Я лечусь от депрессии

Содержание:

Личный опыт: Как я лечилась от депрессии в психбольнице

Февральским утром я не смогла встать с кровати. Потом весь день, вечер, ночь и следующим утром. А потом и другим. Со мной случилась депрессия — впервые за три года.

Текст: Людмила Зонхоева

Вообще, депрессивное состояние мне очень знакомо — с 19 лет. Тогда депрессия случилась на почве несчастной первой любви. И психотерапевт в 202-й поликлинике, в которой лечатся все студенты МГУ, направил меня в психдиспансер. Ложиться в Москве я не стала, а поехала на родину к родителям в Улан-Удэ, где проходила лечение амбулаторно на протяжении примерно двух месяцев.

Затем депрессия накатывала сезонно или была вызвана внешними причинами (например, самоубийством подруги). Иногда я обращалась к психиатрам и психотерапевтам, ко мне даже применяли гипноз, от силы посещала пару сеансов, получала рецепт на «колёса» и на этом успокаивалась.

В 21 год жизнь резко наладилась, и депрессия ушла, как мне казалось, совсем. Почти четыре года я жила полной и счастливой жизнью. Но что-то пошло не так.

В конце 2015 года, как и у всех рекламщиков, у меня было полно работы. Полно настолько, что в декабре я сорвалась на друга и с размаха ударила его по лицу. На Новый год я поехала к родителям, где тоже было не всё спокойно.

По приезде в Москву я пустилась во все тяжкие, чтобы забыться, каждые выходные проводила в клубах, и в это время нам всё с тем же другом пришла в голову гениальная идея — вместе снимать квартиру. До этого я почти три года жила в квартире с хозяйкой на Цветном бульваре, а здесь мы нашли отличную двушку, но в Царицыне. Не задумываясь я переехала. И меня накрыло.

Накрывало меня постепенно. Сначала я стала более остро реагировать на поступки и слова других людей. Потом мне всё тяжелее было вовремя вставать на работу. Меня раздражал новый район и бытовые трудности, с которыми нам с другом пришлось столкнуться. Мы стали ссориться ежедневно. Параллельно меня мучил дикий кашель, который ничем нельзя было вылечить, и я несколько дней работала из дома. А потом я вышла на улицу и поняла, что столкнулась со страхом. Мне было страшно из-за людей вокруг, а в метро впервые лет за пять случилась паническая атака.

На следующий день выйти на работу я не смогла. Я лежала и была не в силах встать и даже налить воду в чайник. В голову начали лезть навязчивые сомнения: мне казалось, что все вокруг мне врут. И единственным действенным, как мне казалось, способом остановить мысли было самоубийство, но бессилие моё было настолько абсолютным, что даже покончить с собой казалось непомерным трудом.

Я вышла на работу, и она действительно меня отвлекала. Только сначала до неё нужно доехать на метро (и бояться), потом прийти и примерно час себя настраивать на общение с людьми (что они ничего плохого тебе не сделают), а потом заставить себя с работы уйти (это самое сложное).

По вечерам я не могла сидеть дома одна — боялась людей за окном. Поэтому я настаивала на том, чтобы мой друг всегда ночевал дома. Или звала других друзей с ночёвкой, которые приезжали и пытались помочь разговорами, музыкой, транквилизаторами или нейролептиками.

И наконец я поняла, что мне пора к психиатру, иначе я не выживу. Сначала я пришла на работу и честно рассказала руководству о своей болезни. Руководство отнеслось с пониманием, в намерении лечиться меня поддержали, за что им большое спасибо.

Я была в таком состоянии, что помощь мне нужна была незамедлительно — здесь и сейчас. Те же друзья, которые несли мне таблетки, советовали своих специалистов. Но их минус был в том, что к ним все по записи, и на вопрос, какое ближайшее время, которое они могут мне уделить, я слышала классический ответ: «На следующей неделе в четверг вечером вас устроит?» Не устроит, я не доживу.

У одной из моих коллег мама — психотерапевт, я созвонилась с ней, всё рассказала, и она решила, что мне необходима фармакологическая помощь, сразу дала телефон психиатра и отрекомендовала меня ему. Таким образом, наконец я оказалась на диване у психиатра.

Рассказала всё то, чем я уже с вами поделилась (ну, чуть больше), психиатр перекинул ногу на ногу, задал несколько уточняющих вопросов и сказал, что мне необходима госпитализация. Я с ним согласилась. Врач достал телефон, позвонил заведующей отделением психиатрической больницы, уточнил о наличии места, завершил звонок и ответил мне: «Ну что же, собирайте вещи, завтра в девять утра вас ждут в больнице».

16 марта 2016 года, среда. Психиатрическая клиническая больница № 3 на Матросской Тишине в Сокольниках. Через забор — следственный изолятор. Жёлтое здание построено в конце XIX века и сразу отдано под психбольницу. Место с историей.

В больницу меня провожал друг-сосед. В платном (моём) отделении высокие потолки с арочными сводами, в коридоре сидит Паша-шизофреник, который через каждые полминуты повторяет: «Да-да-да-да-да» (как-то раз он сказал мне, что мне здесь не место, «это всё какая-то болезнь и большой-большой секрет»).

Завотделением удивлённо переспросила: «Вы на себя составляете договор?» — обычно пациентов кладут родственники или другие близкие. Стоимость «проживания» в сутки в одноместной палате составляет 5 100 руб. Меня положили на две недели.

Меня заселили в седьмую палату, через стенку — пока пустая шестая, мы делим один отсек. Окно открывать нельзя. В палате телевизор, холодильник, свой душ и туалет — больше похоже на номер в очень дешёвом отеле, если бы не камера видеонаблюдения. На улицу выходить нельзя. Совсем нельзя.

У меня забрали нож, ложку, вилку, тарелку, кружку и станок для бритья. В обмен мне выдали полотенца, жидкое мыло и шампунь. Так началась моя новая жизнь.

В нашем платном отделении лежали пациенты разного пола и с разными диагнозами: от невроза до шизофрении. Возраст — от 20 до 75 лет. Первую неделю я с другими не знакомилась: сталкивалась в коридорах и курилке (курить можно было в общем туалете для пациентов, где иногда справляли нужду шизофреники, другие предпочитали свои, в палатах).

Как-то раз ко мне в палату зашел большой мужик в больничной пижаме в клетку, протянул руку и отрекомендовался: «Дима-Колобок». В подтверждение прозвища потряс пузом перед моим лицом. Спросил, что я читаю. «Флобера», — ответила я. «Пифагора?» — переспросил он. Потом Колобок катался по коридорам и орал: «Я король!»

20-летний парень из шестой палаты постучался и спросил: «Это был завтрак? Или ужин? Милая, я во времени потерялся». Оказалось, что он пустился паломничать и добрался из Коми до Адлера автостопом. Поскольку путешествовал он без документов, в Адлере его задержали и вернули родителям, которые решили положить его в больницу.

Познакомилась я с некоторыми своими соседями на сеансе групповой терапии (так называемой предвыпускной, на ней готовят, как жить со своим заболеванием после госпитализации). Шизофреник, который рассказывал байки о том, как в прошлой жизни был светским журналистом. Азербайджанец, попавший туда после ссоры с родителями. Дед с депрессией. Набожная дама с шизофренией, учит детей в воскресной школе рисунку и архитектуре. Студент исторического факультета с социофобией. Парень с ходунками (перелом пятки после падения из окна). Девочка с родовой травмой, пыталась покончить с собой. Девушка с психозом из Петербурга, которая недавно родила, снимает документальное кино. Семейный психолог с расстройством личности.

Ко мне ежедневно заходил психиатр. В силу того, что он молод, я ему не особенно доверяла. Сначала выслушал историю моей жизни и заявил, что я бодро и весело живу. Затем интересовался моим самочувствием. Проблема в том, что мне никак не могли подобрать антидепрессанты: у меня были кошмарные сновидения после вальдоксана и амитриптилина; после миртазапина были скачки настроения и неадекватное восприятие пространства (двери казались более выпуклыми, чем они есть).

Почти каждый день приходила психотерапевт. С ней беседы были более расслабленные, чем с психиатром, не обо мне: «Людмил, а знаете писателя Дмитрия Быкова, которого я бы охарактеризовала как синтоноподобный шизоид?» На один из сеансов она принесла альбом Третьяковской галереи и показала работы Сурикова: «А так рисуют люди авторитарно-напряжённого характера. Эпилептоидный тип личности».

В середине моего «срока» я прошла беседу с завкафедрой психиатрии всей больницы для уточнения диагноза. По факту это экзамен с комиссией из пяти экспертов: на протяжении часа рассказываешь незнакомым людям о том, как тебе плохо, и отвечаешь на их каверзные вопросы вроде: «А вы не терялись в детстве? В магазине, например?» По итогу беседы невропатолог выписала мне фенибут.

В один из последних дней я прошла психологическое обследование. В основном оно направлено на выявление шизофрении: разложите карточки с рисунками по категориям, совместите категории и оставьте всего четыре; назовите общее и различное между двумя вещами. Одна из отличительных черт шизофрении — недостаточная ассоциативная реакция. Идеи и слова, которые должны быть связаны по аналогии в мозгу пациента, не соединяются, и наоборот, соединяются те, которые у нормальных людей совершенно не ассоциируются друг с другом. Но был и простой тест на исследование личности «Нарисуй несуществующее животное».

Я сдала все анализы, прошла ЭКГ и энцефалографию, была у гинеколога, лора, терапевта, окулиста. Мне сделали рентген носовой полости и грудной клетки для того, чтобы вылечить кашель. Меня водили по обследованиям через другие отделения, где общие палаты и процент страшных диагнозов выше, чем в платном. Это было страшно.

Первые двое суток я отсыпалась, потому что мне усиленно давали феназепам и мощную капельницу (что в ней было, я не знаю). За последующие почти 12 дней в больнице я отвечала на срочные звонки по работе, консультировала по почте, отредактировала пару текстов, прочитала около 12 книг и поправилась на три килограмма на плохой еде. В воскресенье, 20 марта, друзья мне принесли краски и бумагу, и в перерывах между чтением я рисовала (телевизор почти не смотрела).

Родителям о том, что я лежу в больнице, я не стала сообщать. Но меня практически ежедневно навещали друзья. С работы прислали букет цветов, а при выписке домой — гигантского картонного кота.

На больнице моё лечение не закончилось: там меня вывели из критического состояния. Ряд препаратов мне придётся принимать на протяжении шести месяцев, плюс должна вестись параллельная работа с психиатром и психотерапевтом. Должно пройти время, чтобы можно было выяснить, выздоровела ли я до конца.

Смотрите так же:  Дочь ксении алферовой и егора бероева с синдромом дауна

8 мифов о лечении депрессии

О депрессии в нашей стране так мало знают, а имеющиеся представления о ней настолько искажены, что писать о мифах даже как-то странно.

Собственно, все, что известно обывателю об этой болезни – один сплошной миф.

Миф 1. Депрессия – не болезнь, поэтому лечить ее не надо

Существует распространенное мнение о том, что депрессия – пустяки, дело житейское и со всеми иногда случается. Или даже кому-то делать нечего, вот он и выпендривается. Это не болезнь вовсе, просто человек сам дает волю своему плохому настроению. А раз не болезнь, а баловство какое-то, то и лекарства от депрессии никакие не нужны.

Придется разочаровать оптимистов. Депрессия – самое настоящее заболевание. И заболевание серьезное, даже с возможным смертельным исходом. Не даром основную массу суицидов приписывают именно расстройствам настроения. Конечно, с легкой формой депрессии человек может справиться сам, но в тяжелых случаях без лечения депрессия может длиться годами, усиливаться и перерастать во что-нибудь еще более тяжелое, например в маниакально-депрессивный психоз.

Здесь все как с любой другой болезнью, например, с гриппом: можно «перележать», можно даже «переходить» по принципу «само пройдет», но всегда есть риск, что без профессиональной помощи дело закончится серьезными осложнениями и больницей. В общем, лучше сразу показаться доктору, и пусть уж он решает, что сейчас необходимо – попить чайку с медом или сразу приниматься за антимикробные лекарства.

Точно так же и с депрессией. Человек самостоятельно не может оценить свое состояние. В отличие от гриппа, опыт лечении которого имеется буквально у всех, с депрессией даже друзья и родственники не помогут. Надо обращаться к специалисту. Тут-то и вылезает другой злокачественный миф.

Миф 2. Болеешь депрессией – значит, ты псих, и место твое в дурдоме

Теперь слово пессимистам: депрессия – это ужас-ужас-ужас и позор на всю жизнь. Больного обязательно уложат «в психушку», в которой будут страшно мучить. Потом сообщат по месту работы, поставят на учет в психдиспансер, и жизнь на этом закончится.

Во-первых, депрессия, как и любая другая болезнь позорной быть не может. Это не вина человека, а несчастье, с ним случившееся. Стесняться ее – последнее дело.

Во-вторых, даже с хронической депрессией госпитализируют чаще не в психиатрические больницы, а в кризисные центры, которые по сути своей больше похожи не на больницу, а на санаторий. В-третьих, на учет в психдиспансер (что действительно не сахар) могут поставить насильно только в случае неоднократных госпитализаций «по скорой» с попыткой суицида.

Конечно, все зависит и от везения – бывают такие кризисные центры, что застенки гестапо отдыхают. Бывают такие, в которое люди рвутся обратно «отдохнуть». Психиатры бывают понимающие и компетентные, а бывают такие, что хоть в лес от них беги. Но это относится к любой области медицины.

Кстати, в больничном листе сейчас просто-таки запрещено вписывать диагноз. Если же вас волнует само название больницы «психиатрическая» в вашем больничном листе, то его также можно не ставить по договоренности с руководством больницы. Всегда есть штамп, где указан только номер больницы без специализации.

Миф 3. Депрессия – это навсегда

Не обязательно. При адекватном лечении депрессивного эпизода, о болезни можно забыть. Навсегда.

Миф 4. Антидепрессанты опасны для здоровья

Это, надо сказать, не совсем миф. Даже у современных, довольно гуманных препаратов, предназначенных для борьбы с депрессией, могут наблюдаться побочные эффекты, хотя психиатры стараются подобрать лечение так, чтобы не усугублять неприятности своих пациентов.

Чаще всего антидепрессанты вызывают головные боли, головокружения, потливость, сердцебиение, повышенную чувствительность к свету, потерю сексуального желания, сонливость, снижение или, наоборот, увеличение аппетита.

Больше всего пациенты боятся именно последнего. Считается, что из-за приема антидепрессантов человек может набрать лишний вес. Но, это возможно и при самой депрессии. Кое-кто опасается потери сексуального желания, но и при депрессии сложно быть половым гигантом. Кроме этого, побочные эффекты проходят сразу после окончания курса лечения, а депрессия с ее малоприятными симптомами может длиться годами.

Миф 5. Антидепрессанты вызывают зависимость

Тут даже сказать нечего. Ни старые допотопные, ни тем более современные мягкие антидепрессанты, физиологической зависимости не вызывают, разве только психологическую. Но психологическую зависимость что только не вызывает. Тогда уж надо говорить об опасности аскорбиновой кислоты. Вон как дети подсаживаются! Все время просят у мам в аптеках «большие вкусные таблетки».

Миф 6. Антидепрессанты можно назначить себе самому

Конечно, серьезные лекарства без рецепта продавать не должны, но голь на выдумки хитра – достают и рецепт, и лекарства. Последствия самостоятельного приема могут быть разнообразны. Шанс, что лекарства помогут мизерный. А еще меньше шанс, что они не навредят.

Антидепрессанты – сильно действующие вещества, которые врач подбирает индивидуально. Особенно это касается дозировок.

Миф 7. Антидепрессанты можно бросить пить в любой момент

Часто, чувствуя уменьшение симптомов депрессии и устав от побочных эффектов, человек просто бросает курс лечения. А вот этого делать категорически нельзя! Врач не только назначает антидепрессанты, но и должен постоянно присматривать за пациентом, пока тот их принимает.

Обычно сначала прописывают малые дозы, потом постепенно их увеличивают, а потом опять уменьшают перед тем, как совсем отменить лекарство. Если бросить курс лечения на самом пике, возможно не только возобновление депрессии в еще худшем виде, но и другие занимательные побочные эффекты: тошнота с рвотой, расфокусировка внимания, головокружение – в общем, полный набор неприятностей.

Миф 8. «Новопассит» – лучшее лекарство от депрессии

«Антидепрессанты – это химия, а всякая химия – это очень вредно. Лучше травок попить. Вот «Новопассит» – прекрасный природный антидепрессант» — это довольно распространенная путаница. У нас почему-то принято смешивать в одну кучу антидепрессанты, успокоительные и транквилизаторы.

Вышеупомянутый «Новопассит» включает в себя вполне нетравяное седативное средство, сдобренное десятком разномастных трав, и является скорее транквилизатором, чем антидепрессантом. Успокоить он успокоит, а от депрессии вряд ли поможет.

Единственный «травяной» антидепрессант – «Негрустин», который с одной стороны малоэффективен при тяжелых депрессиях, разве что за счет «эффекта плацебо», с другой – действует только спустя весьма продолжительное время.

Кроме того, у него есть побочные эффекты, и он не совместим с некоторыми другими лекарствами, например, с большинством современных антидепрессантов. То есть, хоть «Негрустин» и продается без рецептов, консультироваться с врачом опять-таки необходимо.

Как выйти из депрессии? Антидепрессанты, психотерапия, диета

Симптомы депрессии. Тест на депрессию. Лечение депрессии

Когда мы в разговоре с подругой сетуем: «Ох, у меня такой депресняк!», то редко имеем в виду настоящие признаки депрессии. А вот доктор Холли Филлипс, автор книги «Устала уставать» знает о депрессии у женщин не понаслышке: ей довелось и самой страдать депрессией, и лечить это заболевание у своих пациентов. Почему у женщин депрессия возникает чаще? Что кроме антидепрессантов помогает в лечении депрессии?

Симптомы депрессии

Важно различать тяжелые и мягкие формы депрессии. Большое депрессивное расстройство (БДР) характеризуется подавленным настроением большую часть дня и потерей интереса к обычной деятельности и контактам; эти симптомы налицо ежедневно хотя бы на протяжении двух недель.

В числе других возможных симптомов БДР — усталость или упадок сил почти каждый день, чувство неполноценности или вины, нарушение концентрации внимания или нерешительность, бессонница или сонливость (избыточный сон) почти каждый день, заметное снижение интереса или удовольствия по отношению к обычно приятным занятиям (этот симптом называется ангедония), беспокойство или ощущение замедленности действий, повторяющиеся мысли о смерти или самоубийстве и (или) значительная потеря или прибавка веса (более чем на 5% массы тела в месяц).

Дистимия — хроническая, но более мягкая форма депрессии, длящаяся как минимум два года. Это постоянное чувство подавленности, однако менее изнурительное, чем БДР. (Ослик Иа из «Винни-Пуха» — один из лучших примеров дистимии в нашей поп-культуре.) Основной симптом — грусть, мрачность или уныние большую часть дней недели. В числе прочих признаков — упадок сил и усталость, чувство безнадежности, избыточный или недостаточный сон, низкая самооценка, проблемы с концентрацией, потеря аппетита или частое переедание.

Депрессия у женщин

По данным центров контроля и профилактики заболеваний, сегодня в США страдают депрессией в той или иной форме около 10% взрослого населения; а согласно выводам Национального института психического здоровья, до 25% взрослых хотя бы раз в жизни переживают серьезную депрессию.

Женщины подвержены депрессии вдвое больше мужчин, и есть множество теорий относительно того, почему так происходит. Сюда входят гормональные колебания (во время менструального цикла, беременности, предменопаузы и менопаузы), генетический фактор и перегрузки на работе (из-за совмещения работы и домашних обязанностей).

Другая теория предполагает, что здесь играет роль образ мышления женщин — а именно тенденция копаться в проблемах, будь эта привычка врожденная или выработанная со временем.

Депрессия, как правило, более распространена среди взрослых в возрасте от 45 до 64 лет и среди тех, у кого есть история данного заболевания в семье. Если член вашей семьи (родители, брат или сестра) страдает от депрессии, риск ее развития у вас в три раза выше, чем у тех, у кого нет родственников с такой проблемой. Об этом свидетельствуют исследования ученых Университета Содружества Вирджинии.

Как выйти из депрессии

Хотя у меня прочная семейная традиция депрессий, в моем случае, полагаю, усталость вызвала БДР во время учебы в медицинском колледже: она оставалась моим главным и подавляющим симптомом. Я страдала от сильного утомления и низкой мотивации. Трудно было вставать по утрам, и проживать стандартный рабочий день с 8:00 до 17:00 было выше моих сил. Единственное, что казалось привлекательным, — это сон, и в результате мне не доставляли удовольствия мои любимые занятия или я просто не в состоянии была делать то, к чему прежде стремилась.

Мой куратор на первом курсе предложил мне обратиться к психиатру, который и выявил у меня депрессию. Психотерапия принесла пользу, как и некоторые антидепрессанты. Один из них обладал мягким стимулирующим действием и оживил меня примерно на 10%.

Но поскольку ощущение замотанности по-прежнему было невыносимым, несмотря на улучшение настроения и мотивации, я начала собственный путь поиска основной причины своей утомляемости и позже выяснила, что в ее основе — синдром хронической усталости.

Причины депрессии, тест на депрессию

Типичные триггеры депрессии — грусть (из-за потери любимого человека вследствие смерти или расставания), социальная изоляция или одиночество, серьезные жизненные перемены (переезд, окончание школы, смена работы или выход на пенсию), личные конфликты в отношениях (со значимым человеком, начальником или близкой подругой) и физическое, сексуальное или эмоциональное насилие.

Депрессия диагностируется на основании скринингового теста (например, шкалы депрессии Бека), который оценивает ваши индивидуальные симптомы и модель поведения после того, как врач исключит другие потенциальные медицинские причины.

Постановка диагноза может казаться элементарной, но это не всегда так, потому что депрессия проявляется очень по-разному. Одна женщина грустит и печалится, другая выглядит раздражительной и взволнованной, а третья может демонстрировать апатию и вялость.

Как и в случае с усталостью, женщины типично объясняют симптомы вероятной депрессии стрессом из-за перегрузки, недосыпанием или чем-то подобным. Между тем другие исследования показали, что утомленные женщины чаще, чем мужчины, говорят, что у них «депрессия», хотя их симптомы фактически могут и не отвечать критериям клинической депрессии.

Депрессия: что делать?

Несколько лет назад Нора, 34-летняя няня маленькой дочери моей близкой подруги, казалось, стала совсем другим человеком. За восемь месяцев она превратилась из приятной, пунктуальной и оптимистичной девушки в сдержанную и менее надежную; часто опаздывала или не приходила на встречи. Также женщина стала уделять меньше внимания активным играм с ребенком, объясняя это постоянной усталостью.

Смотрите так же:  Тимур шаов боремся с депрессией слушать

Однажды, вернувшись домой с работы, моя подруга обнаружила, что няня спит на диване перед работающим телевизором, а ее тогда еще двухлетняя дочь бродила по кухне без присмотра. Тогда подруга и отправила женщину ко мне на прием.

Нора рассказала, что измучена усталостью до такой степени, что с трудом держит глаза открытыми. Она с трудом засыпала вечером и просыпалась по утрам и часто тайком дремала днем во время работы. Но она не жаловалась на «подавленное настроение» и сказала, что ей «не о чем грустить».

Два года назад Нора оставила свою семью и детей на Филиппинах и уехала работать в Соединенные Штаты, и теперь женщина настаивала на том, что считает свой отъезд правильным поступком и не испытывает печали или чувства утраты. У нее не менялись вес и аппетит, отношения и настроение, не было ни трудностей с концентрацией внимания, ни мыслей о смерти — она просто смертельно устала.

Поскольку медицинское обследование не выявило никаких отклонений от нормы, я предложила ей поговорить с психотерапевтом. Сначала Нора отказалась, но все же дала согласие через несколько недель, когда усталость и вялость усугубились. У нее диагностировали БДР и назначили курс психотерапии и антидепрессантов. За несколько месяцев ее усталость полностью прошла.

Лечение депрессии: антидепрессанты

Важно правильно диагностировать и эффективно лечить депрессию; в противном случае она может оказать долгоиграющее воздействие на ваше психическое и физическое здоровье, а также на ваш запас сил. В случае клинической депрессии антидепрессанты часто становятся лечением первой очереди, и их назначают отдельно или в дополнение к психотерапии.

Увеличивая выработку нейромедиаторов — в том числе серотонина, норадреналина и дофамина — или изменяя чувствительность рецепторов к этим химическим почтальонам, антидепрессанты улучшают настроение. Видов антидепрессантов очень много, и чтобы найти нужный именно вам, придется потратить некоторое время и совершить несколько проб и ошибок.

Но пусть это вас не разочаровывает: по данным американского Министерства здравоохранения и социальных служб, шестеро из десяти чувствуют себя лучше с первым же назначенным им антидепрессантом, но, прежде чем пациент ощущает преимущества препарата в полной мере, проходит как минимум шесть недель.

Лечение депрессии: психотерапия, физические упражнения, правильное питание

Когда лекарства приносят первое облегчение симптомов депрессии, многие испытывают прилив энергии, позволяющий им принимать более активное участие в собственном восстановлении. Сюда может входить психотерапия в виде когнитивно-поведенческой терапии (она фокусируется на том, как ваши мысли и поведение сказываются на депрессии и других чувствах) или межличностной терапии (ее задача —дать понять пациенту, как на депрессию влияют отношения с близкими). На сегодняшний день наиболее эффективный метод лечения депрессии — антидепрессанты наряду с психотерапией, и каждый из этих двух компонентов в сочетании друг с другом дает более мощный эффект, чем поодиночке.

Кроме того, важно изменить свои привычки, чтобы поддержать усилия по контролю настроения. Это подразумевает соблюдение правильного режима сна и регулярные упражнения. Специалисты из Университета Дьюка обнаружили, что регулярные физические упражнения снимают депрессию так же хорошо, как антидепрессанты, и после года держат ее в состоянии ремиссии. Более того, одно получасовое занятие аэробикой дает прилив бодрости и снижает усталость, о чем говорит исследование, проведенное Университетом Джорджии в 2013 г.

Здоровая диета тоже придает силы. Потребление продуктов питания с более высоким содержанием жира и сахара усугубляет дневную сонливость и (или) упадок сил, тогда как диета, богатая сложными углеводами (например, цельным зерном, фруктами и овощами) и постным белком (например, птицей без кожи, рыбой, морепродуктами, яйцами, бобами и бобовыми), повышает бодрость и запас сил в дневное время.

Полиненасыщенные (омега-3) жирные кислоты, содержащиеся в рыбе, льняном семени, грецких орехах и других продуктах питания, по данным некоторых исследований, тоже облегчают депрессию. Не забывайте пить много воды в течение дня и избегайте алкоголя, если у вас депрессия.

Акупунктура и медитация для лечения депрессии

Между тем есть множество альтернативных методов лечения депрессии — в том числе медитации, иглоукалывание, гипноз, йога, травяные средства (например, зверобой) и S-аденозилметионин — вещество, содержащееся в организме и участвующее в различных его функциях) и другие — все они дают неоднозначные результаты при испытаниях, хотя у каждого есть ярые поклонники.

В ходе исследования, результаты которого были опубликованы в 2004 г. в Journal of Affective Disorders, 61 беременную женщину с депрессией лечили иглоукалыванием, специально разработанным для вывода из депрессии, общим иглоукалыванием или массажем. Через восемь недель состояние 69% тех, кто проходил сеансы специальной акупунктуры, больше не соответствовало всем критериям БДР, и их депрессивные симптомы смягчились как минимум на 50%. У тех, кто получил курс общей акупунктуры или массажа, лечебный эффект оказался слабее.

Проведенное в Бразилии в 2010 г. исследование выявило, что у людей, которые учились медитации и практиковали ее по часу в неделю, через пять недель показатели депрессии значительно снижались, а концентрация внимания повышалась. А исследование, проведенное в Японии в 2009-м, показало, что программа медитации «ясного ума» (или «внимательности») продолжительностью всего в две недели снижает депрессию и тревогу у пациентов, проходящих лечение в связи с раком.

Лечение депрессии: когда антидепрессанты не помогают

К счастью, при разнообразных методах лечения две трети страдающих депрессией излечиваются, хотя есть те, кому труднее добиться достаточной степени облегчения. Хорошая новость состоит в том, что для людей с «устойчивой к лечению депрессией» (когда они пробуют несколько разных антидепрессантов, психотерапию и другие процедуры, но не чувствуют себя лучше) растет арсенал оружия против стойких эмоциональных расстройств. Появились новые, более сильные препараты, и немало многообещающих высокотехнологичных методов лечения сейчас находится в стадии разработки.

Один из них — транскраниальная магнитная стимуляция, при которой магнитными импульсами, аналогичными тем, что применяются при магнитно-резонансной томографии, стимулируют участки мозга, предположительно отвечающие за регулирование настроения и депрессию. Другой метод — стимуляция блуждающего нерва, когда в грудь имплантируется небольшое устройство наподобие кардиостимулятора; оно посылает электрические импульсы блуждающему нерву в шее и в ключевые участки мозга в попытке сгладить колебания настроения.

Электросудорожная терапия (она же «шоковая») до сих пор используется в качестве последнего средства в тяжелых или угрожающих жизни случаях не поддающейся лечению депрессии.

Мой опыт лечения депрессии

Долго думала, писать об этом или не писать в открытой записи, и все-таки решила, что нужно. Как мне помогли осознать необходимость обратиться за помощью, так, возможно, я тоже кому-то помогу.

«Ты чего такая грустная?»

«Ой, и не спрашивай, у меня депрессия!»

Из-за расплывчатости симптоматики и, как это ни грустно, медицинского невежества, депрессией называется все, что угодно, но часто настоящее заболевание остается незамеченным. Человек может мучиться годами, или периодически, как в запой, падая в эту яму, но не понимать, что с ним происходит.

Поясняю: депрессия — это аффективное расстройство психики, которое лечится специальными врачами — психиатрами. Обращение к психологу у меня проблем не вызывало давно — это специалист, который поможет разобраться в сложной ситуации, но психолог работает со здоровыми в целом людьми. А психиатр — это врач для настоящих больных, как я считала. Для тех, кто сидит в желтом доме, видит шмыгающих собак и чертей. Страх оказаться среди таких больных — не физически оказаться, а быть социально к ним приписанной — сидел где-то глубоко и усугублял ситуацию. Запрут, запрут, как Иванушку Бездомного, твердил внутренний страх, будут психом называть. Накладываясь на неадекватность депрессивного состояния, этот страх мешал даже подумать об обращении к психиатру. Почему на этом остановилась отдельно? Потому что мой личный опыт проживания депрессий — не один год, не два и даже не пять. Впрочем, по порядку.

«Наши представления о психических болезнях всегда были пессимистичными. Люди уверены, что от них нельзя избавиться, однако девять из десяти покидают нашу больницу здоровыми и счастливыми», — говорит один из врачей в фильме Стивена Фрая «The Secret Life of the Manic Depressive». Другой врач в этом же фильме сравнивает заболевание с астмой — его нельзя вылечить совсем, но можно уменьшить количество и интенсивность приступов.

Много лет я периодически впадала в ужасное состояние, которое адекватно оценить не могла. Оно могло длиться несколько дней, а иногда растягивалось на месяцы. Со стороны я просто выглядела более заторможенной, часто плакала без причин, или была более тревожной и нервной. Изнутри я чувствовала сначала усталость, потом тоску, потом пропадали по очереди все желания, я переставала справляться с элементарной работой, от этого впадала в панику. Я не могла понять, почему я не успеваю ничего, почему мне так тяжело, я чувствовала себя неудачницей, обманщицей, абсолютным ничтожеством. До определенного времени мне удавалось как-то переждать это время и выкарабкаться из черноты. Но каждая новая депрессивная фаза протекала все тяжелее. Окружающий мир терял краски, еда — вкус, в надежде дать хоть что-то вкусовым рецепторам и мозгу, желающему счастья, я ела в огромных количествах сладкое, но легче не становилось. Мне с большим трудом давалось элементарная домашняя работа — вымыть пол представлялось подвигом, уборка пыли или смена кошачьего наполнителя представлялись неимоверно трудной задачей. Я не говорю уже о работе, которой я могла бы зарабатывать — уходила способность выполнять даже простые задачи, на двадцатиминутную работу я тратила от двух-трех часов до нескольких дней (в тех случаях, когда не могла себя заставить за нее взяться вообще).

В этом году я поняла, что деградирую интеллектуально, впервые то, чем я гордилась всегда — мой ум и способность ясно мыслить — внезапно исчезли. С огромным трудом я подбирала слова для простейших мыслей, в голове не задерживалась никакая информация, я перестала понимать слова в процессе чтения, само чтение давалось с трудом. Я не могла вспомнить не только давние события, но и мысли пятиминутной давности, я не помнила, кому и что говорила, и кто и что говорил мне. Все, что я могла — сидеть у стенки и тупо смотреть сериалы, причем сейчас я не могу даже вспомнить, что я тогда смотрела (кроме пары фильмов, которые, видимо, пришлись на периоды просветлений). Будучи неадекватной, я посчитала эти признаки, наряду со всеми прочими, признаком того, что я обременяю эту землю, и мне пора. Я составила план, как и что сделать, написала завещание. Меня останавливала только мысль о близких.

Я должна сказать, что это не первый случай, когда я думала о смерти с такой навязчивостью и решительностью, скрывая при этом мысли от окружающих. В 2009 году в середине июля у меня был острый период, который длился недели две, на фоне болей в спине зрела твердая уверенность, что я должна уйти. При этом я активно работала, где-то даже шутила, общалась с людьми, и только один раз это прорвалось наружу в подзамочной записи ЖЖ. Спас меня в тот раз откровенный разговор с Мишей, за что ему огромное спасибо. Кстати, мы так привыкли бросаться словами, не вкладывая в их истинного смысла, что за многократно сказанным «все так плохо, что жить не хочется» иногда можем не заметить настоящее нежелание, а не простой выпуск пара.

Вернусь к последнему опыту. Близкие ничего не подозревали — я им не рассказывала, ощущая себя ничтожеством и мучаясь чувством вины за все, что делала, а в особенности за то, чего не делала, хотя должна была делать. Я считала себя слабой и безвольной, какой-то дефективной, раз не могу взять себя в руки. Иногда мне становилось совсем невыносимо, и отголоски этого просачивались в ЖЖ для узкой группы близких. Я по-прежнему считала, что справлюсь сама, но все больше хотелось просто незаметно исчезнуть. В этой молчаливости страданий — один из признаков расстройства: мне было невыносимо стыдно за себя, за свою слабость, тупость, никчемность, невыполнение обязательств, за внезапные слезы, которые я расценивала как жалость к себе. В самый острый период, на пике депрессии, я испытывала глубочайшее омерзение к себе: и внешний, и внутренний мир представлялся мне миром скользкой жабы или таракана, чего-то мерзкого и до того неприятного, что мне было мучительно больно не только смотреть в зеркало, но и видеть свои руки или ноги, например. Я закрывала глаза, только чтобы не встречаться с собой, но это было невозможно, потому что я продолжала себя чувствовать. Мне не хотелось, чтобы хоть кто-то узнал о том, насколько я отвратительна. По утрам я не хотела просыпаться, потому что не видела, зачем это надо делать, ведь у меня нет будущего. К вечеру мне почти всегда становилось немного легче, и я думала: ну вот завтра, в таком случае, я, наверное, смогу поменять наполнитель в лотках. Но наступало завтра, и энергии менять наполнитель у меня уже не было, как будто сон не давал отдыха, а выматывал дополнительно.

Смотрите так же:  Панки с синдромом дауна

К счастью, еще в начале этого периода (длился он больше полугода) мне порекомендовали обратиться к телесно-ориентрованному терапевту, и физические упражнения постепенно сгладили остроту этой фазы. Отпуск, проведенный у моря, тоже немного взбодрил, хотя умственные способности и психика по-прежнему были расшатаны. В день перед отъездом из Одессы я поняла, что ничего не прошло, и меня накрыло по новой.

Зато благодаря подготовительным шагам в виде пары бесед с психологами, физическим упражнениям, поездке к морю в компании людей, которым я доверяю, а также — как это ни глупо — другому слову для обозначения психиатра (психоневролог) у меня впервые за много лет самостоятельной борьбы с депрессией появилась твердая уверенность в том, что нужно обратиться к врачу. Кроме того, я видела, что моим близким нестабильность моего состояния и то, что они ничего не могут сделать, приносит дополнительные страдания.

Результатом обращения к врачу стал диагноз «биполярное расстройство II типа в депрессивной фазе (что в советской медицине называлось МДП)». Суть именно этого типа аффективного расстройства в том, что психика периодически находится либо в фазе депрессии, либо в фазе гипомании (высокая активность, снижение потребности в сне, постоянно приподнятое настроение, высокая работоспособность), либо — слава богу, бывает и такое — в нормальном состоянии. Для меня было шоком узнать именно этот диагноз, я думала, у меня клиническая депрессия (другой тип аффективного расстройства). Я боялась, что придумала себе симптомы болезни, потому что была увлечена Джереми Бреттом, страдавшим от БАР, правда, I типа. Я сомневалась в диагнозе даже во время лечения в стационаре, куда мне настоятельно рекомендовали обратиться. Однако сейчас, оканчивая лечение, я вижу, что врачи (а диагностировали меня последовательно три врача, не один) были правы.

К стационару я морально готовилась, в первую очередь посмотрев фильм Стивена Фрая «The Secret Life of the Manic Depressive», и он еще больше укрепил меня в желании вылечиться. Особенно впечатлила в этом фильме девушка, которая хотела стать писательницей, но не могла написать ни строчки. Она сказала психотерапевту: «Можно подумать, что человек, находящий в депрессии, может писать о ней. Это не так: человек, находящийся в депрессии, не может писать вообще ни о чем». Именно страх того, что я никогда больше ничего не создам, а память и способность мыслить ко мне не вернутся, если я не буду лечиться, помог мне перебороть другой страх.

Я ужасно боялась стационара, причем, чего конкретно я там боюсь, объяснить не могла, мне просто было страшно. Оказалось, что стационар при МНИИП Росздрава — это не страшно, врачи действительно знают свое дело и хотят помочь. Я видела других пациентов — нормальные люди, такие же, как я, хотя колебания в их настроениях я тоже замечала, кто-то из них находился в стационаре не в первый раз, и это меня почему-то успокоило, показалось похожим на профилактическую чистку. Первую неделю, при подборе терапии, было тяжело (большинство противотревожных препаратов снижают давление), но какой был кайф после капельницы вдруг почувствовать мир цветным и добым ко мне, а голову — внезапно ясной! Помимо лекарств и режима, мне назначили беседы с психотерапевтом, которые также сыграли в лечении не последнюю роль. Находясь в больнице, я обрабатывала давно отложенные фотографии, в своем темпе, не стараясь куда-то успеть и кому-то что-то доказать. Сходила на занятие в группу арт-терапии, рисовала. Посетила пару раз тренажерный зал. В процессе подбора лекарственной терапии мне меняли препарат и дозировки, показательным для меня стала смена лекарства после того, как мне было очень хорошо — так хорошо, что мне хотелось чуть ли не летать. Потом я поняла, что это могло стать началом противоположной фазы, и правильно, что я выбрала стационарное лечение, в домашних условиях я посчитала бы этот признак выздоровлением, а это совсем не так.

Первыми вернулись интеллектуальные функции организма, я стала читать и понимать, что читаю. Сразу после возвращения из больницы я смогла без труда взяться за английский на LiguaLeo. Следующим стало возвращение желания жить в чистоте, и я постепенно начала приводить квартиру в порядок. Мне захотелось вкусной еды, и я снова стала готовить, чувствуя запахи и вкусы. Некоторые функции организма все еще восстанавливаются, например, в потенциально стрессовой ситуации у меня все-таки еще непроизвольно дрожат руки и пластика становится несколько деревянной — многолетние мышечные зажимы демонстрируют свою готовность отреагировать на стресс так, как умеют. Остается пока еще гнев, раздражительность, слезливость и снижение самооценки в период ПМС, но это можно просчитать заранее и быть готовой.

После выхода из больницы я еще два с половиной месяца пила антидепрессант, причем дважды наблюдала у себя ухудшение (оба раза из-за стрессовых ситуаций), и врач менял дозировку. После праздников у меня остался из лекарств только нормотимик, чувствую я себя хорошо. Я хочу работать, я довольна собой, я нравлюсь себе в зеркале (внимание — несмотря на значительно увеличившийся вес!), я не считаю себя ничтожеством и — самое главное — я хочу жить. Мне не верится, что произошло чудо, и из овоща, который к тому же чувствует себя гнилым овощем, я стала снова нормальным человеком. Ни в коем случае я не хочу обратно, мне не нравится мрачно и байронически страдать. Может быть, кому-то весело поиграть в страдания, но почувствовать это все изнутри в полной глубине — беспросветность и ужас. Поэтому на шутку «У вас кончается депрессия, продлевать будете?» мне хочется закричать «Нееееет!».

Я рада, что наконец-то, после стольких лет, я и мои близкие знают, что со мной, что от меня можно ждать и как сохранять баланс. Я рада, что преодолела глупый страх социального клейма и выбрала собственное здоровье, а не соответствие чьим-то представлениям о нормальном человеке. Знаю, что сейчас именно этот вид аффективного расстройства считается «модным» — из-за маниакальных симптомов и той работоспособности и свободы, которую они дают, а также из-за всплеска внимания к БАР в Америке, где его диагностируют даже детям. В моем случае приступы мании особого успеха мне не принесли из-за того, что я хваталась сразу за несколько проектов и не могла довести почти ничего до конца, быстро переключая внимание на все новые и новые раздражители. В юности эти приступы принесли мне (и не только мне) не меньше вреда, чем депрессивные фазы, поскольку сочетались с неумеренным потреблением алкоголя.

Психика — такой же уязвимый и нуждающийся во внимании человеческий орган, как и другие, более осязаемые, который, к тому же, влияет на весь организм в целом. Когда заболевает психика, ее нужно лечить так же, как лечат тело — при гриппе или простуде, при переломе или травме, со всей серьезностью и ответственностью. Я не знаю, будут ли у меня еще приступы депрессии или гипомании, или мне удастся сохранить колебания настроений в близости к норме. Но я по крайней мере знаю теперь, с чем имею дело, и это уменьшает шансы обострений процентов на тридцать. Кроме того, близкие знают, что от меня можно ожидать, и могут помочь, если я вдруг потеряю контроль над собой. Фрай спрашивал в своем фильме многих, с кем беседовал, жалеют ли они о том, что родились с этим расстройством? Большинство ответили — нет. И я, несмотря на то, что мне довелось пережить совсем недавно очень тяжелую депрессию, тоже скажу «нет, не жалею», потому что это моя жизнь, и мои чувства, как ужасные, так и прекрасные.

Я написала этот пост не для того, чтобы меня жалели, и не для того, чтобы похвастаться (а вот я как Кэтрин Зета-Джонс!), кроме того, писать в открытой записи такие вещи о себе, не будучи защищенной высоким доходом или знаменитым именем, довольно страшно. Но мне когда-то очень помог фильм Фрая, и чем больше я узнавала историй реальных людей с этим диагнозом, тем легче мне становилось осознать собственные проблемы, примириться с собой и найти решение. Я надеюсь, что этот пост принесет кому-нибудь, хотя бы одному человеку, реальную пользу, позволит почувствовать себя не одиноким, например, или подтолкнет к принятию решения обратиться за помощью. Здоровья вам!

Другие статьи

  • Социальный центр помощи семьи и детям выборгского района Наш основной адрес: Санкт-Петербург, 2-й Муринский пр., д.19, лит.Е Телефон: +7 (812) 294-28-76. Факс: (812) 294-05-17 E-mail: [email protected] До нас можно добраться на: - трамваях №55, 40 до остановки "улица Обрели", - трамваях №20, 21 и автобусе №86 до […]
  • Ребенок спит 15 минут и просыпается Ребенок спит 15 минут и просыпается Как уложить спать снова? Как уложить спать снова? Сообщение kiwkoblood » Сб янв 31, 2015 18:37 Как уложить спать снова? Сообщение Лю » Сб янв 31, 2015 23:20 kiwkoblood , поскольку время первого просыпания примерно известно, я […]
  • Ребенок в 1 год спит 3 раза Сколько раз в день положено спать ребёнку после года? Здравствуйте! Нашему сынку 1 год 22 дня. Спит 2 раза днём. Утром в 10−11 и после обеда в 14−15. Спит по 40−50 минут. Укачиваемся долго. Вечером ложится спать в разное время — когда в 21 ч., 22 ч., а вчера уже […]
  • Центр развития детей сообщество В сентябре в Башкирии появится Центр развития и поддержки одаренных детей УФА, 21 фев 2019. /ИА «Башинформ», Гульфия Акулова/. В Башкирии к сентябрю текущего года должен появиться региональный Центр развития и поддержки одаренных детей. Об этом сообщил на коллегии […]
  • Формирование личности смирнова Формирование личности смирнова В недавнем прошлом конечной целью образования и воспитания объявлялось формирование гармонично развитой личности, сочетающей в себе духовное богатство, нравственную чистоту и физическое совершенство [1, c. 163]. Ныне эта цель формально […]
  • Развитие речевого творчества дошкольников презентация Презентация по логопедии на тему: Презентация "Особенности речевого творчества дошкольников" Презентация "Особенности речевого творчества дошкольников" может использоваться для выступления на педагогическом совете или методобъединении . Предварительный […]