Буржуазная депрессия

Буржуазная депрессия

1. Революция 1830 г. и буржуазная монархия во Франции

Июльская революция

Реакционная политика правительства Реставрации, защищавшего преимущественно интересы и привилегии крупных землевладельцев-дворян и высшего католического духовенства, отрицательно отражалась на экономическом развитии Франции. Усилению недовольства в стране способствовали засилье иезуитов при дворе, в администрации, в школах, вызывающее поведение бывших эмигрантов, угрожавших крестьянству восстановлением феодальных порядков.

Промышленный кризис 1826 г., а затем депрессия 1829-1830 гг., совпавшая с неурожаями, ухудшили и без того тяжелые условия существования трудящихся: большие массы людей в городах были лишены заработка, в деревне царили нищета и голод. Следствием этого был рост революционных настроений в народных массах.

В то же время усиливалась оппозиционность либеральной буржуазии. Буржуазные либералы требовали расширения круга избирателей, ответственности министров перед парламентом, введения местного и областного самоуправления, борьбы с клерикальным засильем, отмены ограничений для печати. Осуществление этих требований привело бы к превращению Франции в буржуазную монархию.

После выборов 1827 г., принесших большинство в палате конституционным монархистам и буржуазным либералам, король Карл X вынужден был дать отставку ультрароялистскому кабинету графа Виллеля. Новое правительство, составленное из конституционных монархистов во главе с графом Мартиньяком, пыталось лавировать между крупной буржуазией и дворянской аристократией. В августе 1829 г. король, не желавший идти на уступки буржуазным либералам, уволил Мартиньяка в отставку и вновь вручил власть ультрароялистам. Во главе кабинета стал любимец короля князь Полиньяк, в прошлом активный деятель дворянской эмиграции. Крайние монархисты были назначены и на другие министерские посты.

Создание правительства Полиньяка вызвало огромное недовольство во Франции. Либеральные газеты резко нападали на новых министров. Основанная в начале 1830 г. левым крылом либералов газета «Насьональ» повела агитацию за замену династии Бурбонов династией Орлеанов, тесно связанной с верхушкой буржуазии. Оживилась деятельность подпольных республиканских групп и карбонарских вент (ячеек). В середине марта 1830 г. палата депутатов выразила недоверие кабинету Полиньяка и потребовала его отставки. В ответ на это король прервал заседания палаты, а в середине мая совсем распустил ее. Однако новые выборы, состоявшиеся в июне и июле, принесли либералам и конституционным монархистам победу над сторонниками правительства. Политическая обстановка становилась все более напряженной.

Карл X, успокоенный уверениями своих приближенных, что народ равнодушен к политике и что конституционной хартией дорожит только кучка адвокатов и журналистов, решил расправиться с оппозицией. 25 июля по рекомендации своего министра он подписал указы, известные под названием «ордонансов Полиньяка». Они предписывали роспуск вновь избранной палаты, сокращение числа депутатов вдвое, исключение из списков избирателей всех владельцев торговых и промышленных патентов и ограничение круга избирателей только крупными землевладельцами, т. е. в основном людьми дворянского происхождения, введение системы предварительных разрешений для издания газет и журналов. Это была попытка реакционного государственного переворота.

Опубликование ордонансов вызвало бурю возмущения в Париже. Сотрудники оппозиционных, газет, собравшиеся в помещении редакции газеты «Насьональ», приняли декларацию, которая призывала население Франции оказать сопротивление правительству. Вечером 26 июля на улицах Парижа произошли столкновения между народом и полицией. На следующий день уличные демонстрации переросли в вооруженное восстание под лозунгом защиты конституционной хартии и смещения министерства Полиньяка. 28 июля восстание приняло массовый характер. Париж покрылся баррикадами, особенно много их было сооружено в Сент-Антуанском предместье и в других рабочих кварталах.

Так началась июльская революция. Ее главной движущей силой были рабочие и мелкие ремесленники. Ненависть к правительству дворянской и клерикальной реакции, к династии Бурбонов, дважды навязанной французскому народу войсками европейской контрреволюционной коалиции, охватила самые широкие слои трудящихся Парижа. К ним примкнули представители других слоев, в частности прогрессивной интеллигенции. Студенты Политехнической школы, тесно связанные с оппозиционно настроенными кругами буржуазии и офицерства, возглавили многие отряды революционных бойцов. Видную роль в руководстве вооруженной борьбой сыграли карбонарии, деятели «Патриотической ассоциации» и члены других тайны революционных обществ. Что касается депутатов-либералов, то они трусливо отсиживались в своих домах или проводили время в совещаниях, на которых обсуждав вопрос о том, как бы поскорее добиться прекращения вооруженной борьбы.


Баррикада 28 июля 1830 г. в Париже. Гравюра по рисунку Ж. Свебака-Дефонтена. 1830 г.

29 июля 1830 г. восставший народ с боем овладел Тюильрийским дворцом над которым тотчас же было поднято трехцветное знамя — знамя революции 1789-1794 гг Королевские войска, понеся большие потери, отступили в пригород Сен-Блу.

Под давлением народных масс, организовавших поход на Рамбулье, где находился королевский двор, Карл X отрекся от престола (в пользу своего внука — графа Шамбора) и бежал в Англию.

В тот момент, когда революция победила, деятели буржуазной оппозиции перестали прятаться: теперь они спешили помешать провозглашению республики и захватить в свои руки власть. Неорганизованность рабочего класса и слабость республиканской партии позволили буржуазным либералам осуществить свои планы. 31 июля депутаты палаты, среди которых преобладали орлеанисты собравшись в доме банкира Лафитта, решили передать корону герцогу Орлеанскому Луи-Филиппу. Протесты республиканских групп и организованные ими народные демонстрации не достигли цели. Луи-Филипп был провозглашен королем.

Июльская резолюция приезда к довольна ограниченным политическим результатам. Решающую роль в ней сыграла вооруженная борьба народных масс однако при всей своей активности массы не смогли завоевать демократические свободы и республиканский строй.

Новая конституция, принятая 14 августа 1830 г., сохранила многие положения прежней хартии. Но власть короля была несколько урезана; права палаты депутатов немного расширены; число избирателей увеличилось (вследствие некоторого снижения имущественного ценза) со 100 тыс. до 240 тыс.; католическому духовенству было запрещено приобретать недвижимую собственность; государственные учреждения, армия и флот были очищены от дворян-реакционеров; периодическая печать освобождена от прежних стеснений. Однако широкие слои населения оставались, как и раньше, политически бесправными. Полицейско-бюрократический аппарат сохранился в том виде, в каком он сложился в период наполеоновской империи, и лишь перешел в другие руки; не были отменены ни законы против рабочих стачек и профессиональных союзов, ни тяжелые косвенные налоги, вызывавшие сильное недовольство как городской, так и сельской бедноты.


Взятие Парижской ратуши. Гравюра по рисунку В. Адама. 1830 г.

Прогрессивное значение июльской революции заключалось в том, что она свергла политическое господство дворянской аристократии и покончила с попытками восстановления в той или иной форме феодально-абсолютистских порядков. Власть окончательно перешла теперь из рук дворянства в руки буржуазии, хотя и не всей буржуазии, а только одной ее группы — финансовой аристократии верхушки торгово-промышленной и банковской буржуазии). Во Франции установилась буржуазная монархия.

Июльская революция имела большое международное значение. Свержение правительства Реставрации нанесло сильный удар по системе Священного союза, способствовало подъему либерально-демократических и национально-освободительных движений во многих странах Европы. Передовые люди повсюду приветствовали поражений французской реакции. «Солнечные лучи, завернутые в бумагу»,- так называл Гейне газеты, сообщавшие об июльских событиях в Париже. Позднее Лермонтов посвятил этим событиям стихотворение, в котором резко осуждал Карла X и приветствовал «знамя вольности», поднятое парижским народом.

Блог ведет Константин Фактов

Великая депрессия

Было бы безрезультатно вести споры и рассуждения над тем, как могло сложиться положение у тех или иных людей, но сейчас все-таки стоит поговорить, как же рабочий класс и средняя буржуазия поочередно скатились в омут нищеты. Потому хлебните горя и войдите в стадию анабиоза, наблюдая за анализом одного из важнейших событий в истории современного нам общества. Кризис двадцать девятого года стал одним из тех драматических событий, на которые опираются историки, обозначая самые переломные моменты в развитии человечества.

Великая Депрессия — затяжной экономический кризис, вдаривший по США и наиболее развитым капиталистическим странам на момент 1929 года. Но особенно сильно кризис поразил главную страну капиталистического мира — Америку.

Существует множество догадок относительно причин экономического кризиса, но, несомненно, ведущим критерием является кризис перепроизводства: в процессе роста промышленности и научно-технического производства на рынок стало поступать огромное количество товаров, и чаще всего эти товары выпускались сверх нужды.

Это вызвало снижение цен на товар, и, как следствие, массовые увольнения. Но другой стороной безработицы является и то, что люди, подвергнувшиеся активной пропаганде СМИ о необходимости денежных вкладов, за неимением средств брали кредиты в банках, которые, естественно, разорились.

Единственным, на кого кризис повлиял более чем благоприятно — это Франклин Рузвельт, который через умелые и льстивые уста системы массовой информации оповестил людей о том, что вскором времени все будет гораздо лучше. Потирая потные ладони, Рузвельт демонстративно закрыл все банки страны на 9 дней. Следом он бросился рассказывать людям о том, что они не особо-то волокут в финансовой системе и в экономике в целом. Поднимать интеллект рабочего населения бросились опять же СМИ, а обычный люд в свою очередь задумался над тем, какой же у них допропорядочный президент.

Чтобы спасти экономическое положение, нужно было печатать много денег, но народ доверял золоту больше, потому что оно шло наравне с бумагой. Рузвельт запрещает в стране золотые слитки и требует сдачи золотишка в казну по 22.5 доллара за унцию — таким образом новоизбранный президент изящно и грациозно девальвирует банкноту, одновременно вдарив по населению отменой «Сухого закона», действовавшего с 1919 года.

Массы безработных и члены их семей лишись всяких средств и возможностей к существованию, а система социального обеспечения не могла оказать никакой помощи со стороны государства. Люди стали скитаться по стране в поисках приюта и пищи, превращавшись в самых отбитых бродяг. Потеряв всю надежду, эти люди погибали тихой и ничтожной голодной смертью.

Безработные проходят возле рекламной надписи «В следующий раз выбирайте поезд Релакс». Калифорния, Март 1937

Низкий уровень занятости населения также ухудшил возможность передвижения по наиболее населенным городам Америки. Так, например, на момент 1930 года в очереди возле Нью-Йоркского порта становилось до 500 человек, ожидавших на морозе своей возможности работать грузчиками.

Смотрите так же:  Органическое расстройство личности лечение

На слуху у каждого были и события, связанные с так называемыми «голодными маршами». Одним из самых ярких примеров буржуазного произвола был расстрел голодного марша в Детройте 7 марта 1932 года. Тогда голодные рабочие автомобильных заводов, вышедшие на улицу с требованиями повысить зарплату и сделать условия труда более благоприятными, были подвержены казни со стороны полиции и вооруженных служб Генри Форда. Четверо были убиты, более 60 человек было ранено.

Не самым лучшим был и удел фермеров. Цены на самые важные продукты земледелия и животноводства сократились в 2-3 раза, а, следовательно, уровень дохода снизился на 58%. В этом случае для большинства фермеров стало затруднительным оплачивать земельную ренту. Разорившиеся фермера либо переходили к обыкновенному потребительскому хозяйству, либо включались в хаотичную массу бездомных бродяг, безрезультатно скитавшихся в поисках какой-нибудь работенки.

Диалог внука со своим дедом — Джеком Гриффином:

— Как кризис повлиял на вашу жизнь?

— Я не помню жизнь перед депрессией, которую мог бы сравнить.

— Что ваша семья делала, чтобы справиться с недостатком денег?

— Мы заменяли нашу привычную любимую пищу на более доступную по средствам. Например, вместо капусты мы использовали мягкую часть кустарников, или, чтобы не жаловаться папе на голод, ели ноги лягушки. А когда жили во Флориде ели мягкие части черепах. Правительство давало немного еды или по два доллара на месяц, пока не взойдут посевы.

— Как вы помогали семье?

— Прежде чем я достаточно повзрослел, работал на ферме за 50 центов в день. Когда стал постарше работал за 75 центов на заводе удобрений. Это была очень тяжелая работа, но я должен был помогать родителям поднимать нас на ноги. Я работал по выходным, а в будние дни я и старший брат чередовали школу, чтобы помочь папе на лесопильне. Каждое воскресенье, которое я проводил в семье, мужчины играли в разные виды спорта, а женщины забавлялись в своем кругу.

— Пока длилась депрессия, она делала вашу семью прочнее?

— Когда мне было 14 лет, в течение месяца умерли моя мама и старшая сестра, папа полностью взял хозяйство в свои руки. Я не могу сказать, что эти беды сделали нашу семью прочнее, но мы стали ближе.

Самые тяжелые удары пришлись на негров. Негритянские гетто, уже окончательно сформировавшиеся в большинстве урбанизированных городов, превратились в места скопления безработных и центры скопления различного рода люмпенов. Гетто были этакими изоляторами, потому что всякий находящийся там человек мирился со своим положением, как пойманный зверь, и просто напросто спивался или садился в тюрьму.

С каждым годом в стране все сильнее приобритал мощь расизм и физические расправы над черными.

Хотелось бы поведать и о тех «счастливых», кто все-таки смог удержаться на плаву и сохранил свое рабочее место. Не хочется говорить, что этим людям повезло. Предприятия же были самыми плотными очагами человеческого самоуничижения и осознания безысходности положения. Люди, каждый день встававшие за станок, думали лишь о том, чем бы им полакомиться завтра, и будет ли у них вообще возможность ковать железо изо дня в день. Трудящиеся все сильнее испытывали гнетущее чувство неуверенности в завтрашнем дне.

Голодные смерти стали наиболее распространенным явлением в США. Официальная статистика признает около 400 случаев каннибализма, хотя на деле их, очевидно, было гораздо больше. Та же статистика называет нам примерное число погибших на все время Великой Депрессии — около 10 млн. человек стали жертвами денежных спекуляций и закончили свою жизнь в сквотах, заводских трубах и самодельных шалашах.

Наиболее подробно жизнь рабочего человека описывается в произведениях Джона Стейнбека «Гроздья гнева» и «Консервный ряд», самым красочным образом показывающих серую жизнь типичного гражданина США периода 30х годов XX века. Поголовная безработица, алкогольное пристрастие и мелкие радости жизни ‐ это все, чем могли жить люди того времени.

Подводя итог, стоит упомянуть о воздействии событий того времени на сегодняшнюю картину капиталистического мира. Выход США из кризиса был обеспечен началом Второй мировой войны, когда правительство соединенных штатов взяла военное производство под полный контроль, а крупные предприятия приняли на себя роль матерей-кормилиц, продавая технику «Вермахту». Но как это сказалось на ее дальнейшей судьбе?

А дело лишь в том, что Америка так и не смогла выйти из стадии военного производства. По сегодняшний день именно оружие является главным американским продуктом на экспорт, а потому США как никто другой заинтересованы в войнах по всему миру. В противном случае на улицах вновь будут разрастаться толпы людей, кладбища наполнятся под завязку, а президент Обама бросится умолять людей затянуть ремни потуже.

Наука все еще не знает, в чем причина депрессии. И антидепрессанты – не всегда лучшее лечение

Примерно две тысячи лет назад древнегреческий целитель и философ Гиппократ предположил, что все недуги, включая душевные болезни типа меланхолии, объясняются нарушением равновесия в четырех телесных соках — гуморах. Сегодня большинству из нас нравится думать, что мы знаем точно, что депрессия (наш термин для меланхолии) вызывается нарушением равновесия, да — химическим дисбалансом в мозгу.

Это объяснение, широко известное в качестве эмпирической истины, является ложным. Некогда оно было высказано в качестве научной гипотезы, но свидетельств ее правдивости обнаружено не было, врачи и ученые ее отвергли. При этом данные о химическом дисбалансе глубоко закрепились в общественном восприятии депрессии.

Лекарство «Прозак» (флуоксетин), 29 декабря 1987 года одобренное американским Управлением по надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов, стало первым среди волны часто прописываемых антидепрессантов, которые берут за основу эту теорию и капитализируются на ней. Неудивительно: прием лекарства для корректировки биологического химического дисбаланса в мозге кажется интуитивно осмысленным.

Однако депрессия не вызывается химическим дисбалансом, мы не знаем механизм действия прозака и даже точно не знаем, эффективно ли такое лечение для большинства людей с депрессией.

Одна из причин того, что теория о химическом неравновесии еще жива, заключается в том, что теория эта вписывается в контекст попыток психиатрии последней половины столетия описать депрессию как болезнь мозга, а не болезнь разума. Эта точка зрения о депрессии как о биологическом состоянии, которое поражает материальное вещество в теле (наподобие рака), отделяет депрессию от личности. Она также предполагает вторичные социальные факторы, которые способствуют развитию депрессии, например одиночество, бедность или трагические события. В итоге немедикаментозное лечение, например психотерапия, зачастую выступает на вторых ролях.

За три десятилетия после выхода на рынок этого препарата антидепрессанты широко распространились, что поспособствовало укреплению мифов о душевных расстройствах. За это время тенденции изменили не только наше понимание депрессии, но и фактический опыт переживания этого состояния.

В ходе двух тысячелетий после изобретения Гиппократом медицины общество выдвигало и отбрасывало множество теорий о душевных болезнях. Каждая гипотеза пыталась объяснить, как субъективные симптомы депрессии связаны с физическими неисправностями в мозге. Неуловимая связь между ними ни разу так и не была удовлетворительным образом изучена.

Основанное на «соках» представление Гиппократа о медицине, подобно современной психиатрии, рисовало душевное заболевание как состояние, обусловленное биологическими нарушениями. Однако эволюция со времен Гиппократа до наших дней проходила, мягко говоря, не очень гладко: были широко распространены суеверия и вера в сверхъестественное, и симптомы, которые мы сегодня зовем «депрессией», зачастую приписывались действию колдовства или проискам дьявола.

Мозг оказался в центре внимания изучающих депрессию в XIX веке — спасибо френологам.

Френологию, которая считала, что форма черепа отвечает за характеристики скрытого под ним мозга и психологические особенности, использовали в своих интересах расисты для обоснования евгеники, и она была справедливо отброшена. Однако, хотя френология была во многом ошибочна, она продвинула представления, которые считаются верными и сегодня.

Тогдашние врачи считали, что с эмоциональными переживаниями связаны такие органы, как сердце и печень, а френологи утверждали, что единственный «орган разума» — это мозг. Френологи также первые предположили, что разные области мозга играют различные роли, и на основании этого убеждения постулировали, что депрессия может быть связана с какой-то конкретной зоной в мозге.

Внимание к мозгу ослабло в XX веке, когда френологию вытеснили фрейдистские психоаналитики. Они полагали, что доминирующая причина душевной болезни — это бессознательное, а не мозг. Психоанализ считал факторы окружающей среды, например семью и раннее детство, ключевыми определяющими психологических характеристик человека и любых психических расстройств.

«Начиная с Фрейда в ходе первой половины XX века мозг почти перестал интересовать психиатров, — рассказывает профессор психологии в Ратгерском университете Аллан Хорвиц. — Вернувшись, мозг начал мстить».

Возвращение значимости мозга в психиатрии обусловлено скоплением различных факторов — начиная с 1960-х годов, но в основном из 70-х и 80-х.

Сначала консервативные американские президенты раскритиковали как либеральную идеологию любые политические попытки смягчить социальные условия, влияющие на душевное здоровье, например бедность, безработицу и расовую дискриминацию. «Биологический подход стал политически более удобным», — рассказывает Хорвиц.

Он отмечает, что при президенте Ричарде Никсоне Национальный институт душевного здоровья практически прекратил исследования социальных причин возникновения депрессии.

Также начал расти интерес к роли, которую играют лекарства, и на то имелись основания: только что разработанные антидепрессанты показали быструю эффективность в лечении душевных заболеваний. Хотя психоаналитики-фрейдисты и применяли вместе с терапией лекарства, медикаментозное лечение не очень гладко вписывалось в их теорию. И хотя до этого в США люди сами платили за услуги по оказанию медицинской помощи в сфере психического здоровья, в 1960-е частные страховые компании и государственные программы, например Medicaid и Medicare, все чаще стали брать эти расходы на себя. Им не терпелось увидеть результаты своих вложений, отмечает Хорвиц, а лекарства и работали быстрее, и стоили меньше, чем годы психоанализа.

Смотрите так же:  Гормоны раздражительность

Психоанализ стремительно вышел из моды. Организации типа Национального альянса душевного здоровья, которые защищали интересы психически больных и их семей, с недоверием относились к тому, что психоанализ возлагает вину на фигуры родителей. Кроме того, росла неприязнь к этому подходу среди представителей левой части политического спектра: они полагали, что эта теория подпитывает консервативные буржуазные ценности.

В то время психоанализ был тесно сплетен с психиатрией — медицинской специальностью, которая лечит душевные расстройства. До 1992 года американские психоаналитики не допускались к практике без медицинской степени, и у большинства из них была степень доктора медицины. «У психиатрии всегда были непрочные позиции в медицинской иерархии, — говорит Хорвиц. — Врачи и другие специалисты считали их не вполне медиками. Скорее психиатров воспринимали как сказочников».

Когда от фрейдистского психоанализа все больше стали отказываться как от псевдонауки, этой ассоциацией оказалась запятнана вся область психиатрии. Таким образом возникла система диагностики и лечения душевных болезней на основе роли физического мозга.

Теория химического дисбаланса напрямую объясняла, как одно только нарушение работы мозга может вызвать психическое заболевание. Впервые эта гипотеза была выдвинута учеными в публикациях в середине-конце 1960-х годов — после первых успешных результатов лечения препаратами, которые, как считалось, корректируют химические вещества в мозге. Хотя свидетельств тому так и не появилось, теория стала популярной и звучала так часто, что превратилась в общеизвестную истину.

Нетрудно понять, почему теория прижилась: она была удобна для психиатров, которые хотели, чтобы система в сфере душевного здоровья воспроизводила диагностические модели, применяемые в других областях медицины. Ориентация на конкретную биологическую причину возникновения депрессии давала практикующим врачам возможность посвящать пациентов в простую теорию о том, как лечить их болезнь.

«Лично меня очень огорчает тот факт, что практикующие врачи и крупные ученые купились на это, — говорит Стив Хайман, директор Центра психиатрических исследований Стэнли Института Броуд Массачусетского технологического института и Гарварда.

Меняющийся язык Диагностического и статистического руководства по психическим расстройствам (DSM), которое повсеместно почтительно именуют Библией современной психиатрии, ясно демонстрирует эволюцию восприятия душевных болезней.

Во втором издании, которое вышло в 1968 году, видны признаки влияния Фрейда; болезни в целом делятся на серьезные психозы, с симптомами, включая бредовые идеи, галлюцинации, отрыв от реальности, и менее серьезные неврозы — истерический, фобический, обсессивно-компульсивный и депрессивный. Между неврозами и «нормальным» поведением проводится не очень четкая грань. Важно отметить, что первопричиной всех неврозов считалась тревожность, которую Фрейд считал основополагающей для человеческой психики и неразрывно связанной с вытеснением.

Во втором издании руководства также говорится, что депрессивный невроз может быть «вызван внутренним конфликтом или конкретным событием, например потерей объекта любви или ценного имущества». Определение «внутреннего конфликта» авторы руководства откровенно переняли из работы Фрейда. В этой работе утверждалось, что внутренние психологические конфликты провоцируют иррациональное мышление и поведение.

В третьем издании 1980 года используется язык гораздо более близкий к современным профессиональным описаниям психических расстройств. Там не высказывается предположение, что депрессию вызывают «внутренние конфликты», а тревожность больше не позиционируется как первопричина всех душевных заболеваний. Руководство делает упор на составлении перечня симптомов (тогда как во втором издании симптомы депрессивного невроза не упоминались).

Сегодняшнее пятое руководство перечисляет различные типы депрессивных расстройств, например «депрессивное расстройство, обусловленное другой болезнью», «депрессивное расстройство, вызванное употреблением веществ или лекарств», и «большое депрессивное расстройство» (или «депрессивное расстройство тяжелой степени», а также клиническая депрессия). Каждое из этих заболеваний отличается типичным периодом длительности и своей связью с разными причинами, однако перечисленные симптомы в целом одинаковы. Или, цитируя само руководство, «общая черта всех этих расстройств — наличие грусти, чувство опустошенности или раздражительности в сочетании с соматическими и когнитивными изменениями, которые в значительной мере воздействуют на способность больного функционировать. Отличают эти расстройства друг от друга продолжительность, время возникновения и предполагаемая этиология».

Проблема в том, что, хотя многих можно отнести к страдающим от очевидного депрессивного расстройства в связи с событиями в жизни, не существует конкретно определенных методов лечения для каждого типа депрессии.

Пациентов из всех групп лечат одинаковыми лекарствами, хотя маловероятно, что биологическая первопричина их болезни одинакова, невзирая на схожесть некоторых симптомов. То есть сейчас очень разнородной группе пациентов прописывают одни и те же антидепрессанты, что еще больше мешает понять, кто на какое лечение реагирует.

До того как антидепрессанты стали мэйнстримом, препараты, которыми лечили различные симптомы депрессии, представляли как «укрепляющие средства, облегчающие переживание радостей и трудностей нормального существования». Это цитата из работы на тему истории теории химического дисбаланса профессора психиатрии Джеффри Лакасса Университета штата Флорида и профессора анатомии Джонатана Лео из Университета мемориала Линкольна, она была опубликована в 2007 году.

В 1950-е годы компания Bayer вывела на рынок препарат «Бутизол» (или бутабарбитал, это барбитурат) — «дневное седативное средство для борьбы с повседневным нервным напряжением». В 1970-е Roche рекламировала «Валиум» (диазепам) в качестве лекарства от «ежедневно накапливающегося эмоционального стресса, который выливается в мешающее нормальному функционированию напряжение».

После выпуска прозака изменилась и концепция, и применение лекарств для лечения симптомов.

«Прозак был уникален в смысле побочных эффектов — в сравнении с антидепрессантами, которые были доступны на тот момент (трициклические антидепрессанты и ингибиторы моноаминооксидазы), — написал мне профессор психиатрии Медицинской школы Университета Массачусетса Энтони Ротшильд. — Из новейших антидепрессантов у него было меньше всего побочных действий».

По словам Хаймана, даже минимальная терапевтическая доза часто назначаемых трициклических антидепрессантов типа амитриптилина может вызвать невыносимые побочки. «Кроме того, передозировка этих препаратов может обернуться летальным исходом, и это внушало врачам ужас». Потому рынок ранних антидепрессантов был невелик.

Прозак все изменил. Это был первый крупный успех в медикаментах класса селективных ингибиторов обратного захвата серотонина, которые воздействовали на нейромедиатор серотонин. Вслед за ним было разработано множество таких лекарств, и они стали господствовать на рынке. Разнообразие предусматривает выбор, что означает, что если пациент испытывает проблемные побочки от одного препарата, он может просто перейти на другой. У некоторых пациентов антидепрессанты могут вызывать различные и непредсказуемые побочные эффекты. Решение о том, какому пациенту назначить какой препарат, сравнивают с подкидыванием монеты.

Ротшильд отмечает, что у всех существующих антидепрессантов — примерно одинаковая эффективность.

«Ни один из современных препаратов не отличается по эффективности от самых первых антидепрессантов типа трициклического имипрамина», — соглашается Хайман.

Спустя тридцать лет после выпуска прозака у нас есть гораздо больше вариантов, но эффективность лечения остается на том же уровне.

Тем временем, как отмечают в своей публикации 2005 года Лакасс и Лео, производители, как правило, рекламировали эти лекарства со ссылкой на химический дисбаланс мозга. К примеру, в 2001 году реклама сертралина гласила: «Хотя причины остаются неизвестными, возможно, депрессия связана с дисбалансом химических веществ между нервными клетками мозга. Золофт устраняет это несоответствие».

В выпущенной в 2005 году рекламе пароксетина говорилось: «Продолжительное лечение паксилом может восстановить баланс серотонина» (нейротрансмиттера).

«Серотониновая гипотеза обычно приводится нам как общее научное убеждение», — пишут Лакасс и Лео. При этом они отмечают:

«Не существует ни одного рецензированного труда, который бы напрямую поддерживал соображение, что душевные расстройства вызываются нехваткой серотонина. Но есть много публикаций, которые приводят свидетельства обратного».

Невзирая на отсутствие доказательств, теория поглотила общество. В своей статье 2007 года Лакасс и Лео цитируют десятки статей в популярных изданиях, которые упоминают химический дисбаланс как неоспоримую причину депрессии. В одном материале New York Times, посвященном психиатру Джозефу Шилдкрауту (он впервые выдвинул теорию в 1965 году), утверждается, что гипотеза «подтвердилась». Лакасс и Лео попросили у журналиста свидетельства, которые подтвердили бы это безосновательное утверждение, но ответа не получили. Спустя десять лет по-прежнему каждый месяц выходят десятки статей, где депрессию безоговорочно называют результатом химического дисбаланса, и многие люди объясняют свои симптомы, ссылаясь на этот миф.

Меж тем, спустя 30 лет после появления прозака, доля пациентов с депрессией велика как никогда.

Когда я предлагаю Хайману обсудить причины возникновения депрессии, он краток: «Никому не известны».

Хайман добавляет, что нет «ни крупицы доказательств» теории о том, что депрессию вызывает химический дисбаланс. В ранних работах теория химического дисбаланса предлагалась в качестве рабочей гипотезы, но «мир быстро позабыл об их осторожности».

По данным современных исследований, наследуемость депрессии составляет примерно 37 %, то есть генетика и биология определенно играют важную роль.

Деятельность мозга сопряжена с опытом депрессии — так же, как она сопряжена с любым душевным опытом. Это, по словам Хорвица, было известно еще тысячи лет назад. Помимо этого, все очень неопределенно. «У ученых-неврологов нет конкретных критериев, чтобы разделить нормальное и ненормальное функционирование мозга», — говорит Хорвиц.

Если бы депрессия просто представляла собой вопрос корректировки уровня серотонина, то селективные ингибиторы обратного захвата серотонина действовали бы моментально, а не неделями «накапливали эффект». А сокращение уровня серотонина в мозге вызывало бы депрессивное состояние, тогда как исследования показали, что этого не происходит. А одно лекарство, тианептин (в Европе, Южной Америке и Азии продается под наименованиями «Стаблон» или «Коаксил», а в Великобритании и США не продается), имеет обратный эффект — понижает уровень серотонина.

Это не означает, что антидепрессанты, воздействующие на уровень серотонина, совсем не работают — это лишь говорит о том, что мы не знаем, влияют ли они на первопричину депрессии.

Воздействие препарата на серотонин может оказаться побочным действием, а не ключевым компонентом лечения. История полна примеров методов лечения, которые работали, но кардинально неверно толковали причины заболевания.

В XIX веке, к примеру, теория о миазмах утверждала, что инфекционные болезни типа холеры вызываются тлетворными запахами в «испорченном воздухе». Чтобы избавиться от запахов, люди стали уделять особое внимание уборке — что в конечном счете приносило практическую пользу, но не из-за исчезновения запахов, а потому что отходами питаются микроорганизмы, которые по факту и разносят заразные болезни.

Смотрите так же:  Алкогольная зависимость лечение киров

Существует вероятность, что текущая медицинская категоризация и неточное культурное восприятие «депрессии», собственно, и служат причиной того, что депрессией страдает все больше и больше людей.

В истории есть масса примеров того, как симптомы психического нездоровья менялись вместе с культурными представлениями: заболеваемость истерией снизилась после улучшения положения женщин, а в Гонконге, например, симптомы анорексии поменялись после того, как регион узнал о западном взгляде на это расстройство.

В основе своей тяжелая депрессия, вероятнее всего, пронесла свои симптомы сквозь столетия. «Если речь идет о тяжелом случае, будь то тексты древних греков, Шекспира или „Анатомия меланхолии“ Роберта Бертона, все выглядит ровно так же, как сегодня, — говорит Хайман. — Болезнь все та же. Она неотделима от человечества». Описание Джоном Стюартом Миллем нервного срыва в XIX веке воспринимается современным читателем как до боли знакомое.

Однако менее тяжелые случаи в прошлом списывались на то, что человек «не без основания печален», — даже самими людьми, которые это состояние переживали. Тогда как сегодня они считались бы медицински нездоровыми. Таким образом психиатрия «переосмысляет рядовые переживания как душевное заболевание», говорит Хорвиц.

Этот подход не просто навешивает на грусть ярлык депрессии, но и приводит к тому, что люди начинают испытывать симптомы депрессии там, где до этого они просто не испытывали бы радости.

Воздействие этой перемены отследить невозможно: сейчас психическое заболевание считается настоящей полноправной медицинской проблемой, и больше людей, чем раньше, готовы признаться в своих симптомах. Как много людей на самом деле впервые страдают от депрессии, а как много тех, что признает свои симптомы, некогда хранимые в тайне? «Определить тяжело», — соглашается Хайман.

Вероятно, разгадка истинных причин возникновения депрессии и выяснение того, как именно антидепрессанты лечат ее симптомы, были бы менее актуальными вопросами, если бы была уверенность в том, что антидепрессанты помогают большинству пациентов. К сожалению, это не так.

В работе Ирвинга Кирша, директора программы по исследованию плацебо в Медицинской школе Гарварда, аргументированно высказывается мысль о том, что разницы между антидепрессантами и плацебо нет. «Они чуть эффективнее, чем плацебо. Разница настолько невелика, что не имеет никакого значения в клиническом смысле», — утверждает он. Кирш выступает за немедикаментозное лечение депрессии.

Исследования показывают, что хотя в краткосрочном периоде лекарства и терапия примерно одинаково эффективны, в долгосрочной перспективе те, кто не принимает лекарства, чувствуют себя лучше — и у них ниже риск рецидива.

Другие специалисты, например профессор Медицинской школы Брауновского университета Питер Крамер, считает, что нужно полагаться на медикаменты. Он скептически оценивает качество многих исследований на тему альтернативных терапий для лечения депрессии. Люди с тяжело протекающей депрессией вряд ли подпишутся на что-то, что предполагает регулярные упражнения или психотерапию, к примеру, потому не участвуют в исследованиях, результаты которых говорят о том, что тренировки так же эффективны в качестве лечения, как таблетки. В электронном письме он пишет, что антидепрессанты так же «эффективны, как и большинство методов лечения, на которые полагаются врачи вообще, они работают так же хорошо, как экседрин помогает от головной боли».

Другие более осторожны в своих оценках. Хайман признает, что в совокупности все испытания одобренных антидепрессантов демонстрируют, что лекарства мало отличаются от плацебо. Однако тут, по его словам, не учитываются индивидуальные различия в реакции на антидепрессанты. «Некоторые люди реагируют на лечение, некоторые не реагируют совсем плюс есть те, кто находится в промежутке».

На настоящий момент нет известных биомаркеров, которые четко демонстрировали бы, на какие антидепрессанты отреагирует тот или иной пациент.

Пациентам в тяжелом состоянии, у которых нет сил или интереса ходить на терапию, определенно нужно прописывать таблетки. Насчет тех, кто достаточно здоров, чтобы дойти до психотерапевта, мнения разделяются. Некоторые психиатры верят в сочетание лекарств и терапии; другие уверены, что антидепрессанты эффективны для депрессии всех уровней и терапия не требуется; третьи полагают, что одна только психотерапия — лучшее решение для всех (кроме тех, у кого состояние очень тяжелое). К сожалению, говорит Хайман, почти нет способов определить лучший план лечения для каждого пациента.

Очевидно, что многие больные хорошо реагируют на антидепрессанты. Таблетки стали настолько популярными во многом потому, что множество пациентов извлекли пользу из лечения: их депрессивные симптомы значительно ослабли. Такие пациенты не задаются вопросом, почему их состояние улучшилось и следует ли им искать альтернативные методы лечения.

С другой стороны, на других препараты просто не действуют. Более того, есть свидетельства того, что уподобление депрессии биологической болезни сокращает свободу воли: люди начинают ощущать в себе меньше сил для преодоления симптомов.

Это фактически отделяет депрессию от ощущения собственного «я». «Это не я как человек переживаю депрессию. Это моя нейрохимия или мой мозг испытывает депрессию. Получается дистанцирование от опыта», — говорит Хорвиц.

Практически невозможно получить качественные данные, которые объяснили бы, почему лечение одним помогает, а другим нет. Психиатры в основном оценивают эффективность лекарства в субъективных самоотчетах; в клинических испытаниях в основном участвуют только пациенты, которые удовлетворяют сложному набору критериев; также мы не знаем, связана ли хорошая реакция на психотерапию с другим неучтенным фактором — собственной психологической устойчивостью, гибкостью психики пациента. А что касается субъективного опыта в области душевного здоровья, значительной разницы между тем, что похоже на эффективное лечение, и эффективным лечением не существует.

Также нет четких данных о том, ликвидируют ли антидепрессанты симптомы полностью в долгосрочной перспективе (в случае если они вообще помогают).

Вылечивают ли антидепрессанты депрессию или они просто делают ее более терпимой, помогают ее выносить? Мы не знаем этого.

Сегодня депрессия — это глобальная эпидемия, поражающая каждого четвертого человека в мире. Лечить ее как индивидуальное медицинское расстройство, в основном таблетками, и не учитывать внешние факторы (изоляцию, бедность, утрату близкого, потерю работы, сексуальное насилие) — все равно что просить людей жить в охваченном смогом городе и применять лекарства для лечения вызванных смогом болезней вместо того, чтобы бороться с загрязнением воздуха.

Вложение в существенные социальные перемены может предотвратить манифестацию душевной болезни; мы могли бы попытаться предотвратить эпидемию депрессии, а не лечить ее, когда она уже распространилась. Условия, которые обеспечивают более высокое качество жизни — доступное жилье, психологи в школах, осмысленная работа, сильные местные сообщества для борьбы с одиночеством, — нелегко и недешево создать. Однако это приведет к обществу с меньшим количеством проблем с душевным здоровьем, которое в конечном итоге будет более производительным.

Равным образом, хотя психотерапия — более дорогое лечение, чем таблетки, есть свидетельства того, что когнитивно-поведенческая терапия как минимум так же эффективна, как антидепрессанты, и потому заслуживает значительных вложений.

Так же как лечебная физкультура укрепляет мышцы тела, некоторые пациенты могут эффективно применять когнитивно-поведенческую терапию для формирования механизмов адаптации и привычки к здоровым мыслям, которые могут предотвратить дальнейшие депрессивные эпизоды.

В текущем контексте, где психиатрическая система диагностики имитирует другие области медицины, роль лекарств в лечении душевных болезней зачастую используется как аргумент для скептиков, которые не считают, что депрессия — это реальное заболевание. Некоторые беспокоятся, что психическое расстройство, которое частично лечится терапией, упражнениями и социальными изменениями, может восприниматься как недостаточно серьезное и легитимное. И хотя этот образ мышления отражает хорошие побуждения и благие намерения (ликвидировать стигматизацию душевного нездоровья), он потакает ошибочной логике.

Уж если на то пошло, на многие телесные болезни влияет образ жизни. «Сердечный приступ не становится менее реальным, если мы хотим заниматься спортом и соблюдать диету», — говорит Хайман. Ни одной болезни не нужно целиком зависеть от биологических нарушений, чтобы считаться «реальной».

Депрессия реальна. Теория о том, что ее вызывает химический дисбаланс, — лжетеория. Спустя тридцать лет после изобретения антидепрессантов, которые принесли этой теории популярность, нам нужно переосмыслить свое понимание депрессии и того, как ее нужно лечить.

Другие статьи

  • Формы и методы экологического воспитания детей дошкольного возраста Консультация (младшая группа) по теме: консультация для воспитателей. Формы и методы экологического воспитания детей дошкольного возраста. Консультация для воспитателей. Предварительный просмотр: Формы и методы экологического воспитания детей дошкольного […]
  • Можно ли отказаться от совершеннолетнего ребенка Можно ли отказаться от совершеннолетнего ребенка Законодательством Российской Федерации не предусмотрено процедуры отказа от ребенка, возможно только лишение родительских прав. Так, согласно ст. 69 СК РФ родители (один из них) могут быть лишены родительских прав, если […]
  • Что входит в обязанности родителей по воспитанию детей Глава 12. Права и обязанности родителей (ст.ст. 61 - 79) Глава 12. Права и обязанности родителей См. Обзор практики разрешения судами споров, связанных с воспитанием детей, утвержденный Президиумом Верховного Суда РФ 20 июля 2011 г. © ООО "НПП "ГАРАНТ-СЕРВИС", 2019. […]
  • Можно ли ребенку капать ромашку в нос отвар ромашки и нос неделю назад мы заболели к нам приходила врач и сказала 5 раз в день промывать нос пипеткой ромашки, потом отсасывать аспиратором, а потом капать капли сейчас я разговаривала с подругой, она меня отругала, сказала, что нельзя так ни в коем случае, […]
  • Как правильно купать в круге месячного ребенка Как купать ребёнка с кругом на шее С какого месяца купать ребёнка с кругом на шее, как правильно это делать, в какое время? Советы доктора Комаровского и видео инструкция. Водные процедуры – особенное удовольствие для маленького ребенка. Кроме обычного гигиеничного […]
  • Диагностика отклонения в развитии ребёнка определение этапы проведения Ранняя диагностика отклонений в развитии детей Диагностика отклонений в развитии основывается на зна­нии общих и специфических закономерностей психического раз­вития нормально развивающегося ребенка и детей с различны­ми отклонениями в развитии. Диагностика носит […]