у психиатра. Я хочу рассказать ему все то, что со мной происходит – про внутренние голоса, которые что-то нашептывают, например. И пускай он просто выслушает меня. Не нужно делать вид, что понимаешь. Нет, это очень трудно понять, если ты сам таким не страдаешь. Но выслушать – очень необходимо. Вместо этого врачи сразу предлагают медикаментозное лечение, выписывая гору сильнодействующих таблеток.

Не сходи с ума: как партнеры по лечению помогают людям с биполярным расстройством

По инициативе общественных организаций, объединяющих ученых, врачей и активистов, каждый год 30 марта отмечают День людей с биполярным расстройством — World Bipolar Day. В качестве даты был выбран день рождения Винсента Ван Гога — художника, который, как считают исследователи, был воплощением «биполярного гения».

При биполярном расстройстве человек живет то в состоянии сильного эмоционального подъема и возбуждения (мании), то в депрессии. Согласно мировой статистике, биполярным расстройством в разных формах страдают около 2% людей. Это значит, что в России биполярников не менее трех миллионов — это примерно половина Петербурга.

В большинстве случаев это заболевание хорошо поддается лечению c помощью медикаментов. Но, к сожалению, многие не обращаются за помощью или не знают, как ее найти. Без лечения заболевание прогрессирует и в конечном итоге приводит к грустным последствиям: потере семьи, работы, трудоспособности в целом, и почти в каждом седьмом случае — к самоубийству.

Этих последствий можно избежать. Особенность биполярного расстройства в том, что наступление ремиссии зависит не только от врача и медикаментов, но и от поведения самого пациента. Очень часто биполярники провоцируют приступы «своими руками». Настроение людей с БАР (биполярное аффективное расстройство. — Прим. ред.) очень нестабильно, равновесие хрупко, и «запустить» манию или депрессию можно десятками способов: психику легко расшатывают психоактивные вещества, алкоголь, недостаток сна, слишком интенсивная работа, путешествия и даже влюбленность. Так спустя короткое время после очередного курса лечения мощными препаратами человек снова оказывается в больнице. А каждый новый приступ снижает шансы на долгую ремиссию, бьет по социальному статусу, и еще больнее — по самооценке.

Опыт людей с психическими расстройствами по всему миру доказал: есть гораздо больше шансов справиться с трудностями, когда тебя поддерживают люди, которые понимают твои проблемы и состояние, но при этом не смотрят на тебя как на пациента. Как показывает практика, таким человеком может быть не только партнер или близкий родственник. Помочь пережить самые черные времена может и старый друг, и даже человек, с которым вы никогда не встречались лично. Маша Пушкина специально для «Афиши Daily» поговорила с несколькими биполярниками о тех, в ком они нашли свою опору. Получилась история не о болезни, а о дружбе и доверии, которые могут победить даже безумие.

Домохозяйка, коллекционирует книги и увлекается кондитерским делом

Целенаправленно я нигде не узнавала про способы поддержки, все сложилось вполне естественно. Болею уже 15 лет. Первым человеком, который за мной присматривал, была лучшая подруга, а сейчас это муж.

Когда моя гипомания (легкая степень мании, для которой характерно постоянно приподнятое настроение. — Прим. ред.) разогналась в полноценную манию (это состояние также характеризуется односторонним влечением к какой-то теме, иногда сопровождается бредом. — Прим. ред.), стало ясно, что за мной надо приглядывать. Подруга стала обращать внимание на повторяющиеся модели поведения в той или иной фазе, и мы решили вместе выяснить, что помогает в таких случаях. Я думаю, подруге было страшно брать на себя ответственность за мое состояние, но она оказалась великодушной и самоотверженной. Когда я выходила замуж, подруга передала эти знания мужу, а он уже дополнил их, опираясь на собственный опыт. Муж изначально знал, с кем связывает свою жизнь. Говорит, что его это не испугало.

Во время маниакальных эпизодов у меня бывают навязчивые идеи. Муж в это время не спорит со мной, но и не подпитывает их, стараясь перенаправить мою бурную энергию в другое русло. Спорить нельзя, ведь результат будет противоположным: меня окончательно заклинит на идее, я буду считать, что должна ее доказать во что бы то ни стало, даже если весь мир против меня, а вокруг враги и заговоры. Если это не помогает, муж соглашается обсудить все эти вещи, но при этом старается притормозить их воплощение в жизнь, предлагая составить конкретный и подробный план. Иногда это занимает меня надолго.

Например, я вечно хочу куда-нибудь переехать. Вот прямо сейчас, и почему мы еще не пакуем вещи? Муж старается меня усадить расписывать, какие есть плюсы и минусы у разных городов, что нас в них привлекает. В итоге я часами сижу на разных форумах, составляю списки, размышляю, как мы устроим свой быт, подсчитываю бюджет для разных стран мира. Еще есть маниакальная страсть к путешествиям, но эти планы после подготовки мы обычно воплощаем. А еще много лет назад в приступе маниакальности я купила квартиру — в ипотеку, с адскими платежами. Потом долго разруливали эту ситуацию, но все, к счастью, хорошо сложилось.

Смотрите так же:  Тревожное состояние страх причины

Муж стал вести график моего настроения. Я его тоже веду, и результаты мы сверяем, чтобы они были объективными. Ссоры из-за того, что муж берет на себя роль старшего, возникают часто в маниакальной фазе (в депрессии — никогда). Тогда я становлюсь очень подозрительной, любые попытки контроля вызывают ярость. Но сейчас муж научен опытом, поэтому на попытки развязать конфликт не реагирует. При явных приступах ярости и аутоагрессии использует холдинг-терапию (долгие крепкие объятия. — Прим. ред.). Мы это подглядели у аутичных детей, так на них родители воздействуют.

При депрессии он меня не утешает, потому что это бессмысленно, а старается привести разумные доводы о том, что этот период всегда заканчивался и в этот раз тоже скоро пройдет. Мы смотрим графики настроения за прошлые месяцы, обсуждаем длительность приступов: вот уже две недели прошло и, судя по прошлому опыту, через пару недель должно стать полегче.

Такая поддержка со стороны мужа помогает во многом. Когда я проходила лечение у двух врачей, принимала все медикаменты, у меня не было такой опоры, все было очень плохо. Со временем я перестала в маниакальном состоянии пропадать из дома и наносить себе серьезные травмы. Все мои суперидеи так и остаются на бумаге в виде графиков и таблиц, я даже не успеваю начать воплощать их в жизнь, чтобы потом не пришлось расхлебывать последствия всей семьей.

Честно говоря, я не всегда нахожу понимание со стороны своего здорового окружения, часто сталкивалась с осуждением, обесцениванием проблем. Но от человека, имеющего похожий опыт, не услышишь «не выдумывай», «тебе не может быть так плохо», «прогуляйся — и пройдет».

Так получилось, что мой лучший друг тоже страдает биполярным расстройством. Я не искала поддержки в специализированных сообществах, где общаются пациенты, мы познакомились случайно. Мой товарищ намного старше, у него гораздо больше жизненного опыта, и он смог стать для меня настоящим наставником. Ни разу его действия не ухудшали мое состояние — надеюсь, что и он может сказать обо мне то же самое.

В периоды подъема мне бывает неприятно, когда он пытается меня притормозить и сбавить градус страстей. Но как только это состояние проходит и я снова трезво смотрю на ситуацию, каждый раз благодарю его за попытки остановить разгул и безобразия. Сам мой друг в настоящее время не лечится, но свою позицию он мне никогда не навязывал, а когда я обращаюсь к медикам, он меня поддерживает в этом.

Я рассказала об этом источнике поддержки врачу — он исключительно за. До знакомства с другом у меня были суицидальные попытки, но за все время нашего общения я ни разу не пыталась распрощаться с жизнью. Когда знаешь, что есть человек, который все поймет и поделится теплом (в то время как меня отталкивает даже собственная семья), что есть место, куда можно прийти в любом состоянии и где меня примут без лишних расспросов и поучений, — это источник огромной силы и надежды.

Когда я ждала второго ребенка, у меня была депрессия. Супруг еще не совсем понимал особенности болезни и не хотел признавать очевидные вещи — это добавляло проблемы, а мое эмоциональное состояние стало крайне тяжелым. Кажется, только благодаря участию моего друга я ничего с собой не сделала и благополучно перенесла беременность. Ребенка назвала в его честь.

В разгар депрессии я искал любую доступную поддержку и оказался в онлайн-группе анонимных должников (людей, которые набрали крупных кредитов). Одна из участниц обратила внимание на мое состояние и сказала, что мне срочно нужна медицинская помощь. Несмотря на то что она живет в США, мы стали регулярно общаться по скайпу. Ольга буквально привела меня в больницу и помогла подготовиться к лечению.

Американцы — прагматичный народ, у многих молодых и здоровых людей собраны папки с завещанием и распоряжениями на случай их смерти. К психическим трудностям они тоже подходят спокойно и обстоятельно. Распространена практика, когда пациент заранее составляет подробные инструкции В США существует практика оформления Соглашений о лечении людьми с психическими заболеваниями (Treatment Contract). Этот документ нужен, чтобы семья, друзья и врачи вовремя распознали симптомы ухудшения и учли ваш опыт и пожелания при лечении. Обычно в таком документе прописаны: список доверенных людей; признаки нормального состояния; признаки приближения эпизода; симптомы мании и депрессии; действия, которые должны предпринять доверенные люди, чтобы помочь человеку поправиться и удержать его от деструктивных поступков; план действий на случай чрезвычайной ситуации (например, попытка суицида). , кто и что будет делать в случае его госпитализации, чтобы он мог лечиться без тревоги за бытовые дела.

В период тяжелой депрессии внутри человека идет борьба между тягой к смерти и желанием жить — и очень многие внешние вещи могут перевесить в ту или иную сторону. Важна каждая зацепка, которая поможет выкарабкаться. Одному с этим всем справиться очень тяжело.

Я безумно не хотел ложиться в больницу и сам бы не решился, до последнего надеялся, что как-нибудь все пройдет само. Но под контролем подруги я составил план подготовки: предупредить заказчика на работе, договориться о присмотре за моими кошками. Отчитывался ей о каждом шаге. Зато потом уже не мог просто «сбежать» [от госпитализации], потому что чувствовал себя обязанным и ей, и врачу. Во время депрессии собственная жизнь не имеет никакой ценности, но дорогие мне люди, данные им обещания — имеют.

В самый тяжелый момент Ольга стала моим «внешним мозгом», который говорил, что нужно сделать, когда я сам уже ничего не понимал. После выписки из больницы я обратился за поддержкой к четырем друзьям. Обычно мы созваниваемся раз в неделю, я рассказываю, каково мое состояние. Важно не только переписываться онлайн, но и слышать голос, по нему многое можно понять. Друзья сразу обращают внимание, если я внезапно исчезаю и перестаю звонить, — значит, что-то не так.

Я думаю, найти такого человека возможно, если задаться такой целью. Присмотритесь к людям в группах поддержки, религиозных или других общинах — к тем, кто понимает, что такое сострадание и взаимопомощь. Это обязательно должен быть внутренне зрелый человек, готовый в сложной ситуации взять на себя ответственность за вас. Если у этого человека есть похожие проблемы, то он лучше поймет ваши переживания. По этой причине родственники далеко не всегда подходят: они могут сами паниковать, видя, как вам плохо, душить вас своей тревожностью, гиперопекой.

Нужно установить периодичность общения и соблюдать ее. И конечно, ни в коем случае нельзя паразитировать на чужой доброте. Система поддержки работает, когда вы сами берете на себя ответственность за свою жизнь, а не перевешиваете ее на другого полностью.

Анна и Валерия, 21 год

Анна: После серьезного депрессивного эпизода четыре года назад, который чуть не закончился суицидальной попыткой, я начала искать информацию по теме [поддержки]. Удалось найти на английском руководство для родственников и близких, как себя вести с таким человеком. Я разослала этот список всем друзьям, чтобы они имели представление о том, что происходит со мной. Последние несколько лет Лера ежедневно курирует мое эмоциональное состояние, и если, по ее мнению, оно выходит за рамки нормы, она мне говорит об этом. Лера просто спрашивает каждый день, как у меня дела, а если видит, что я странно реагирую, то интересуется, не случилось ли чего. Первое время было очень тяжело, потому что я в принципе не любила регулярно делиться личными переживаниями. Но, регулярно получая обратную связь, я могу представить динамику: помогают ли таблетки, как долго длятся побочные эффекты, переходит ли депрессивная фаза в среднюю и тяжелую степень, теряю ли я критичность мышления при гипомании.

Валерия: У нас постепенно установились очень доверительные отношения. Аня изучала тему БАР вдоль и поперек, а я читала статьи, которые она мне отправляла. Диагноз ничего для меня не изменил, ведь он остался прежним. После уже обсудили некоторые формальности (например, кому звонить в случае ЧП).

Анна: Я попросила Леру следить за гипоманиакальными проявлениями, в которых я теряю адекватную оценку своих действий: начинаются ночные импульсивные прогулки, алкоголь.

Валерия: Моя подруга очень ответственная и осознанная девушка, которая бережет себя, свое здоровье и свой кошелек. Прежде чем купить что-то дорогое, она спрашивает моего совета — и дальше мы уже разбираемся по ситуации. Мы можем доверить счета друг другу и не переживать. Также я знаю, куда и к кому бежать в случаях обострения.

Анна: Я плохо реагирую на запреты и напоминания о болезни. Да, мне периодически приходится обращаться за помощью к близким, менять лечение или брать продолжительные перерывы, но я жду взаимного уважения, чтобы на меня не смотрели через призму болезни.
Когда настроение нестабильно, резкие фразы вроде «в тебе говорит болезнь», «это не твои настоящие эмоции» вызывают стойкое отторжение, даже когда они правдивы. Грань между принятием болезни близкого и отождествлением его с диагнозом для здоровых людей крайне тонкая. Поэтому те, кто смог ее нащупать, заслуживают большого уважения.

Анна: В последний год на встречи с врачом я езжу с родителями. Когда врач замечает, что я могу не справиться в одиночку, она дублирует указания и советы для них. Я в свою очередь — подруге. Врач не один раз делала акцент на том, что со стороны смена эпизодов заметнее.

Валерия: У нас нет какой-то иерархии в отношениях, поэтому нет и давления, когда один принимает решения за другого. Это не поедание эмоциональных ресурсов друг друга, а дополнение и поддержка.

Анна: Главная опасность во взаимоотношениях с человеком с серьезным заболеванием — это впасть в созависимость. Такой формат одинаково плох как для «контролирующего», так и для «подчиняющегося». К сожалению, я попадала в такие отношения раньше. Стоит сохранять взаимное уважение и воспринимать друг друга как равных. Болезнь не должна доминировать в отношениях. В тяжелых эпизодах она временно выходит на первый план, но стоит всегда помнить, что ты — не болезнь.

Анна: У меня есть проблемы с памятью: я не помню часть эпизодов. В таких случаях я могу попросить помощи у Леры. Если вспоминать последние недели, то это регулярные напоминания позвонить врачу. В смешанных эпизодах это становится острой проблемой, потому что я могу внезапно передумать или забыть. На фоне тяжелого эпизода у меня может начаться психоз, а это самое опасное в заболевании. Благодаря нашему формату мне удается избежать таких обострений почти всегда.

За биполярным кругом: как жить с внутренним адом

Состояние, когда организм заявляет о хронической усталости, а душа – о тоске и грусти, часто по ошибке называют депрессией. В действительности ощущение апатии и подавленности мало что общего имеет с биполярным расстройством (раньше его называли маниакально-депрессивным психозом).

Эта болезнь никогда не проходит сама и иногда требует длительного лечения – как правило, людям с таким диагнозом для выздоровления требуется употреблять медикаменты и постоянно находиться под наблюдением врача. Специалисты считают депрессию болезнью XXI века и в доказательство приводят цифры – в среднем в мире такой диагноз имеет один человек из десяти, при этом до 20% больных не могут добиться полного излечения. Несколько человек с биполярным расстройством рассказали «МИР 24» о том, как узнали о своей болезни и научились с ней жить.

Екатерина Ф.: Все началось с депрессии после родов. Малышке тогда было уже четыре месяца, и у меня прошла эйфория, связанная с ее появлением, серые будни стали похожи один на другой. Все говорили, что у меня типичная послеродовая депрессия, которая проходит сама собой. Сначала я занималась самолечением: читала описание симптомов в «мамских» журналах и на форумах, пробовала найти увлечение, не видеться с ребенком какое-то время.

Когда малышке было уже восемь месяцев, мне старались помочь две самые близкие женщины — мама и свекровь. Все было тщетно. Казалось, что жизнь больше никогда не будет радовать, и впереди нет ничего светлого. Никакие разумные доводы о том, что у меня есть чудесный ребенок, муж, друзья, возможность вернуться в университет не помогали. Я чувствовала себя совершенно ненужной и бесполезной. Каждый день все валилось из рук, я ничего не хотела делать, не могла видеть себя в зеркале, даже о ребенке заботилась кое-как.

Смотрите так же:  Как справиться с осенней депрессией советы психолога

Все, что бы я ни делала, начиная от супа и заканчивая переводами статей, казалось мне ужасным и бездарным. Я будто бы находилась в лимбе: и жить не хочется, и умирать бессмысленно.

Когда меня, наконец, уговорили пойти к психиатру (депрессия на тот момент длилась уже около полугода), тот сказал, что пока я кормлю грудью, медикаменты принимать нельзя, а как закончу кормить, депрессия, возможно, сама пройдет. И действительно, постепенно мое состояние стало улучшаться само собой. Когда дочке был год и три месяца, я почувствовала в себе просто какие-то невероятные силы и возможности (позже я узнала, что именно это и называется гипоманией) и пошла — нет, побежала, даже полетела — покорять мир.

В какой-то момент я почувствовала себя всемогущей – так наступила фаза мании. Все мои старые принципы и идеалы разрушились и, откуда ни возьмись, возникла новая идеология, которая менялась каждую минуту. Мне хотелось все успеть, быть в нескольких местах одновременно. Я брала на пары ребенка, потом поняла, что это неэффективно, и стала оставлять дочь с друзьями. Несмотря на то, что мне было очень тяжело с ней (дочь болела, капризничала, отвергала мою грудь), я не отчаивалась. Прогрессирующая болезнь будто бы придавала мне силы. Я почти не спала, ночами делала задания по учебе.

Когда нас выписали из больницы, я решила навестить мужа – он живет и работает в Москве. Было 23 февраля, почти неделя выходных, я впервые в своей жизни взяла билет на самолет. Когда мы прилетели, стало понятно, что ребенок дико соскучился по папе. Настолько, что он даже не мог ходить на работу: она не оставляла его ни на минуту. Позже я поняла, что дочь хотела не к отцу, а просто избежать контакта со мной — возможно, девочку пугало мое состояние, и она не чувствовала себя в безопасности рядом со мной. В эту же короткую неделю моего пребывания с мужем я решила с ним развестись.

Дальше чудачества только усугублялись. Я вступила в сексуальную связь с мужчиной, которого знала всего несколько недель, хотя мне такое поведение крайне не свойственно: с мужем до свадьбы я встречалась пять лет, и он был моим единственным мужчиной.

В период мании я во всем видела знаки судьбы, эмоции захлестывали. Некоторые наркоманы примерно так описывают героиновый приход. Только у меня это было без всяких наркотиков и даже без алкоголя, и длилось около десяти дней, пока меня не определили в стационар психбольницы. Казалось, что удача преследует меня по пятам. Все события складывались именно так, как мне на тот момент хотелось. Стоило мне затормозить машину на улице, как оказывалось, что она едет в нужном мне направлении. Я совершенно внезапно встречала на улице знакомых, которых давно не видела и чувствовала себя персонажем какой-то фантастической книги или даже Библии.

Теперь вспоминаю это время с улыбкой. Мама считает, что я сильно опозорила ее и себя перед родственниками в тот период. Даже не знаю, куда бы меня все это привело, если бы она силой не затащила меня к психиатру. Я не хотела признавать себя больной, потому что мое состояние мне безумно нравилось. За неделю нашего с мамой противоборства я довела ее до нервного срыва.

В психиатрию меня доставили силой и обманом. Месяц я провела там в изоляции от внешнего мира.

Потом было наблюдение у местного психиатра. Я думала, еще месяц-два, и все закончится, но не тут-то было. Врач сказал, что некоторые с моим диагнозом излечиваются за год-два, а некоторые всю жизнь сидят на лекарствах.

Фото: Елена Андреева, «Мир24»

Не могу точно сказать, когда я начала выбираться из депрессии. Просто в какой-то момент снова стала замечать, что я привлекательна, возможно, даже красива. Затем поняла, что в мире есть вещи, которые мне интересны: стало нравиться заниматься ребенком, я снова находила удовольствие в выборе одежды для него, вернулась к занятию театром, стала заниматься уроками со своей сестрой. В какой-то момент дошло до того, что я настолько поверила в себя, что решила продолжить свое обучение в университете (до этого казалось, что я совсем отупела, и таким, как я, не место в высшем учебном заведении). И вот я взяла ребенка под мышку и, несмотря на то, что близкие меня отговаривали, поехала за 200 километров от Ростова к началу нового семестра. Все за меня очень волновались, но я чувствовала себя сильной.

Скоро уже будет два года, как я наблюдаюсь у психиатра и регулярно принимаю медикаменты. Одни из них вызывают сонливость, что очень мешает мне жить как всем нормальным людям. Я могу вечером принять лекарство, а утром не услышать будильника и вообще проспать 12 часов кряду. Другие мне назначают, когда врач видит, что мое состояние очень близко к депрессии (это состояние называется гиподепрессия). Они поднимают настроение. И, к счастью, не вызывают зависимости.

Бывают периоды, когда я больше не хочу пить таблетки. И я вру маме, что пью их, а сама могу неделю-две жить без них. Это классно в том плане, что я могу меньше спать и больше всего успеваю. Но потом я понимаю, что так делать нельзя. Особенно я испугалась этой зимой, в сессию. Меня трясло от любого волнения. Я не приходила на экзамены, потому что мне становилось физически плохо при мысли, что надо выходить из дома и куда-то ехать. Впервые, наверное, за те два года, которые я лечусь, я испытала на себе такой яростный приступ болезни. Врач сказал, это гиподепрессия и увеличил дозу лекарств. Теперь я стараюсь не пропускать ни одного приема. Учебу в университете опять придется отложить.

Никита П.: О существовании такого синдрома узнал в прошлом году, хотя первые отклонения начались в возрасте 15 лет. К врачу обратился только в этом году с началом очередной депрессивной фазы. Большинство людей не знают о существовании такой болезни. У многих срабатывает ошибочная реакция вроде «а, ну это ты просто расстроен, не переживай». Родственники живут далеко, поддерживают по телефону, особенно сестра, которая учится на психфаке МГУ. Друг не верит в существование каких-либо подобных расстройств и думает, что это я просто приуныл.

Я принимаю два типа лекарств — антидепрессанты и стабилизаторы настроения. С ними становится полегче, без них – совсем плохо. К болезни отношусь нейтрально, ведь я не выбирал, каким мне родиться. Люблю ее за фазы гипомании и, конечно же, ненавижу за депрессивные фазы. Помню, что в последнюю мою гипоманиакальную фазу я с особым рвением оптимизировал финансовые потоки в фирме, где работаю. В такие моменты я ощущаю, что в жизни все прекрасно, а в будущем все будет еще лучше, что бы со мной ни происходило. Музыка вызывает позитивные эмоции и воспоминания, все цвета вижу ярче обычного. Все вокруг интересно и хочется быстрее уже поспать и начать новый день.

Мария Ф.: Диагноз «биполярное расстройство» мне поставили в августе 2015 года. Первые депрессивные фазы начались в 14 лет. Врачи считают, что болезнь проявила себя через булимию. Два раза я лежала в психиатрии. Первый раз в 17 лет – тогда мне помогли, но не выявили БАР. Второй раз — после того, как вязала академический отпуск в университете из-за глубокой депрессии. В тот раз в больнице я ползала по стенам из-за неправильно подобранного лечения.

Впервые в жизни теряла сознание, когда сдавала кровь — не из-за ее вида или самой процедуры, а потому что сил не было, мозг вообще не работал. Сбежала из больницы из-за отсутствия результатов и ужаса пребывания. Нас кормили по часам, не давали звонить родным, наказывали, если шла в туалет и закладывала два пальца в рот после приема пищи. Психологической поддержки не было, бесед не вели – в общем, обращались как с людьми, которые будто издеваются над персоналом – им казалось, что мы не больные, а просто развлекаемся бессознательно. Вышла свободно, на проходной даже ничего не спросили.

Биполярное расстройство помог выявить духовный учитель. Я пришла к ней после того, как меня уволили с работы. Мы сели поговорить, и она сказала: «У меня сейчас два раза вылетел мозг. Такого со мной никогда не происходит. Ты это испытываешь?». Я кивнула. После этого я пошла на консультацию врача, который прописал мне кучу анализов: МРТ, гормоны, кровь, ЭЭГ, дуплексное сканирование головного мозга, УЗИ щитовидки. Анализы ничего не показали, и врач сказала, что надо меньше думать и заниматься дыхательной практикой вроде праноямы.

Невролог из городской поликлиники сказал, что у меня эписиндром. Дал буклетик, чтобы я отмечала спады-нарастания состояний, отправил к психологу. Тот в свою очередь начал давить на отношения с мамой и прописал антидепрессанты. Их пить я не стала, на повторную встречу не пришла. После это я пошла к психиатру, которого посоветовали знакомые. Через полчаса общения она сказала: «Вы пример для студентов — явный биполярник». Она озвучила пару событий, которые со мной должны были происходить, и я молча соглашалась, пораженная точностью ее слов.

Болезнь ведет себя каждый раз по-новому. Только в декабре прошлого года я признала наличие у себя пожизненного диагноза и с этого момента начала вести дневник настроений. Если бы диагноз поставили раньше, я бы не потеряла столько времени. В особо тяжелые моменты тело ломает, кажется, будто в каждый сустав вставили шестеренку и крутят ее в обратном направлении. Это больно, хоть со стороны я выгляжу здоровой.

Мне приходится прилагать колоссальные усилия, чтобы держаться в тонусе и выглядеть нормальной.

Обычно хочется закрыться, свернуться калачиком или лечь на пол или повиснуть, или все это одновременно, и плакать от боли и невозможности изменить телесное состояние.

Меня никто не поддерживает из родственников. Мама, когда я пыталась объяснить свое состояние, кинулась мне на шею со словами: «Прости меня, пожалуйста! Я думала, ты специально себя так ведешь, чтобы мне сделать больно». Большинство родственников делает вид, будто ничего нет. Некоторые интересуются, не придумала ли я себе это. Друзья, скорее всего, тоже не понимают моего состояния. Им трудно определять динамику настроения. Проще списать мое поведение на дурной характер, чем задать простой вопрос: «Маш, может, у тебя снова депрессия?». По сути, мне бы хватило простого принятия, но этого самого простого действия нет нигде в моем пространстве.

Фото: Максим Кулачков, «Мир24»

Личной жизни у меня нет. Мне трудно дается общение с мужчинами, потому что настроение может меняться несколько раз на дню, тело ведет себя неадекватно и, чтобы управлять ими обоими, нужно много сил и включенность в болезнь, поэтому часто я даже не замечаю вокруг ничего и никого. Мне бы себя в руках удержать, на другого человека просто не хватает ресурса. А мужчину, которой пошел бы со мной в темноту и неизвестность, пока не встретила.

Чтобы принять человека с БАР, нужно быть готовым к эмоциональным качелям без видимой причины. На это пойдут немногие.

Это сложно и тяжело для неподготовленного человека. А тот, кто решился на это, обладает осознанностью. На работе я рассказала о своем диагнозе коллегам из своего отдела. Они вроде бы поняли, но я не почувствовала полного осознания. Сложно ведь признать в человеке дефекты, если они не налицо в виде физической недостаточности или понятной болезни типа, язвы, рака, экземы.

Я чувствую себя лишенной чего-то очень важного, чужой среди тех, кто есть на этом празднике жизни. Мне легче быть одной, чем объяснять кому-то, что у меня есть психические отклонения. Для этого нужно доверие, а оно складывается из принятия человека со всеми его плюсами и минусами.

Смотрите так же:  Невроз и выход из него

Летом я отказалась от антидепрессантов без разрешения врача. Почувствовала, что могу без них. В декабре у меня было обострение — мозг так болел, что хотелось раскрыть черепную коробку и высыпать туда ведро льда. Он будто горел, пылал неистово. Я ходила как зомби, не в силах что-либо сказать больше, чем «да» и «нет». В этот день я работала. Мне пришлось выжить в условиях собственной внутренней войны, хотя очень хотелось лечь и плакать от боли. Утром я просыпаюсь, будто побитая десятками палок и никуда не хочу идти. Стоит больших усилий что-то сделать.

Сейчас я отношусь к депрессии как проводнику к своим потаенным желаниям. Она показывает мне себя настоящую — вряд ли бы я смогла до этого дойти самостоятельно. К примеру, теперь я знаю, что мне ничего не стоит пойти в магазин и купить сумку на все деньги. Хотя болезнь мне очень мешает: я хочу просыпаться без надрыва и ужаса от предстоящего дня и ничего не бояться.

Что нужно знать о болезни:

Биполярное аффективное расстройство (БАР) – это психическое расстройство, для которого характерно чередование маниакальных и депрессивных состояний, эйфории и депрессии. Эти две стадии могут сменять друг друга резко или постепенно. В период мании больному приходят в голову бредовые идеи, которые он пытается воплотить в жизнь, человек становится очень чувствительным, обидчивым, иногда может возникнут повышенная религиозность. Фазу депрессии обычно сопровождают снижение активности, нарушение сна, утомляемость, чувство вины, отсутствие аппетита, иногда – мысли о суициде. Существуют и так называемые интермиссии — светлые фазы, когда болезнь исчезает, и человеку кажется, что он здоров. Больные, принимающие в это время антидепрессанты, могут решить, что выздоровели, и самовольно прекратить лечение. Как правило, это приводит к ухудшению состояния. Кроме того, маниакальные эпизоды часто приводят к потере работы, юридическим и финансовым проблемам, а также к аномалиям сексуального поведения.

На биологическом уровне болезнь можно объяснить нарушением состава нейромедиаторов — веществ, которые управляют настроением в человеческом организме. Основные из них — адреналин, дофамин и серотонин.

Фото: Марина Грекова (МТРК «Мир») «Мир 24»

Чаще всего болезнь впервые проявляет себя в подростковые годы или в юности. Ей одинаково подвержены и мужчины, и женщины. Бывает, что люди живут годами и даже десятилетиями, совершенно не понимая, что с ними творится. Развитие БАР может быть вызвано сочетанием нескольких следующих факторов:

генетический (наследования предрасположенности к БАР у одного или нескольких кровных родственников);

биологический (сбой в функционировании путей передачи нервных импульсов);

психологический (воспитание, обстановка в семье, детские травмы).

Известные люди с биполярным расстройством:

— актеры Стивен Фрай и Кэрри Фишер (исполнительница роли принцессы Леи в «Звездных войнах»)
— художники Михаил Врубель и Винсент Ван Гог
— Кэрри Фишер
— певица Бритни Спирс
— композитор Людвиг ван Бетховен

Я живу с биполярным расстройством

11 сентября 2017 в 12:00

Биполярное расстройство сегодня приобретает романтический окрас. Им страдает агент ЦРУ Кэрри Мэттисон из сериала «Родина», Иэн Галлагер из «Бесстыдников», комедиантка из «Леди Динамит». Персонажи живут, влюбляются, ненавидят – и все это в бесконечной смене мании и депрессии. Причина расстройства не изучена до конца, поэтому многие больные не получают квалифицированной помощи. Шестьдесят миллионов человек по всему миру страдают от периодически появляющихся мании и депрессии. Чаще всего биполярное расстройство встречается у подростков.

Как понять, что у вас или близкого человека биполярное расстройство? В маниакальной фазе больной чувствует себя «на подъеме», имеет завышенную самооценку, может не спать сутками и часто бросает начатое. Возбужденное состояние, раздражительность, повышенная энергичность также сопровождает маниакальный период.

При биполярном расстройстве могут возникать нормальные фазы. Их опасность в том, что больной списывает проявления предыдущих фаз на стресс, жизненные ситуации или возрастной кризис.

В депрессивный период у человека пропадает интерес к жизни: больной закрывается, рвет связи, не может работать и выполнять простейшие действия. Опасность этого периода в суицидальных мыслях, которые преследуют больного на протяжении всей фазы депрессии.

Девушка, живущая с биполярным расстройством, рассказала The Village Казахстан о состоянии бога, бредовых мыслях и попытках наладить жизнь.

Как всё началось

Мне 21. Я учусь на пиарщика. Росла в обычной семье, с мамой и младшим братом. Родители развелись, когда мне было 12 лет. Развод переживала с трудом и до сих пор не могу принять до конца – всегда была папиной дочкой. После развода у меня начались частые истерики.

Примерно два года назад, весной, со мной случилось что-то непонятное: я впала в депрессию, которую раньше не представляла – я говорю не о хандре или просто грустном расположении духа. Это была настоящая жесть. Три месяца я лежала в постели. Мне было лень жить, весь мир потерял краски, я искренне и глубоко ненавидела все, что вокруг происходило.

С восемнадцати лет начала делать татуировки и пирсинг, на тот момент у меня было уже четыре рисунка на теле и три прокола. Эта боль была мне приятна и необходима.

После трёхмесячной депрессии я стала другим человеком – забила на учебу, начала злоупотреблять алкоголем и сигаретами, каждые выходные посещала ночные клубы. Не хотелось трезветь. Мама не знала, что со мной происходит – мы жили в разных городах.

Меня хотели исключить, но по неизвестной причине куратор пыталась мне помочь. Звонила маме, ходила со мной по преподавателям, просила закрыть некоторые предметы. Без толку. Я не шла на контакт, люди вызывали ярость. Представляла себя единственным человеком на планете.

Однажды проснулась в пять утра, собрала хвост и отрезала его. Наутро ревела – длинные волосы были моей мечтой.

Однажды проснулась в пять утра, собрала хвост и отрезала его. Наутро ревела — длинные волосы были моей мечтой

Наступила стадия эйфории: я чувствовала, что мне море по колено, что я бог. Я очень громко смеялась и была слишком энергичной. Волосы пришлось сбрить, потому что отрезала их ужасным образом. Покрасила волосы в блонд, а потом в фиолетовый.

Ближе к лету состояние улучшилось: я подумала, что это было какое-то временное помутнение рассудка.

Мысли о суициде не покидали меня никогда. Они были моим спасением – неважно, что я сделала, всегда смогу уйти

Весной депрессия вернулась. Три месяца я провела как в кошмаре. Начала вести ночную жизнь, вела себя развязно. Как-то вышла из клуба, пока гуляла по парку, подумала – «а что, если повеситься на собственных колготках?», но что-то меня остановило это сделать. Мысли о суициде не покидали меня никогда. Они были моим спасением – неважно, что я сделала, всегда смогу уйти.

Однажды, когда на улице был страшный мороз – градусов тридцать, я вышла в одной пижаме и гуляла так двенадцать часов по улицам Алматы, не осознавая, как далеко ушла и как замёрзла.

В один прекрасный день я проснулась с приподнятым настроением, полная сил и желания что-то сделать. Я набила ещё две татуировки, у меня появилось два новых прокола.

Личной жизни у меня не было, друзей тоже. Никто меня не понимал и не мог поддержать. И тогда я добровольно решила обратиться к психотерапевту. Долго искала лучшего – того, кому смогу довериться. Я понимала, что больна и мне нужна помощь. Идти к врачу было страшно, в клинике увидела местных пациентов, начала повторять сама себе «я не такая». Доктор сразу определил диагноз – маниакальная депрессия. Мне объяснили, что биполярное расстройство – особенность, а не болезнь.

Я сразу же согласилась на лечение. Врач прописала таблетки, от которых хотелось спать. Для меня это было непривычно: раньше страдала от бессонницы. Теперь я могла спать сутками. Появился зверский аппетит. Пока я пила таблетки состояние было стабильным. После трех месяцев приема я почему-то решила, что больше не нуждаюсь в лекарствах.

Я снова начала употреблять алкоголь: пила по-страшному, мужики так не пьют. Это был период самоистязания: я издевалась над своим телом, голодала неделями и объедалась как в последний раз. Навязчивые идеи о суициде вернулись и стали еще убедительнее.

Поддержки ни с чьей стороны я все еще не получала. Подруги считали это особенностью моего характера и не принимали за болезнь. Я осталась наедине с бредовыми мыслями и идеями.

В период депрессии мне нравилось причинять себе боль, резать кожу, душить себя. Делала новые татуировки – от них я по-настоящему кайфовала. Начала напиваться до такой степени, что уже ничего не помнила. Забытье меня устраивало.

В фазе подъема я чувствовала себя комфортно, хотелось бегать, прыгать. Не покидало чувство, что я могу все, словно весь мир был моей игрушкой.

Люди, конечно, неодобрительно реагировали на меня, потому что мой внешний вид был странным: ярко-фиолетовые волосы, пирсинг брови и ключицы, вызывающая одежда. Я привыкла, что на меня оборачиваются, шепчутся. Мне это нравилось – я хотела привлекать внимание. Знакомые спрашивали, зачем я это делаю, почему веду себя как распутная девка.

С моральными ценностями у меня были серьезные проблемы. Я не знала, что такое преданность и верность. У меня было несколько парней – всем им я изменяла и считала это нормальным. Мне нравилось манипулировать людьми, особенно мужчинами.

В моменты излишней радости и приподнятого настроения я осознавала, что еще молода и красива и напрасно трачу жизнь на алкоголь и непонятные тусовки. Внутри меня словно сидела какая-то нечистая сила, которую я не могла побороть. С каждым днем она разрушала меня все больше.

От общения со мной отказалась подруга детства, самый родной человек. Сказала, что больше не понимает меня. А я не смогла объяснить, что мое расстройство никак не повлияет на нашу дружбу.

Никто не мог на меня положиться. Люди считали, что я могу подвести или выкинуть что-нибудь странное. Через полгода приехала мама и не узнала меня. Было принято решение отправить меня на лечение еще раз. Оказалось, у нас это семейное: брат в одной из фаз увлекся азартными играми. Заложил телефон, ноутбук – из-за долгов хотел сброситься с моста, но все обошлось.

Мне кажется, мама до сих пор не может осознать, что со мной происходит. Она изучала статьи по биполярке, говорила с врачом, но я чувствую, что внутри себя она отказывается принять существование моей болезни.

Я привыкла, что на меня оборачиваются, шепчутся. Мне это нравилось – я хотела привлекать внимание

Другие статьи

  • Индивидуальная программа развития ребенка с овз в начальной школе Опыт создания индивидуальной программы развития ребенка с ограниченными возможностями здоровья, обучающегося в специальной (коррекционной) школе-интернате Статистика свидетельствует: в нашей стране 573 тыс. детей-сирот, 422 дома ребенка для 35 тыс. детей; 745 детских […]
  • Почему ребенок болеет бронхитом Почему ребенок болеет бронхитом Сообщение Syringa » Ср май 04, 2011 11:22 Сообщение kasandra20068 » Ср май 04, 2011 11:45 Сообщение Syringa » Ср май 04, 2011 11:49 Сообщение kasandra20068 » Ср май 04, 2011 11:58 Я знаю, что это алергия.Просто говорю о том, что он […]
  • Проблемы здоровья детей дошкольного возраста Проблемы здоровья детей дошкольного возраста Зарабатывай с нами! Не оставляя основного места работы или учебы!! Ухудшение здоровья детей - проблема современного общества Автор: Будем Здоровы Ухудшение здоровья детей - проблема современного общества Cостояние […]
  • Запор 8 месячного ребенка Что делать при запорах у детей? 8 вопросов и памятка для родителей Как избавиться от запоров на грудном вскармливании и при кормлении смесью Как лечить запор у грудничка? Надо ли для лечения запора прекращать грудное вскармливание? Что вообще считается запором у […]
  • Диагностика развития ребенка 4-5 лет Диагностика развития ребенка 4-5 лет Диагностика развития для детей в возрасте от 3 до 5 лет. 1. Познавательная сфера. Задания с кубиками. Задания с соотнесением предметов. Задания с карточками. 1. Покажите ребенку набор карточек с изображением […]
  • Диагноз марс в кардиологии у ребенка Диагноз МАРС в кардиологии у детей – это норма или патология? Диагноз МАРС у ребенка – что это такое в кардиологии? Многие родители, узнав о том, что ребенку поставили диагноз МАРС, начинают сильно паниковать. Безусловно, такое волнение оправдано безмерной любовью к […]