Для невроза лекарства

ПОЭЗИЯ КАК СРЕДСТВО ОТ НЕВРОЗА

Мнение специалиста: читая стихи, меньше тратишься на лекарства Завтра в Москве начинается III Международный фестиваль поэзии. Целую неделю целая сотня разноязыких стихотворцев будут читать свои произведения повсюду, куда их пригласят. Это.

Мнение специалиста: читая стихи, меньше тратишься на лекарства

Завтра в Москве начинается III Международный фестиваль поэзии. Целую неделю целая сотня разноязыких стихотворцев будут читать свои произведения повсюду, куда их пригласят. Это хорошо. Хотя бы потому, что такие события, дающие официальный повод поговорить не только о поэтах (о них все-таки иногда вспоминают в связи с юбилеями, мемуарами, открытыми архивами), но и о поэзии в широком смысле слова, сейчас случаются редко. Можно сказать, их почти нет совсем. Но поэзия-то существует и вопросы накапливаются. Во всяком случае, у меня они есть. Ответить на них я попросила Елену ФАНАЙЛОВУ. Можно было и кого-то другого: фестиваль собрал много достойного народа. Но Лена, кроме того, что поэт, лауреат Премии имени Андрея Белого, в прошлом — врач, в настоящем — корреспондент радио «Свобода», то есть представитель двух трезвых земных профессий, а это при разговоре о таком иррациональном предмете, как поэзия, совсем не лишнее. Начали с самого больного.

— Поэт в России всегда исполнял обязанности пророка, пастора и душевного целителя. Сегодня на этих ролях его заменили астрологи, пиарщики и ведущие ток-шоу… Но поэт-то остался и тем, и другим, и третьим, только теперь никому до этого нет дела. Обидно, да?
— Ощущение такое, что отношения русского поэта и русского общества — это отношения супругов после развода. Они на много лет расстались, и теперь появляется кто-то третий — и пытается помирить, устраивая свидание в кафе, чтобы отношения восстановились. Но то, что происходит с поэзией, происходит с обществом в целом. Вся старая механика рухнула в 91-м году, никаких новых общественных организаций Россия практически не народила. Какие были, те и остались. А классическое определение гражданского общества — это общество, хорошо структурированное, то есть с большим количеством инициатив «снизу». В нашем конкретном случае такими структурами, которые продвигают литературу к читателю, являются, например, частные литературные клубы. В Москве в каком-то количестве они уже существуют. Но этого дико мало, да и ходит туда, в основном, очень специальная, окололитературная публика.
Мы сейчас переживаем слом отношений советской системы с поэтом и появление нового пространства. Русские литераторы выстраивают свои отношения с вновь нарождающимися социальными системами. Поэт в каждом обществе имеет проблемы этого общества. А проблема русского общества, я думаю, — в том, что людям надо зарабатывать денежку и жить в мире очень нестабильном.
Недавно на вручении одной литературной премии произошел очень смешной эпизод. Я там работала журналистом, а Сергей Гандлевский работал членом жюри. К нему подбежал совсем замороченный телевизионщик и спросил Гандлевского: «А вы кто такой?». Сегодня можно быть лауреатом многих премий, считаться самым популярным русским поэтом и при этом быть совершенно не известным широкой публике. Я прочла у Бродского, что от ощущения собственной значимости можно избавиться, выйдя на Манхэттен, где тебя никто не знает. Или, добавлю, на любую улицу в России. На лавры Евтушенко в современном мире уже невозможно рассчитывать. Это все закончилось. Прежде у людей была свободная энергия, была силушка, которая избывалась в застолье, в бесконечных романах, одним из компонентов чего была поэзия. Во всех ее проявлениях. А сейчас вся энергия направлена на то, чтобы зарабатывать деньги. Недавно ездила за третье кольцо. Там понастроены тучи складов, офисов, торговых центров. И вдруг осознала, что это — частная инициатива моих соотечественников. Ну, ни фига себе, подумала я, — вообще-то немало сделано. Пусть с архитектурной точки зрения эти строения ужасны, с психологической тоже не бальзам на душу. Но это то, во что ушла энергия моих друзей, моих современников на данном историческом этапе. И почему я, поэт, должна им навязывать свое миропонимание, свою персону, свои стихи? Если им будет надо — они попросят почитать. Но, как ты правильно заметила, уже не просят.
У нас все перевернулось с ног на голову и куда будет переворачиваться дальше — тоже в общем-то не очень понятно. Поэтому у меня нет претензий к публике. Для того чтобы не приобрести персональную болезнь литератора — а именно чувство невостребованности, я просто должна все понимать про эту жизнь: как она устроена. Это избавляет от обиды на то, что ты никому не нужен. Да, конечно, ты мало кому нужен… Но я не думаю, что это такая уж русская ситуация. Я думаю, что эта ситуация вполне мировая. Просто позиция литератора по определению маргинальна. Точнее сказать, она дико индивидуалистичная. Надо в этом давать себе отчет. Нести ответственность за свой талант — это еще и нести ответственность за свои отношения с социумом. И близким, и дальним. И не обижаться на него. На обиженных воду возят.
— Почему же у нас живой поэт и живой читатель постоянно разминовываются, при том, что на любом провинциальном ларьке лежат поэтические сборники от Цветаевой до Бродского: самый верный показатель, что для читателя поэзия существует, но не современная…
— На мой взгляд, прежде всего виновата литературная критика, которая должна служить посредником между поэтом и читателем. Язык критических статей очень сильно отстает от языка современной поэзии. Он не работает в оценке современной литературы. Нет людей, которые писали бы языком, адекватным времени, огромные прекрасные статьи, формулировали опыт, прочерчивали какие-то тенденции на карте русской поэзии. А нет таких людей — нет и интереса толстых журналов к поэзии. Но я уверена, что потихоньку дело наладится.
По долгу службы я поездила по городам. Как мне понравилось в Сибири! Там людям наплевать на то, что происходит в столице. Для них не вопрос сгонять за триста километров на выходные к другу, почитать стихи. Они проводят массу фестивалей, они находят деньги. Например, кемеровский фестиваль «Угол атаки» — это творческая гостиная Кемеровского университета, в которой хозяйничает безумный человек Вадик Горяев, поэт, историк, путешественник, со своей женой Олей, которая работает аккурат в администрации Тулеева. Сам-то Тулеев — это понятно… Тот же Гришковец — всего лишь верхушка культурного креативного айсберга, расположенного в Кемерове, Новосибирске, Красноярске.
— Может, проблема еще и в том, что пора модифицировать образ поэта? Привычный образ — социально неустроенный зануда — сегодня и непривлекателен, и неактуален…
— Поэт сейчас становится нормальным человеком, слава тебе господи. С меньшим количеством алкогольных истерик и суицида. Эпоха, когда система одну за другой ломала судьбы, кончилась. Нынешних молодых не сломаешь. Они будут читать свои стихи, не комплексуя, на улице и торговать в «Макдоналдсе». Но и поэзия становится другой. Она перестает быть учителем жизни, духовным отдохновением. Она перестает быть поэзией в классическом русском понимании.
— Надеюсь, это не отменяет рифму и размер? Лично я от одного вида верлибра впадаю в тоску…
— Нет, конечно. Русское ухо, русский внутренний строй весь стоит на рифме и ритме. Это состояние русской цивилизации. Оно в рифму и в ритм. Кто-то из русских философов заметил, что рифма и ритм являются спасением и для человека, который пишет, и для человека, который читает, потому что это освобождение от невроза, от неупорядоченных цивилизацией страстей. Русское общество так устроено, что оно еще нескоро упорядочится. В нас страстность, которую не знаешь, куда упаковать. Смотришь на человека — и не понимаешь, что он сейчас сделает: то ли убьет тебя, то ли расцелует. Ритм и рифма как компенсаторные культурные механизмы будут еще долго необходимы русскому поэту, русскому читателю, русскому обществу. И поэзия нас будет волновать еще очень долго, потому что страстнее русских зверя нет. Я говорю не о страстности личной, а о страстности культурной, неатрибутированной. Я уверена, что все войны, все локальные конфликты, которые происходили за последние пятнадцать лет, — они как раз следствие цивилизационно неотрефлексированной агрессии общества. Если бы наши люди читали сейчас больше поэзии, у них было бы меньше неврозов, а в государстве реже бы стреляли.

Смотрите так же:  Как уменьшить стресс у рыб

Дипломатическое лекарство от японского невроза

Дмитрий Косырев, политический обозреватель РИА Новости.

Нам нужен баланс и гармония во внешней политике: об этом сообщила госсекретарь США Хиллари Клинтон сотрудникам американского посольства в Токио. И дело тут не в том, что на нее так здорово подействовала церемония духовного очищения, через которую она прошла в храме императора Мейдзи. Баланс – это про новую политику США в Азии, которая заранее ввергает Японию в привычный уже для этой нации припадок уныния.

Впервые за полвека только что назначенный госсекретарь США начинает свою работу с поездки в Азию. Но ничего удивительного в этом нет, то, что центр притяжения мировой политики и экономики сместился в Азию, наиболее дальновидным людям было ясно еще в конце 80-х. Вот и сейчас, накануне поездки, Клинтон высказалась насчет «самых важных» для Америки взаимоотношений из всех прочих. И находятся эти «взаимоотношения» в Азии. Они очень неплохо выглядели еще при Буше, а сейчас США намерены сделать их еще лучше, не сосредотачиватьcя только на торговле, а найти новые сферы сотрудничества. Вот только речь идет о США и Китае, а вовсе не о США и Японии. Что остается Токио? Утешительная символика. Которой, собственно, и занималась в японской столице Хиллари Клинтон.

В принципе, вся ее первая поездка не предполагала каких-либо серьезных переговоров, тут речь с самого начала шла о встречах и знакомствах – и массе самой разной символики. Завершается эта поездка в понедельник той самой важнейшей для США страной – Китаем, ему как бы дается последнее и решающее слово. В середине маршрута – Южная Корея, как символ крупного международного конфликта вокруг ядерных программ Северной Кореи. И — Индонезия, самая большая мусульманская страна мира, которая вдруг потеплела к США благодаря тому, что Барак Обама (точнее, Барак Хусейн Обама) провел в Индонезии несколько лет счастливого детства. Индонезия, кстати, это член группировки АСЕАН, играющей своеобразную роль дипломатического балансира для всех мировых держав, имеющих значение в Азии.

Ну, а первый пункт поездки госсекретаря – это Япония. Американские дипломаты не промахнулись, рисуя маршрут, и в Токио попросту счастливы, что Клинтон начала с них всю свою мировую дипломатию. А когда она неожиданно сообщила в Токио, что Барак Обама ждет японского премьера Таро Асо в Белом доме 24 февраля, что означает, что Асо первым из мировых лидеров получил такое приглашение… Это стало для японских умов просто праздником: мы – первые из первых.

Праздник был нужен. Япония ровно в день приезда Клинтон узнала, что ее экономика в последнем квартале прошлого года сократилась на 3,3% — уникальный случай за послевоенную историю. Ну, здесь не сама Япония причиной спада, а как раз Америка. Но одновременно возник скандал с министром финансов Сиоити Накагавой, который выглядел не идеально трезвым на пресс-конференции после финансовой G7 в Риме (говорил невнятно, все время засыпал), и теперь уйдет в отставку. Даже без этого эпизода правительство Таро Асо совершенно не нравится японцам, ставя рекорды непопулярности. Более того, японцам уже второе десятилетие не нравится практически никакое свое правительство. И дело здесь не в финансовом кризисе, а в кризисе смысла существования японской нации.

Япония, проиграв Вторую мировую войну, выиграла восстановление экономики, превратив его в глобальное экономическое чудо. И этим вернула себе самоуважение. Однако чудо было достигнуто во многом за счет отказа от военных расходов и поддержания самостоятельной военной мощи. Да, если уж говорить прямо, Япония все эти годы после 1945 остается внешнеполитически не совсем самостоятельной нацией. Что совершенно не объясняется ее военным поражением 64 года назад – Германия ведь каким-то образом избежала подобных крайностей.

Смотрите так же:  Анорексия первая степень

Достаточно вспомнить эпизод 1956 года, когда Москва и Токио уже договорились было о разделе спорных Курильских островов по принципу «два вам, два нам». Но вмешалась американская дипломатия, и вопрос остается там же, где и в 1956-м.

Надо признать, что использовать Японию против СССР было не единственной задачей послевоенной американской политики. Мишенью номер два был Китай. 50 тысяч американских солдат на японской земле, мощнейшие военные базы на Окинаве и в других местах – все это было направлено против двух коммунистических гигантов. В награду Япония получила возможность не думать о безопасности и развивать экономику.

Эпоха прошла. СССР давно нет, а Китай, как видим, сейчас «важнейший партнер» Вашингтона. Не то чтобы японцам кто-то сообщает, что больше они не американский приоритет, но не зря ведь уже много лет с этой страной происходит некий национальный невроз под названием «нас обошли стороной». Внимание японцев к протоколу и прочим мелким и чисто внешним сторонам дипломатии зашкаливает за все пределы. Как-то в 1998 году президент Билл Клинтон поехал в Китай, а в Японию даже не заглянул. В Токио помнят об этом до сих пор!

Супруга экс-президента, собственно, в этот раз занималась в Токио почти исключительно лечением этого невроза, называя отношения с Японией «краеугольным камнем» политики США В Азии. Но – она же подписала там давнее соглашение насчет выводы 8 тысяч американских военнослужащих из Японии на Гуам. История давняя, не имеющая прямого отношения к изменившейся дипломатии, но для японцев это лишний повод к унынию. Хотя раньше иностранное военное присутствие было поводом совсем для других чувств.

Понятно, что США не собираются прекращать совместное с Японией строительство система ПРО, направленных опять же против Китая в первую очередь. Не будет сворачивать экономическое сотрудничество, вообще ничего не будет менять – просто Китай теперь постепенно будет обгонять Японию, да у США там еще и военные связи могут появиться.

Тем временем американская дипломатия в Токио будет занята тем, что поручила ей госсекретарь Клинтон – поддержанием баланса и гармонии.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

Классическая музыка для детей – лекарство от неврозов

Вот уже четверть века Марина Колмакова является проводником между миром академической музыки и волгоградским зрителем.

Будучи концертмейстером областной филармонии, она готовит публику к погружению в сложный, но чарующий мир классики.

В интервью Марина Валерьевна рассказала, с какого возраста следует приобщать ребенка к музыке, можно ли одолеть академическое творчество с наскока и как звучит Волгоград.

Учиться слушать

– Всегда считалось, что классическая музыка – для избранных. Не всем ее дано понять. С чего бы вы посоветовали начать это знакомство? С какой программы лучше начинать приобщаться?

– Программа филармонии делится на популярную классику и серьезные академические произведения. Все зависит от уровня зрителя, его образования, возраста, вкуса. Если человек никогда не увлекался и не интересовался классикой, ему у нас, к сожалению, будет скучно.

Поэтому следует начинать это путешествие с детства, даже еще до рождения. Слух у ребенка закладывается на пятом-шестом месяце беременности. С этого момента мама вместе с малышом может начинать музыкальное путешествие. С чего-то легкого, например Вивальди. Я не раз становилась свидетелем того, насколько дети из музыкальных семей сдержаннее и усидчивее. У них устойчивая нервная система, они хорошо спят по ночам.

Классика – прекрасный метод воздействия на психику, если разговор идет о коррекции поведения. Своего сына я впервые привела на симфонический концерт, когда ему не было и двух лет. Ни криков, ни плача – ребенок спокойно, посапывая, слушал. Только так, с младенчества нужно приучать к прекрасному: когда организм уже развился, изменить вкусы практически невозможно.

– Получается, дети на симфоническом концерте – не редкость? Помню, я в детстве не могла усидеть на концерте или спектакле и получаса. В большинстве случаев просто засыпала. Как вам удается захватить их внимание?

– С аншлагами у нас проходят детские дневные концерты, куда, кстати, малыши приходят со взрослыми. Здесь не только музыка, но и лекции о композиторах, направлениях, инструментах. Взрослые, особенно папы, часто так заслушиваются, что после не стесняются в похвалах и аплодисментах. Встают с мест и выкрикивают: “Браво!” В случае когда кроватка ребенка стоит у телевизора, а единственная музыка – это перебивки в рекламе, увлечь ребенка классикой – трудная задача. Ведь такая музыка – это не развлечение.

Еще Аристотель сказал о том, что музыка должна иметь полезное применение не ради одной цели, а ради нескольких: ради воспитания, ради очищения и только на третьем месте – ради интеллектуального развлечения, то есть успокоения и отдохновения от напряженной деятельности. Детские воскресные концерты – это один из способов научиться слушать, понимать музыку.

– Складывается ощущение, что музыка, как и иностранный язык, требует базы для дальнейшего понимания.

– Совершенно точное сравнение. Если вы хотите выучить португальский, вы начинаете с нескольких слов, правил, чтобы не погрязнуть в дальнейшем. Вы хотите его выучить. Сидите ночами за учебниками, слушаете уроки. Вы заражены идеей его одолеть. Ничем не отличается и изучение языка музыки. Вы им либо владеете, либо нет.

Музыка – живая!

– Какие концерты вы предпочитаете посещать кроме симфонических? Есть ли пример качественного, воспитательного звучания на российской эстраде?

– Центральный концертный зал по воле случая оказался единственной площадкой, отвечающей гастрольным требованием московских звезд. Но, несмотря на такое, казалось бы, везение, я их концерты стараюсь обходить стороной. Они меня оглушают. Просто беспредельное количество децибелов. Что мне, как специалисту, кажется лишним. За всем этим шумом теряется искусство. Я за живую музыку, за оркестр. За музыку, которая рождается и умирает с последним аккордом у зрителя на глазах.

– Сейчас очень популярны сотрудничества поп-артистов с симфоническими оркестрами. Не первый год с такой программой в Волгоград приезжает группа “Би-2”. Ездит с оркестром и Николай Носков. Дмитрия Маликова чаще встретить можно за фортепиано, чем стоящим на сцене. Как вам такая популяризация классики?

Смотрите так же:  Три фаза стресса

– Музыканты стараются раздвинуть границы жанра, возвращаясь к классическим корням. Совмещая массовую и интеллектуальную культуру, они в то же время увеличивают свою аудиторию. Да и сами выходят на другой уровень статусности. Гораздо пафоснее стоять на сцене во фраке, в окружении оркестра, чем выбегать с микрофоном под записанный минус. Подобную тенденцию я не осуждаю.

Давно уже хочется, чтобы классическая музыка заняла свое место в квартирах, телевизорах и радиоприемниках слушателей. Есть мечта, что некоторые передачи вырвутся из резервации телеканала “Культура” и появятся в прайм-тайм рейтинговых каналов. Например, передачи “Большой балет” и “Большая опера”. Конкурсный формат зрителю всегда интересен. Сделали бы подобное соревнование между оркестрами, вот вам и воспитание, и развлечение одним разом.

Заманиваем громкими именами

– У вас часто в программе мелькают имена знаменитых музыкантов XX века. На днях играете хиты “Битлз”. Значит, не все время отдано под Моцарта и Шостаковича?

– Мы развиваем студенческие программы, хотим увидеть у себя молодежь. Для этого приходится идти на хитрости. В афишу выносим медийных персон, а на концерте помимо них играем и другие произведения. Например, вместе с «Битлз» зрителей ожидает Чайковский, Россини и Моцарт. Программа идет чуть больше часа. Пытаемся за один вечер рассказать студентам и о музыкальных направлениях разного времени.

Программа “Популярная музыка XVIII и XX веков” – временной диалог от Моцарта до Зацепина. Стараемся сосредоточиться не на грустных, сложных произведениях, а на более веселых и узнаваемых. Постепенно эти зрители могут стать нашими постоянными друзьями и посещать уже более академические выступления.

– После стольких лет работы с аудиторией как вам кажется, Волгоград – музыкальный город? Есть ли у нас свое звучание?

– Волгоград – город тяжелой судьбы. Война забрала музыкальное наследие, мы потеряли симфонический оркестр, многих талантливых музыкантов и артистов. И до сих пор не оправились после этой потери. Знаю, горожане очень любят музыкальный театр, там всегда аншлаги и овации. Пусть это совершенно другой жанр, но к музыке у нас склонность имеется.

Начала зарождаться и прослойка талантливых детей-музыкантов. Чего стоит один детский симфонический оркестр! Дети ездят на конкурсы, выступают, выбирают свою дальнейшую судьбу. Без реальной концертной деятельности быть хорошим музыкантом – задача невыполнимая. Эти дети – наше будущее, и наша задача подготовить им базу для дальнейшего роста. Кто знает, может среди них есть будущий Павел Серебряков.

– Вы бывали на его концертах?

– Бывала. Только совсем маленькой. И то прекрасно помню, какие он исполнял произведения. Тогда, в 60-е годы, достать билеты на концерт классической музыки было сложно даже у нас. Для интеллигентов большой ценностью считалось посещать концерты таких артистов. Я помню, как он выходил из театра – в берете, окруженный толпами поклонников. Высокий, с тонкой, задумчивой улыбкой. Думаю, он и исполнял музыку Волгограда.

«Клиника неврозов»

Похожие клиники

5 отзывов
ул. Декабристов, д. 6

1 отзыв
ул. Фрунзе, д. 9

1 отзыв
нарколог, психиатр, психотерапевт
ул. Пионерская, д. 1

2 отзыва
детский психиатр, детский психолог
ул. Пионерская, д. 1

3 отзыва
психолог
ул. Пионерская, д. 1

психиатр, психотерапевт
ул. Пионерская, д. 1

Лечилась от панических атак (совместно работала с психотерапевтом в этой же клинике), проблему решили, и уже с 2016 года я забыла об этой проблеме. Психолог суперский!

Врач грамотный! Подход для клиента индивидуальный. Муж болел циклотимией (кто знает об этой псих. болячке не по наслышке, поймет какой это ад). Ко многим обращались за помощью и как-то не было конкретизации проблемы. Конечно, не с первого и далеко не со второго раза Евгений Геннадьевич смог помочь, но плачевная ситуация начала меняться, это был уже прогресс! Как вспоминаешь эти дни, месяцы (год-полтора) ужаса, начинает трясти. Просто человеческое спасибо этому врачу!

Медицинский центр «Клиника неврозов» базируется на территории Центрального района города Тулы. Это узкопрофильное учреждение, которое специализируется на диагностике и лечении заболеваний психоневрологической системы. В организации «Клиника неврозов» трудятся высококвалифицированные специалисты, в количестве трех человек. Руководит работой коллектива Головков Е. Г. Учреждение функционирует 7 дней в неделю, без перерывов и выходных.

К учреждению «Клиника неврозов» можно проехать на автобусе № 5, 12, 16, трамвае № 3, 9, 13, троллейбусе № 10 и на маршрутном такси № 4, 12/15, 17, 33, 61, 111. Высадившись на остановке «Ул. Дзержинского», необходимо двигаться в сторону улицы Пионерской, к зданию № 1.

Другие статьи

  • Дротаверин таблетки инструкция по применению для детей Дротаверин - официальная* инструкция по применению Торговое название: Дротаверин Международное (непатентованное) название: дротаверин Химическое рациональное название: 1-(3,4-диэтоксифенил)-метилен-6,7-диэтокси-1,2,3,4-тетрагидроизохинолин (в виде […]
  • Группы здоровья новорожденных детей Группы здоровья новорожденных детей Оценив факторы риска новорожденного ребенка, признаки его зрелости в течение адаптационного периода с учетом пограничных состояний, характера вскармливания, необходимо отнести новорожденного к соответствующей группе здоровья: I […]
  • Этамзилат инструкция по применению детям Этамзилат (Etamsylate) Действующее вещество Фармакологические группы Нозологическая классификация (МКБ-10) Состав и форма выпуска 1 ампула с 2 мл инъекционного раствора содержит этамзилата 0,25 г; в упаковке 10 шт. Фармакологическое действие Увеличивает образование в […]
  • Виды занятий по развитию речи для детей 2-3 лет Формы занятий по развитию речи детей раннего возраста После двух лет жизни основную роль в развитии психики и формировании поведения играет речь. Существуют различные формы развития речи ребенка. Если до двух лет ребенок употреблял в своей речи 300 слов, то, при […]
  • Диагностика психического развития ребенка в возрасте от 1 до 3 лет Диагностика детей 2-3 лет Современная психодиагностика России. Преодоление кризиса: сборник материалов III Всероссийской конференции: в 2 т. / редколлегия: Н.А. Батурин (отв. ред.) и др. – Челябинск: Издательский центр ЮУрГУ, 2015. Т.2. – 233 с. УДК 159.922.736.2 ББК […]
  • Почему левомицетин нельзя детям Моей дочери назначили «Левомицетин». О нем я знаю, что это антибиотик, который появился уже очень давно. Мне кажется, что современные препараты всегда эффективнее, а еще они менее токсичны, чем «старые». Почему же это лекарство до сих пор назначают детям? Если же без […]