Модели стресса крыс

Модели стресса крыс

Кликните на иллюстрации ,
чтобы увеличить.

Причины гипертонической болезни, несмотря на интенсивные исследования в этой области, остаются неизвестными. В многочисленных работах установлена роль некоторых факторов («факторов риска»), таких как наследственность , возраст, пол, особенности диеты, вес и т.д., которые могут влиять на формирование артериальной гипертонии. Одним из таких факторов является эмоциональный стресс. Для изучения влияния генетической предрасположенности к эмоциональному стрессу на формирование устойчивой артериальной гипертонии учеными института была селекционирована линия крыс НИСАГ (наследственная индуцированная стрессом артериальная гипертензия) с повышенной чувствительностью к стресирующим воздействиям, что выражается в повышении артериального давления при эмоциональном стрессе. Крысы линии НИСАГ являются адекватной экспериментальной моделью наследственно обусловленной стресс чувствительной артериальной гипертонии. На этой модели хорошо воспроизводятся все признаки и симптомы, свойственные гипертонической болезни человека. Это создает условия для проведения совершенно оригинальных и имеющих огромное практическое значение для медицины работ по выяснению генетико-физиологических механизмов формирования гипертонической болезни. Создание такой модели делает возможным проведение таких экспериментов, постановка которых в клинике является практически неосуществимой. Новая линия крыс может быть использована также для проведения поиска и испытания действия вновь синтезированных или полученных из естественных источников противогипертензивных препаратов.

В настоящее время в мире существует несколько линий крыс, которые используют в качестве генетических моделей гипертонической болезни человека. Представляемая нами линия НИСАГ выгодно отличается от этих и других генетических моделей гипертонической болезни тем, что при селекции крыс НИСАГ использовали фактор стресса. Как известно, фактор стресса является важнейшим в этиологии гипертонической болезни. Данная линия характеризуется повышенным артериальным давлением в условиях эмоционального стресса: 190-208 мм рт. ст. у самцов и 180 мм рт. ст. у самок. Базальный уровень артериального давления также повышен у этих крыс: 160-166 мм рт. ст. у самцов и 143-149 мм рт. ст. у самок.

ПОТЕНЦИАЛЬНЫМИ ПОТРЕБИТЕЛЯМИ крыс линии НИСАГ могут быть медицинские и академические научные учреждения, нуждающиеся в детально разработанной модели артериальной гипертензии (гипертонической болезни человека)

УРОВЕНЬ И МЕСТО ПРАКТИЧЕСКОЙ РЕАЛИЗАЦИИ

Пока Институт цитологии и генетики СО РАН является монопольным обладателем этой экспериментальной модели, что создает условия для проведения совершенно оригинальных и имеющих огромное практическое значение для медицины работ по выяснению генетико-физиологических механизмов формирования гипертензивного статуса и гипертонической болезни у человека. Создание такой модели делает возможным проведение таких экспериментов, постановка которых в клинике является практически неосуществимой.

Заявка на получение патента не подавалась

Договор на поставку животных и выполнение анализов.

Модели стресса крыс

По всем вопросам, связанным с работой в системе Science Index, обращайтесь, пожалуйста, в службу поддержки:

Депрессия является одной из актуальных проблем современности. Антидепрессивный эффект аскорбата лития является коренным изменением в потенциальном лечении психо-эмоциональных расстройств.

‘> Входит в РИНЦ ® : нет

‘> Цитирований в РИНЦ ® : 1

‘> Входит в ядро РИНЦ ® : нет

‘> Цитирований из ядра РИНЦ ® : 0

‘> Норм. цитируемость по журналу:

‘> Импакт-фактор журнала в РИНЦ:

‘> Норм. цитируемость по направлению:

‘> Дециль в рейтинге по направлению:

‘> Тематическое направление: Clinical medicine

Нейротропные эффекты бензилпенициллина в экспериментальных моделях стресса у крыс Калуев Алан Валерьевич

Данный автореферат диссертации должен поступить в библиотеки в ближайшее время
Уведомить о поступлении

Диссертация — бесплатно , доставка 10 минут , круглосуточно, без выходных и праздников

Автореферат — 240 руб., доставка 1-3 часа, с 10-19 (Московское время), кроме воскресенья

Калуев Алан Валерьевич. Нейротропные эффекты бензилпенициллина в экспериментальных моделях стресса у крыс : диссертация . кандидата биологических наук : 03.00.13.- Киев, 2002.- 150 с.: ил. РГБ ОД, 61 03-3/285-X

Содержание к диссертации

Глава 1. Обзор литературы: физиологическая активность пенициллинов

Глава 2. Экспериментальные модели стресса 22

Стрессорный ульцерогенез 23

Поведенческие модели стресса

Тест Порсолта, норковая камера, вертикальный экран-сетка, крестообразный приподнятый лабиринт, черно-белая камера, приподнятая открытая платформа, модель «подвешивание за хвост».

Модель хемо-индуцированного эпилептогенеза 41

Глава 3. Методы экспериментальных исследований 43

Стрессорный ульцерогенез, вызванный плаванием 43

Поведенческие модели стресса 45

Поведенческие эффекты комбинации бензилпенициллина и ГАМК-литиков коразола и пикротоксина 54

Модель хемо-индуцированного эпилептогенеза 55

Статистическая обработка данных 57

Глава 4. Результаты экспериментальных исследований и их обсуждение 57

1. Антистрессорное антиязвенное действие бензилпенициллина при стрессе 57

2. Изменение поведения при действии бензилпенициллина 62

Межтестовый анализ эффектов бензилпенициллина при стрессе 80

Поведенческие эффекты бензилпенициллина в некоторых блиц-тестах на стресс 87

3. Изучение влияния бензилпенициллина на ГАМК-ергические механизмы при стрессе 99

Поведенческие эффекты комбинации бензилпенициллина и ГАМК-литиков в крестообразном приподнятом лабиринте 99

Влияние бензилпенициллина на коразоловые и пикротоксиновые судороги 112

4. Общее заключение 117

Практические рекомендации 121

Список работ, опубликованных по теме диссертации 121

Список литературы 123

Условные обозначения и единицы измерения 148

Аннотация на русском и английском языках 149

Введение к работе

Стресс характеризуется комплексным воздействием на нейрогуморальные механизмы организма и сопровождается выраженными изменениями поведения человека и животных [Селье Г., 1967; Айрапетянц М.Г., Вейн A.M., 1992; Симонов П.В., 1993; Хананашвили М.М., 1998]. Стресс и поведение, связанное с ним, представляют собой область, в которой сегодня наиболее активно работают нейрофизиологи мира. За последние десятилетия накоплены обширные сведения о нейротропном действии пенициллинов. Было показано, что данная группа препаратов способна воздействовать на нервные механизмы, связанные с системой гамма-аминомасляной кислоты, ГАМК [Olsen R.W., McDonald R., 1994]. Роль центральной ГАМК-ергической системы в регуляции поведенческих реакций на стресс, в том числе состояния тревожности, хорошо изучена [Судаков К.В., 1987; McNaughton N., 1993]. При этом, несмотря на обилие данных по нейрохимии пенициллинов, мало известно об их способности влиять на центральные процессы и механизмы, в том числе действовать на поведение при стрессе. В литературе по данному вопросу крайне мало сведений, и поэтому изучение поведенческих эффектов пенициллинов в различных моделях стресса представляет собой актуальную самостоятельную научную задачу. В настоящей работе была также сделана попытка при помощи нейротропного препарата бензилпенициллина (БП) изучить внутрицентральные физиологические механизмы, лежащие в основе регуляции поведенческих реакций животных на стресс различного генеза.

Цель работы: Исследовать особенности поведения животных при стрессе на фоне действия БП и изучить возможные физиологические внутрицентраль-ные механизмы, лежащие в основе нейротропных, стресс-тропных свойств БП.

Изучить поведенческие изменения, вызываемые при действии БП в серии экспериментальных моделей стресса различной природы (стрессорное яз-вообразование, вызванное плаванием, тест «вынужденного плавания» Порсол-та, норковая камера, вертикальный экран, крестообразный приподнятый лабиринт, тест «подвешивание за хвост», приподнятая платформа, черно-белая камера);

провести сравнительный анализ стрессорных моделей с точки зрения выраженности стресс-тропного действия БП в указанных тестах и в зависимости от природы и силы использованных стрессоров;

исследовать возможность действия БП на ГАМК-ергические механизмы при стрессе (в моделях эпилептогенеза и тревожности в крестообразном приподнятом лабиринте, вызванных ГАМК-литиками коразолом и пикротокси-ном) и тем самым оценить значение центральных ГАМК-ергических механизмов в регуляции поведенческих реакций животных при стрессе.

Научная новизна исследования.

В работе впервые осуществлено исследование особенностей поведения крыс в серии различных поведенческих моделей стресса крыс на фоне действия широкого диапазона доз нейротропного препарата БП. Выявлены быстро-активируемые антистрессорные, антитревожные эффекты, вызываемые БП. Впервые на поведенческом уровне проведено исследование возможных ГАМК-ергических медиаторных механизмов при стрессе, на которые оказывает корректирующее действие БП, и экспериментально подтверждена роль данных механизмов при стрессе различной природы.

Теоретическая и практическая значимость работы.

Результаты исследования позволяют расширить представления о роли центральных неиромедиаторных механизмов при стрессе различной природы и свидетельствуют о важной роли ГАМК-ергической системы в регуляции стрессорного поведения животных. В работе получает дальнейшее подтверждение концепция о положительном антистрессорном эффекте умеренного физиологического возбуждения ЦНС. Полученные данные также существенно дополняют сведения о спектре физиологически активных свойств пеницилли-новых соединений и могут служить базой для создания на их основе эффективных стресс-протективных нейротропных препаратов.

Результаты работы были доложены и обсуждались на заседаниях кафедры физиологии человека и животных биологического факультета МГУ (1993-1996, 2002), 3-й Международной школе по нейробиологии (Иерусалим, 1994), 19-й Ежегодной конференции Европейской нейробиологической ассоциации (ENA, Вена, Австрия, 1994), на XIX Международном конгрессе нейропсихо-фармакологов (CINP; Вашингтон, США, 1994), семинарах Медицинских школ Бристольского и Бирмингемского Университетов (Великобритания, 1995, 1996), Ежегодной конференции Международного общества по изучению нейробиологии поведения (IBNS, Сантьяго-де-Компостелла, Испания, 1995), 8-й Сардинской школе по нейробиологии (Кальяри, Италия, 1995), на Ежегодных съездах Британского общества психофармакологов (Кембридж, 1995) и Британского физиологического общества (Оксфорд, 1995), на 33-м Международном конгрессе физиологических наук (С-Петербург, 1997), семинарах Института физиологии им. А.А.Богомольца АН Украины и семинарах кафедры физиологии человека и животных биологического факультета КНУ им. Тараса Шевченко (Киев, 1998-1999), II и III Междисциплинарных конференциях по

нейробиологии (Киев, 1998, 1999), на заседаниях Научно-технического совета Центра физиолого-биохимических проблем (1999-2002), а также конференции, посвященной 160-летию кафедры физиологии Киевского Университета (2002).

Публикации. Результаты исследования изложены в 18 публикациях. Работа выполнена при поддержке Государственной научной стипендии Президента Российской Федерации и грантов Европейской Нейробиологической программы.

Объем и структура диссертации. Диссертационная работа изложена на 150 страницах печатного текста. Диссертация состоит из введения, обзора литературы (2 главы), описания применяемых методов, изложения результатов собственных исследований и их обсуждения, общего обсуждения, выводов, практических рекомендаций и списка литературы. Работа иллюстрирована 16 рисунками и 14 таблицами. Список литературы включает 230 источников, из них 164 на иностранных языках.

Общее примечание. Настоящая работа была начата диссертантом в период обучения на кафедре физиологии человека и животных Биологического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова (зав. акад. РАМН проф. И.П.Ашмарин) и продолжена на базе Центра физиолого-биохимических проблем (ЦФБП, Киев). Отдельные эксперименты проводились на базе Медицинской школы Бристольского Университета Великобритании (зав. проф. Д.Натт). Научная идея проведения данного исследования действия пенициллиновых препаратов в моделях стресса принадлежит акад. РАМН проф. И.П.Ашмарину совместно с д.б.н. проф. Г.Е.Самониной (МГУ). Автор выражает признательность И.П.Ашмарину за все рекомендации и указания, а также поддержку во время выполнения части экспериментов на руководимой им кафедре. Автор выражает личную признательность Г.Е.Самониной за ценные практические указания при изучении ульцерогенеза и полезные критические замечания по работе, а также

д.б.н. А.П.Зарубиной. Следует выразить благодарность проф. Д.Натту из Бристольского Университета (за дискуссии о механизмах тревожности и обсуждение некоторых полученных данных), а также проф. Р.Роджерсу из Лидского Университета (за комментарии и советы по поводу анксиотропных свойств ГАМК-активных препаратов и личный интерес к результатам исследований). Автор искренне благодарит за полезную дискуссию всех коллег и сотрудников.

Стрессорный ульцерогенез

Классической моделью стресса является язвообразование слизистых желудка [Селье Г., 1982], используемое как при изучении стресс-тропного действия препаратов с заранее известными свойствами, так и для выявления новых классов стресс-тропных веществ [Overmier J.B. et al, 1997]. Патогенез СОЖ традиционно рассматривается как результат дисбаланса между защитными и агрессивными факторами при непосредственном участии нейрогуморальных механизмов [Барановский Ю.А., 1991; Циммерман Я.С., 1992; Ашмарин И.П. и др., 1992, 1996; Филаретова Л.П. и др., 1995, 1996; Нижевич А.А. и др., 1996; Овсянников В.И., 1996; Brooks F.P., 1985]. Агрессивные факторы СОЖ — низкие рН, пепсин и лизосомные ферменты — считаются основными факторами патогенеза СОЖ при стрессе [Ашмарин И.П. и др., 1992]. Снижение кровотока в СОЖ и накопление там продуктов окисления и повреждающих ткани свободных радикалов также приводит к поражению СОЖ и развитию ульцерогенеза. Обсуждается важная роль бактериальной микрофлоры в патогенезе СОЖ [Зайцева К.К., 1991; Преображенский В.Н. и др., 1991; Зверков И.В. и др., 1996; Goodwin C.S. et al, 1986]. Важна также и роль психофизиологических факторов в патогенезе СОЖ [Березин Ф. и др., 1993], позволяя рассматривать язвенную болезнь в качестве классического психосоматоза и выдвигая психофизиологическую дезадаптацию на первое место среди причин ее возникновения. При обострениях болезни усиливалась чувствительность пациентов к фрустрирующим воздействиям и «негативная» фиксация [Березин Ф. и др., 1993]. Для больных язвенной болезнью хара ктерны повышенная тревожность, депрессивные реакции и стремление к ограничению контактов с окружающими [Березин Ф. и др., 1993]. Таким образом, следует особо подчеркнуть двухстороннюю связь патогенеза СОЖ с социально-психологическими и психическими факторами. С одной стороны, это позволит при анализе результатов наших экспериментов провести параллели между эффектами препарата на ульцерогенез и его влиянием на поведение при стрессе. С другой стороны, связь патологии СОЖ со стрессом справедливо распространить не только на психический, но и на любой другой вид стресса вообще. Так, появление язвочек ЖКТ, является объективным фактором стресса и одной из стандартных реакций на стресс компонентой «триады» общего адаптационного синдрома [Селье Г., 1982]. Отмечается безотносительность данной реакции к разновидностям стресса — физической, психо-эмоциональ-ной и т.д. Это указывает на универсальный характер ульцерогенеза при стрессе, и позволяет рассматривать его как удобный маркер биологического стресса и его эффективную экспериментальную модель [Overmier J.B. et al., 1997].

Смотрите так же:  Боязнь нового болезнь

Поведенческие модели стресса. Воздействие стресса на организм носит целостный характер сразу на многие его физиологические системы, включая поведение [Селье Г., 1982; Судаков К.В., 1987; Каплан Г.И., Сэдок Б.Дж., 1994]. Поэтому особое внимание следует уделить изучению эмоционального поведения животных в различных экспериментальных моделях стресса [Бу-реш Я. и др., 1991; Крупина Н.А. и др., 1996; Dunn A., Berridge К., 1987; Grie-bel G. et al., 1993, 1996; Willner P., 1993, 1995]. Наиболее часто встречающиеся проявления стресса в поведении — состояния страха или тревожности, к которым при переходе в хроническую стадию добавляется депрессивно-подобные состояния [Бачериков Н.Е. и др., 1989, Андрющенко А.В., 1995; Gray J., 1974; Cassano G.B. et al., 1992]. При этом именно тревожность является наиболее часто встречающимся спутником эмоционального стресса, своего рода «первым эшелоном» реакций ЦНС на стрессор, биологический смысл которых заключается в мобилизации резервов организма для избежания угрозы [Каплан Г.И., Сэдок Б.Дж., 1994; Ковалев Ю.В., 1995; Zacharko R.M., Anisman Н., 1989]. Тревожность — это эмоциональное состояние, характеризующееся ощущением ожидания грозящей опасности [Салтыков А.Б. и др., 1996; Фрейд, 1991; Gray J., 1974; Costa Е., 1985]. Оно часто встречается в норме и патологии, и тесно взаимосвязано с биологическим стрессом [Бачериков Н.Е. и др., 1989; Каплан Г.И., Сэдок Б.Дж., 1994; McNaughton N., 1993; File S.E., 1996; Flaherty C.F. et al., 1998]. В психиатрии тревога входит в целый кластер различных осознанных/неосознанных форм тревожностных реакций, включая панические атаки, фобии, пост-травматический стресс, депрессии и т.д. [Аведисова А.С. и др., 1995; Ковалев Ю.В., 1995; Coupland N.J., Nutt D.J., 1995]. Следует, однако, дифференцировать собственно тревожность от близкого ей состояния страха, при котором ощущение направлено на конкретную опасность или причину, а не представляет собой ожидание неконкретной, «диффузной», безобъектной угрозы [Чайченко Г.М., 2001; McNaughton N., 1993]. Последнее подчеркивает ценность тревоги как показателя «готовности страха» [Фрейд, 1991] или реакции на «внутреннюю, смутную, противоречивую опасность» [McNaughton N., 1993; Каплан Г.П., Сэдок Б.Дж., 1994]. Отмечают также важную роль когнитивных механизмов (особенно памяти) в формирования тревожности [Салтыков А.Б. и др., 1996; File S.E., 1993, 1995; Kalueff A.V., Nutt D.J., 1997]. Тревожность — это одна из реакций на стресс вообще, представляющая собой его «эмоционально окрашенную перцепцию» [Вилюнас В.К., 1990; Селье Г., 1982; Чайлахян Л.М., 1992]. При изучении тревожности у животных невозможно непосредственно оценить и измерить ее путем опроса, как это делается на людях, и для этого используют модели [Costa Е., 1985]. В нейроэтологии тревожности используются тесты-модели двух категорий [Maier S.F., 1993]. В тестах первой группы провоцируется конфликт, обычно — поощряя и наказывая один и тот же поведенческий ответ, при этом степень ингибирования умовнорефлекторного ответа отражает уровень тревожности животного [Leonard В.Е., 1989]. Второй тип тестов (большая часть их которых использована в данной работе) основан на анализе спонтанного поведения при помещении животных в незнакомую для них среду [Griebel G. et al, 1993, 1996; Salum et al, 2000]. Ожидание потенциальной опасности и новизна/неопределенность окружающей среды в этих тестах порождают тревожность. При этом степень ингибирования поведения (прежде всего, исследовательской активности как самостоятельной потребности в получении информации о новых стимулах с невыясненным прагматическим значением [Симонов П.В., 1993]) будет объективно отражать уровень тревожности [Gray J., 1974; Maier S.F., 1993; Salum et al., 2000]. Данная активность будет максимальна в самом начале (соответствуя внешне программе случайного поиска), однако будет плавно снижаться по мере привыкания животного к новым условиям в ходе его ориентировочно-исследовательской деятельности и накопления первичной информации [Салтыков А.Б. и др., 1996]. В данной ситуации в поведении животного сталкиваются две противоположные тенденции — боязнь нового и тяга к нему, а тревожные тесты строятся на балансе двух данных мотиваций. Более того, некоторые из тестов используют не просто новизну окружающей среды, а делают ее более аверсивной для животного — например, используя высоту, открытые и освещенные пространства и т.д. [File S.E., 1995, 1996, 2001]. При этом возникающая аверсия условий теста вызывает у людей и животных страх и тревожность, которые могут быть скорректированы введением анксиолитиков [Stanford S.C., 1996]. Важно отметить, что в данных тестах для выявления тревожности в том или ином виде используются стрессоры и анализируется реакция на них. Отмечается, однако, мягкий характер таких стрессорных воздействий, отличный, например, от возможных более жестких условий (которые в ряде случаев полезны при моделировании депрессивных состояний) [Stanford S.C., 1996]. В частности, на этом основаны такие поведенческие тесты как КПЛ, норковая камера, вертикальный экран, черно-белая камера и другие, о которых пойдет речь ниже.

Стрессорный ульцерогенез, вызванный плаванием

В опытах было использовано 340 беспородных белых крыс (самцов, самок массой 150-200г). Животные во всех экспериментах содержались в виварии группами по 10 особей как минимум две недели до начала экспериментов, не получая пишу за 48 часов до опытов. Для избежания копрофагии дно садка заменялось на решетчатую сетку с поддоном. Доступ к воде был свободным. До начала опыта животным внутрибрю-шинно вводили 0.2 мл препарата: контрольным животным — 0.5%-ный раствор новокаина, животным опытных групп — раствор натриевой соли БП в 0.5%-ном растворе новокаина. Новокаин вместо физиологического раствора применяли для купирования болевой реакции крыс на введение БП, что могло быть дополнительным стрессогенным фактором. Растворы разводились в день эксперимента за час до введения. Температура растворителя была предварительно доведена до комнатной. В работе использовали дозы 6, 30, 60, 120 и 150 мг/кг для БП. Указанные дозы были эквивалентны 1, 5, 10, 15, 20 и 25 ОСД, обычно применямых в терапии для БП. Эксперименты проводились в дневное время суток в промежутке между 14 и 17 часами. Препараты вводили за 48 часов и (или) за 1 мин до стресса. Затем животных всех групп метили водоустойчивой краской и подвергали стрессу — плаванию в бассейне в течение 1 часа. Для большего стресса одновременно в бассейн загружалось 20-30 крыс, по 10-15 особей из опытной и контрольной групп. Бассейн представлял собой прямоугольный аквариум 80 х 80 х 130 см, сделанный из прочного прозрачного оргстекла и закрывающийся сверху сеткой. Уровень воды составлял 30 см. Температура воды была 20С. Иногда 1-2 крысы (в равной мере из опытных и контрольных групп) из 20-30 особей, плавающих в бассейне, тонули к моменту окончания эксперимента. Такие особи в дальнейшем не учитывались при анализе интенсивности ульцерогенеза. После плавания крысы извлекались из бассейна, после чего их немедленно умерщвляли эфиром и выделяли их желудки. В тот же день, сразу же после извлечения желудков, их рассекали по малой кривизне, промывали теплой водой и после растягивания на восковой подложке под бинокулярной лупой визуально оценивали состояние слизистой. При исследовании СОЖ учитывали следующие показатели повреждений: общую площадь точеных язвенных поражений, кв.мм (площадь каждого принимается равной 1 кв.мм), общую площадь локальных язвенных повреждений, кв.мм. В случае линейных язв их измеряли по длине (в мм), а ширина принималась равной 1 мм. Для итоговой оценки поражений СОЖ использовали показатель язвенного индекса, представляющий собой сумму площадей точечных и локальных язв в одном желудке (кв. мм). При анализе результатов под считывал ся усредненный язвенный индекс для каждой из групп.

Тест Порсолта. Эксперименты проводились на 120 белых беспородных крысах (самцах, самках) массой 200-240 г. Тестирование проводилось в вечернее время, в промежутке между 18 и 20 часами. В работе использовались животные группами по 5 особей. Препараты вводились опытным и контрольным животным по очереди. БП растворялся в дистиллированной воде в день эксперимента за час до его начала. Препарат БП вводился за 30 мин до теста в дозах 6, 30 и 60 мг/кг. Использовалось системное (і.р.) введение препарата в объеме 0.2 мл. Животным контрольной группы вводили дистиллированную воду в аналогичном объеме. После введения препаратов животные помещались на 30 мин в специальный садок. При тестировании крысы опускались в белый пластиковый цилиндр высотой 60 см и диаметром 50 см, в который на две трети была налита вода (температура 24С). Длительность теста составляла 6 мин, в течение которых регистрировалось поведение животных. Поведенческими показателями служили: латентность первого «зависания» (иммобильность 5 сек), а также суммарное время иммобильности (сек). Под иммобильностью подразумевалось полное отсутствие плавательных движений при пассивном удержании животного на воде. Норковая камера. Норковая камера представляла собой открытый пластиковый ящик коричневого цвета 60 х 60 х 60 см, одна из четырех сторон которого была сделана из прозрачного оргстекла. Пол ящика представлял собой квадрат из оргстекла, выкрашенный изнутри зелено-голубой краской. Пол был приподнят над дном ящика на высоту 3 см и был разделен тонкими белыми линиями на 9 квадратиков 20 х 20 см. По периметру квадратиков в полу были просверлены отверстия-»норки» диаметром 3 см. Эксперименты проводились на 90 белых беспородных крысах (самцах, самках) массой 220-250 г, ранее использовавшихся в черно-белой камере. Тестирование проводилось в вечернее время, в промежутке между 18 и 20 часами.В работе использовались животные группами по 20 особей. Препараты вводились опытным и контрольным животным по очереди. БП растворялся в дистиллированной воде в день эксперимента за час до его начала. Температура растворителя была предварительно доведена до комнатной. Препарат БП вводился за 45 мин до теста в дозах 6, 30 и 60 мг/кг. Использовалось системное (i.p.) введение препарата в объеме 0.2 мл. Животным контрольной группы вводили дистиллированную воду в аналогичном объеме. После введения препаратов животные помещались на 45 мин в специальный садок. При тестировании крысы плавно опускались в норковую камеру, где визуально регистрировалось их поведение. После каждого животного камера протиралась изнутри мокрыми и сухими салфетками. Длительность теста составляла 5 мин. В ходе эксперимента были использованы следующие поведенческие показатели: число пересеченных квадратиков (горизонтальная активность), стойки (вертикальная активность) и число обследованных отверстий-»норок» (исследовательская активность). Квадратик считался пересеченным, если животное пересекало своим туловищем какую-либо из его границ. Под обследованием «норки» подразумевалось опускание какой-либо части мордочки животного в отверстие в полу камеры. Отдельно регистрировали также неспецифическое поведение животных — число болюсов дефекации, частоту актов и суммарную продолжительность груминга в сек.

Вертикальный экран. Экран представлял собой металлическую сетку 1 х 1 мм, натянутую на деревяную раму 40 х 60 см толщиной 1см. В центре рамы была устроена вертикальная деревяная перегородка высотой 10 см и толщиной 1 см, разделяющая сетку на две части так, что можно одновременно тестировать двух животных. По краям (кроме нижнего) рама была обнесена аналогичного размера стенками. Сетка устанавливалась вертикально на самом краю стола на высоте 60 см от уровня пола. Снизу, на полу, под сетку подкладывали ветошь для смягчения удара при падении животного с сетки на пол. Эксперименты проводились на 90 белых беспородных крысах (самцах, самках) массой 230-250 г, ранее (с промежутками в 7 дней) использованных в черно-белой и норковой камере. Дополнительно было использовано 40 интактных крыс для повторного исследования дефекаций (см. ниже) в трех опытных и одной контрольной группах (п=10). Тестирование проводилось в вечернее время, в период между 18 и 20 часами. В работе использовались животные группами по 10 особей. Препараты вводились опытным и контрольным животным по очереди (п=10). БП вводился за 30 мин до теста в дозах 6, 30 и 60 мг/кг. Использовалось системное (i.p.) введение препарата в объеме 0.2 мл. Животным контрольной группы вводили дистиллированную воду в аналогичном объеме. После введения препаратов животное метилось индивидуально специальной краской и помещалось на 30 мин в специальный садок, откуда затем крыса помещалась на вертикальную сетку и плавно отпускалась, оставаясь висеть, зацепившись за сетку лапами. Продолжительность теста была ограничена 3 мин. Одновременно тестировались одна опытная и одна контрольная особи. Регистрировалось время удержания на сетке (сек). В случае, если в течение этого времени крыса падала вниз, ее сажали на сетку снова, в общей сложности до трех раз, все — в пределах 3 мин опыта. Подсчитывалость суммарное время удержания по всем трем повторам вместе. Учитывалась также латентность первого падения (сек). После эксперимента животные сажались в отдельный садок, после чего тест повторялся через 30 и 60 мин (посадки 2 и 3, соответственно). Каждое животное регистрировалось индивидуально, согласно исходной нумерации. Дополнительным показателем, свидетельствовавшим о неспецифическом поведении во время первой посадки на сетку, служила интенсивность дефекаций (число болюсов, которые животное выделило за время пребывания на сетке) и уринаций (% уринировавших животных). При повторных тестированиях (посадки 2 и 3) анализ этих двух показателей не производился.

Смотрите так же:  Бег и невроз

Антистрессорное антиязвенное действие бензилпенициллина при стрессе

Введение БП в разных дозах непосредственно перед стрессом (в течение 1 часа) способствует существенному дозозависимому уменьшению степени поражения СОЖ по сравнению с контролем (рис. 3, 4). Различия в величинах язвенного индекса у опытных и контрольных групп были достоверными, что свидетельствует о способности БП оказывать быстрое дозозависимое защитное действие при патогенезе СОЖ в условиях острого стресса. БП обнаруживает антиульцероген-ные свойства в дозах 60 и 120 мг/кг. Более показательными стали результаты второго варианта опыта. При введении за 48 часов до стресса, БП не оказывал достоверно отличного от контроля антиульцерогенного действия, и на фоне подавленной микрофлоры происходило интенсивное язвообразование (рис. 5). Рисунок 3. Коррекция ульцерогенеза при введении БП (в % от контроля)

В то же время, дополнительное (повторное) введение БП за 1 мин до стресса вновь приводило к весьма эффективному быстрому антиульцерогенному действию в условиях, когда микрофлора СОЖ уже предварительно была подавлена введением 60 мг/кг БП за 48 часов. Следует также отметить четкую до-зозависимость данных эффектов, более выраженных при большей дозе БП в 120 мг/кг. Таким образом, было показано, что антиульцерогенность БП проявляется только при введении препарата непосредственно перед стрессом плаванием; введение БП за 48 часов не облегчает, а несколько усугубляет степень поражения СОЖ при стрессе; при «двойном» введении дозозависимость эффектов БП определяется дозой последнего введения, непосредственно предшествующего стрессу.

Контроль 60 мг/кг БП 120 мг/кг БП Антиульцерогенный эффект БП в отношении язвообразовании у крыс связан со способностью БП запускать быстроактивируемые физиологические механизмы защиты СОЖ. Однократное внутрибрюшинное введение БП в различных дозах (6-120 мг/кг) непосредственно перед стрессом приводит к существенному уменьшению степени язвенного поражения СОЖ по сравнению с животными контрольных групп, причем наблюдаемый эффект носит выраженный дозозависимый характер (табл. 1, рис. 3, 4).

Различия в величинах язвенного индекса у опытных и контрольных групп составили порядка 40-70%, являясь достоверными (особенно для дозы 30 мг/кг — Р 0.0001). Все вместе это свидетельствует о способности БП оказывать быстрое защитное действие при патогенезе СОЖ в условиях острого стресса. При введении за 48 часов до стресса БП не оказывал выраженного антиульце-рогенного действия: изменение язвенного индекса составили 25% против контроля, причем — в сторону усиления ульцерогенности. При этом введение 60 мг/кг БП за 1 мин до стресса на фоне предварительно введенных 120 мг/кг за 48 часов до эксперимента обнаруживает 40% антиязвенный эффект (рис. 6), близкий к эффектам аналогичной дозы препарата при его однократном введении, описанным ранее. При обсуждении полученных результатов следует учитывать, что концентрация БП в крови при внутрибрюшинном введении, достигая максимума к 30 мин, поддерживается в организме на постоянном уровне в течение 3-4 часов, после чего постепенно падает. Поэтому антиульцерогенное действие в наших экспериментах длилось не более 40-30 мин, в течение которых БП разносился кровью в разные органы и ткани. Обнаруженный эффект препарата свидетельствует о том, что наряду с хорошо известными антибиотическими свойствами, БП способен быстро активировать протективные механизмы при ульцерогенезе, вызванном стрессом. Временная динамика процесса указывает на вероятность нейрорегуляторных (центральных или периферических) механизмов быстроактивируемого действия БП в отношении СОЖ при стресс-индуцированном ульцерогенезе. Здесь можно указать на некоторые известные эффекты БП, могущие иметь отношение к СОЖ. Отмечают, например, способность БП влиять на уровень желудочной секреции [Мирзиашвили Г.И., 1967], его кардиоваскулярные эффекты [Tsoucaris-Kupfer D. et al, 1983], а также возможную нейротропность препарата. Определенный интерес в этой связи вызывают эффекты БП в отношении ГАМК-ергической системы, роль которой в механизмах стресса и стрессорных поражений СОЖ хорошо изучена. Антистрессорные гастропротективные эффекты ГАМК-тропных агентов, например, хорошо описаны в [Судаков К.В., 1987]. Нельзя, однако, исключить, что при осуществлении антистрессорного антиульцерогенного действия БП могут быть задействованы какие-либо другие механизмы. Следует особо подчеркнуть, что наблюдаемые эффекты БП не являются длительными и полностью исчезают спустя 48 часов с момента введения. Таким образом, можно сделать предположение, что при остром стрессе БП активирует быстрые защитные антиульцерогенные механизмы, не связанные непосредственно с его традиционными антибиотическими свойствами. Возможно, существуют центральные или периферические антистрессорные гастропротективные механизмы, активируемые БП в системных дозах 6-120 мг/кг.

Изменение поведения при действии бензилпенициллина

Эффекты в тесте Порсолта. Данные по изучению поведенческих эффектов БП в тесте Порсолта приведены в табл. 2. Введенный за 30 мин до тестирования, препарат ни в одной дозе не продемонстрировал достоверных эффектов в отношении плавания крыс. Так, примерно одинаковое количество животных сразу продемонстрировало отказ от плавания, а суммарное время иммо-бильности среди продемонстрировавших недостоверно уменьшилось в опыте по сравнению с контролем лишь на 23%, 15% и 22% для 6, 30 и 60 мг/кг соответственно. При этом латентность первого зависания в опыте соответственно увеличилась всего на 2%, 12% и 20%. Несмотря на то, что данные эффекты были недостоверны, прослеживается дозо-зависимая тенденция к увеличению поведенческих маркеров анксиолизиса, общепринятых в данном тесте.

Альтернативно, неэффективность БП в тесте Порсолта может наблюдаться потому, что плавание в течение 5 мин, лежащее в основе теста, провоцирует не только состояние тревожности само по себе (поведенческие маркеры которого могут быть и чувствительными к БП), но также вызывает физический стресс (который, как известно, в свою очередь самостоятельно способен усиливать тревожность [File S.E., 1996]). Последнее может привести к тому, что результирующий уровень тревожности не будет смещен, а препарат БП в итоге окажется неэффективным в тесте Порсолта.

Эффекты в норковой камере. Использование малых доз БП (6-60 мг/кг) в норковой камере (табл. 3) практически не обнаружило существенных различий в горизонтальной (число пересеченных квадратов) и вертикальной (стойки) активности. Так, отклонения от контроля были в пределах 12-26% для горизонтальной активности и 6-26% для стоек. Специфическая норковая исследовательская активность также существенно не изменилась при действии БП, обнаруживая незначительные отклонения от контроля в пределах 8-11%. Недостоверными были также эффекты БП на дефекацию. В то же время, интересная тенденция обнаружилась в отношении груминга. Так, препарат приводил к некоторому (правда, недостоверному) увеличению интенсивности груминга в дозах 30 и 60 мг/кг (но не 6 мг/кг), где число актов груминга возросло на 24.3 и 39.3% соответственно.

Автореферат и диссертация по медицине (14.00.17) на тему: Половые различия в стресс-реактивности и стресс-устойчивости у белвых крыс

Автореферат диссертации по медицине на тему Половые различия в стресс-реактивности и стресс-устойчивости у белвых крыс

МИНИСТЕРСТВО ЗДРАВООХРАНЕНИЯ И МЕДИЦИНСКОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

САРАТОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ МЕДИЦИНСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

На правах рукописи

НГОШЕВА НАТАЛИЯ БОРИСОВНА

Половые различия в стресс-реактивности и стресс-устойчивости у белых крыс

14.00.17 — нормальная физиология

Автореферат диссертации иа соискание ученой степени . кандидата биологических наук

Работа выполнена на кафедре фцзиологии человека и живот ных Саратовского государственного университета им. Н.Г.Чернышевского.

доктор биологических наук, профессор Т.Г. Аншценко

Официальные оппонерты: доктор медицинских наук,

профессор О.П. Желтова

доктор медицинских наук, Д.М. Пучиньян

Ведущая организация: Астраханский государственный педагогический университет

Защита состоится » 1997. г. в /¿я&сов на

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Саратовского государственного медицинского университета.

Ученый секретарь’ разового диссертационного совета кандидат биологических наук, доцент

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы. Многочисленные исследования свидетель-гвуют о том. что у подавляющего большинства представителей жи-отного мира, включая и человека, женские ссобн по сравнению с ужскими обладают повышенной устойчив» тью к различного рода еблагоприятным воздействиям, что в конечном счете обеспечивает м более высокую продолжительность жизни ( А. Комфорт, 1967 ).

До настоящего времени решение проблемы половых различий в гтойчивости, выживаемости и продолжительности жизни ограни-талось лишь рамками феноменологического подхода. Meoiy тем, общебио логическая проблема половых различий в :тойчивости, выживаемости и продолжительности жизни нриобре-Lex чрезвычайную актуальность в настоящее время, когда во мно-[X цивилизованных странах мира наблюдается увеличение разрыва продолжительности жизни мужчин и женщин. В начале века, когда основными причинами смертности являлись [фекиионные заболевания и туберкулез, смертность мужчин была :щь на 5 — 10% выше, чем у женщин. Однако, к концу 60-х годов зница в продолжительности жизни мужчин и женщин отстала 7 — 10 лет ( Berent, 1975, М.С. Бедный, 1979, Р.Г. Оганов, 1990, Л. Сыркин, 1991 V

В эти же годы произошли значительные изменения в структуре ертяоети, и на первее место вышла смертность от так называе-¡X «болезней цивилизации» — инфаркта миокарда, атеросклероза, гемической болезни сердца, злокачестяенвых новообразований ( I. ddron, 1986 ).

Обострение этих заболеваний связывают с возросшим уровнем >ессогенности современной жизни ( К.В. Судаков, 1981, И.Б. Ха-I, 1985, В. Зикмунд, 1987, Ф.И. Фурдуя, 1989 ). И именно к этим щебням цивилизации» — болезням стрессорного генеза — мужчины ^расположены в значительно большей степени по сравнению с ¡шинами ( М.С. Бедный, 1979, Й.Г. Акоев, Л.В. Алексеева, 1985, [. Дмитриев с соав., 1987, Н.С. Гаврилоза, 1988, Б.М. Липовецкий зав., 1988, М.Н. Петров, 1988, В.Г. Семенова, 1988, Р.Г. Огэлоб, 0. А.Л. Сыркин. 1991 ).’

1есомненяо, вышеизложенные данные отражают существование

половых особенностей адаптации к современной перенасыщенной стрессорами жизни,что диктует необходимость специальных исследований механизмов, обеспечивающих разную у мужских и женских особей устойчивость к неблагоприятным факторам, и в конечном счете> разную продолжительность жизни.

В настоящее время показано, что различная у мужчин и женщин устойчивость сердечно — сосудистой системы к стрессорным повреждениям в значительной мере обеспечивается за счет половых особенностей в реакциях на стресс с;шпа.то — адреналовой и ходинергн-ческой систем ( М. Frankenhaeuser et al., 1976, 1978, В.П. Казначеев с соав., 1930. L. Van Doorner, 198G, С. Stoney et al., 1987 ), в соотношении нейтральных и периферических механизмов, регулирующих кардиогемшзшамичеекпе изменения при стрессе ( Ф.П. Ведяев с соав., 1989. 1990, В.А. Демидов, 1990, В.В. Буткева с соав., 1991 ).

Таким образом, внимание исследователей концентрируется в основном на изучении половых особенностей регул «торного уровня стрессорных реакций, в частности меяиаторкых систем. В то же время половые особенности стресс — реактивности гппоталамо — ги

гюфизарио — калпочсчншсой системы (ГГНС), а также системы кровообращения, играющих ключевую роль в процессах стресса и адаптации, изучены крайне недостаточно.

Между теп. показано, что индивидуальные различия в стресс-устойчивости сердечно-сосудистой системы определяются индивидуальными особенностями в стресс-реактпшюсти как ГГНС ( P.M. Ба-свски й с соав., 1954, В.В. Виноградов, 19S9, С.А. Хорева с соав., 1990 ) , так и самой сердечно-сосудистой системы ( Е.А. Юматов, 1980, A. Jackson et al., 1983, R. Dim et al., 1983, S. Manuck, D. Krantz, 1986, M. Fredrickson, K. Matthews, 1990 ).

Можно предположить, что для обеспечения половых различий в стресс-устойчивости эволюция использовала те же механизмы, что и для обеспечения индивидуальных различий в устойчивости к действию неблагоприятных факторов.

Литературные сведения о роли полового фактора в стресс- реактивности и стресс-устойчивости представлены единичными работами, систематические же исследования не ведутся ни в нашей стране, ци за рубежом.

Вышеизложенное определило цели и задачи наших исследований.

Целью настоящей работы явилось: изучение половых различий в стресс — реактивности и стресс — устойчивости у белых крыс.

Для решения этой цели били поставлены следующие задачи:

1. Изучить в ситуациях физиологических и патологических стрес-сорных воздействий половые особенности д- намихи глюкохортико-идных реакций, оценив чувствительность, подвижность, надежность и экономичность адаптивных систем у ;:;енских к мужских особей.

2. Исследовать у самок и самцоз крыс роль эмоционального возбуждения в реализации гормонального отпета на стрессорнке воздействия. -. ак одного из возможных факторов, детерминирующих половые различия в стресс — реактивности.

3. Оценить характер взаимосвязи между гормональной стресс-реактивностью и стресс — устойчивостью, изучив половые особенности адренокортикалыгой чусстнительис та и устойчивости к стресс-нндущфованным церебропаскулярпшт повреждениям у крыс.

4. Исследовать механизмы половых различий в устойчивости сердечно-сосудистой системы к повреждениям стрессориого гепеза, изучив половые особенности кардиозаскулярных и глюкокортпкоидных ответоз на стрессориые воздействия. •

Впервые проведены систематические исслеясваппя-‘ половых особенностей глюко&’сртикоидной чувствительности к разнообразным по силе, модальности и продолжительностисгрессорним воздействиям. Показано, что глюкокортпкоидные реакции женских особей имеют более оптимальный характер. Действительно, у самок повышенная глюкокортикоидная чувствительность в реагировании па стрессориые воздействия сочетается с плавным, без выраженного нарушения стероидного гомеостаза в постстрессорном периоде, возвращением к физиологической норме. Это свидетельствует о большей подвижности адптивных систем женских особей по сравнению с мужскими.

У самцов значительно меньшая амплитуда глюхокортякоидного

ответа на стрессорные воздействия может сопровождаться либо чрезмерной активацией, либо длительным подавлением стероидоге неза в восстановительном периоде. Обнаружено также, что у самок в отличие от самцов, стрессорные реакции не зависят от интенсивно сти стероидогенеза, изменяющегося в течение суток, что свидетель ствует о стабильности в работе адаптивных механизмов женски? особей.

Смотрите так же:  Особенности речи детей с заиканием

Выдвигается гипотеза о том, что явленна постстрессорной акти вации стероидогенеза и постстрессорной депрессии стероидогенеза наблюдающиеся у самцов при физиологических стрессах, способствуют ослаблению стресс-устойчивости мужского организма.

Новыми являются данные о том, что возникающее при стресса* эмоциональное возбуждение играет значительно большую роль в реализации глюкокортикоцдного ответа у женских особей по сравнению с мужскими, что позволяет включить этот фактор в комплекс причин, детерминирующих половые различия в стресс-реактивности

Впервые с учетом полового фактора проведено исследование характера взаимосвязи между гормональной стресс-реактивностью и реакциями сердечно-сосудистой системы на стрессы. Получены оригинальные данные о возможности моделирования на животных поло вых различий в устойчивости сердечно-сосудистой системы к стресс-нндуцированным повреждениям. В наших опытах повышенная устой чивость женских особей к нарушениям мозгового кровообращения при тяжелом стрессе сочеталась с более высокой у них глкжокор-тикоидной чувствительностью и повышенными функциональными резервами стероидогенеза. Таким образом, впервые в опытах на особях мужского и женского пола выявлена положительная корреляция между гормональной стресс-реактивностью и стресс-устойчивостью сердечно-сосудистой системы.

Впервые на самках и Самцах крыс проведено исследование сердечной деятельности в условиях продолжительного эмоционально-болевого стресса. Показано, что у женских особей при стрессе изменения электрической и механической деятельности сердца имеют менее выраженный и продолжительный характер по сравнению с мужскими особями. Пониженная у самок сердечная стресс-реактивность сочеталась с повышенной глюкокортикоидной чувствительностью к стрессу.

Выдвигается гипотеза о том, что повышенная у женских особей ■стойчивость сердечно-сосудистой системы к стресс — индуцирован им повреждениям может в значительной мере обеспечиваться как а счет более оптимальных у них по сравнению с мужскими особями ¡еакций ГГНС на стресс, так и за счет пониженной у женских особей тресс-реактивностп самой сердечно-сосулн. гей системы.

Научно-практическая значимость работы.

«Проведенный сравнительный анализ стрессорных реакций у са-!ок и самцоз белых крыс свидетельствует о значительных поло-ых р. личпях в свойствах адаптивных механизмов, реализуемых а уровне важнейшего исполнительного зье.ча — ГГНС. Половые раз-ичн,т в глюкокортикоидной стресс-реактивности проявляются в си-уациях разнообразных стрессорных воздействий, определяются ра$-ой у мужских и женских особей эмоциональной возбудимостью, а акмее разной у полоз ролью эмошюна-.ьного возбуждения в реалп-1щш гормонального ответа. Результаты исследзнандй зыярили половые различия не только глювхжортнксядпсй чувствительности к стрессам, но и в стр«сс-гактизкости самой сердечно-сосудистой системы и в устойчивости церебропаскулярным позреацкнцам а ск’гуздки тяжелого стресса. Обнаруженные факты позволили сформулировать важную в тео-гтаческом плане концепцию о том, что полезыэ различия в стресс-¡топчцпости в значительной мере обеспечиваются половыми осо-«иостями стрессорных реакций на различных уровнях цх реалпза-от.

Полученные в наших нееледааапяях данные обоегетзызают необ-•димость дифференцированного подхода к мужскому и женскому »ганизму в эксперименте и клинике. Экспериментальная физиолога стресса, «отработанная» преимущественно на особях мужского ьла, может быть значительно обогащена за счет исследования бое совершенных механизмов стресса и адаптации у женских особей, тет половых особенностей патологического процесса и чувстви-льности к терапевтическим воздействиям в клинической практика зволит повысить точность диаг ностических методов и зффектнв-сть лечения.

Положоквя ыхпосиыые па защиту.

1. У женских особей, по сравнению с мужсгаши, в ситуации разнообразных по силе, модальности и длительности стрессориых воздействий динамика глюкокортикощшого ответа имеет более оптимальный характер, отражая повышенную у них чувствительность, подвижность и надежйЬсть адаптивных систем.

2. Одним га факторов, детерминирующих половые различия в гормональной стресс-реактивности явлеется разная у полов роль эмоционального возбуждения в реализации адренокортикального ответа.

3. В условиях экстремального стрессорного воздействия более оптимальная у женских особей динамика глюкокортнкощшого ответа сопряжена с их повышенной устойчивостью к стресс- шшуилро-ванньш цереброваскулярньш повреждениям.

4. Более высокая устойчивость женских особей к стресс-пндутшро-панным сердечно-сосудистым повреждениям в значительной мере обеспечивается и за счет пониженной у них но сравнению с мужскими особями реактивности самой сердечно-сосудистой системы к етрес-соркьш воздействием.

Внедрение результатов Есследазакля. Полученные данные используются при чтении лекций, проаедеЕки спецсеминаров и спеп-пражтикумов в Сяратезском Государственном университете им. Н.Г. Чернышевского.

Апробация работы. Материалы диссертации доложены и обсуждены на заседаниях кафедры физиологии человека и животных. Международном симпозиуме » Физиология гияофтаарчо — алренокор-тнкальвой системы» ( Ленинград, 1990 ), 4 Всесоюзном симпозиуме «Стресс, адаптация и дисфункция» (‘Кишинев. 1991 ). 2 Всероссийском съезде эндокринологов ( Челябинск, 1991 ), Международно. симпозиуме «Психоэмоциональный стресс: механизмы и профилактика* ( Москва, 1992 ), Международной конференции «Fluctuations in physics and biology: stochastic resonance, signal processing and related phenomena» ( Italy, Elba, 1994 ), Всероссийской конференции * Физиологические механизмы развития экстремальных состояний»

‘( Санкт — Петербург, 1995 ), Научно — технической конференции

Диагностика, информатика и метрология»‘ ( Санкт — Петербург, 1995 ). на совместном заседании Саратовских отделений Всероссийских обществ физиологов, патофизиологов, биохимикоз, фармакологов (июнь 1995).

Публияалззгг. По теме диссерташга опубликовано 14 работ, 1 статья находится в печати.

Объем а структура работы. Дпссертаппя изложена на 205 страницах, состоит из введения, обзора литературы, 4 глав собственных г.- ‘ледованнп. заключених, указателя литературы, включающего 257 отечественных п 140 зарубежных авторов. ¡Результаты исследований представлены в 27 рисунках и 1 таблице.

Материалы и методы исследования

Эксперименты выполнены на взрослых половозрелых самках и сампач белых беспородных крыс. Общее количество животных составило 880 особен. Крыс одного пола содержала в небольших клетках в течение 6-7 дней д» начала эксперимента для достнженпя со- . ллальной адаптированности животных. Доступ крыс к веще и ппще был свободен.

Прн выполнении работы нами были использованы несколько моделей стрессорных воздействий.

В качестве модели эмоционального стресса применяли модель паркого эксперимента типа «жертва — зритель», разработанную на кафедре физиологии человека и животные Саратовского государственного университета. Согласно схеме этого эксперимента, двух крыс привязывали на дошечке спиной вниз, помещая их на 10 шш перед открытой дверцей клетки. лодвергая таким образом животных эмоционально — болевому стрессу ( ЗБС ). У двух других крыс, остаэ-нпхея в клетке, вид и болевые вокализации привязанных партнеров «ызывали эмоциональный стресс ( ЭС ).

Слеяуюшсй моделью эмоционального стресса являлась предоперационная обработка животных, включающая комплекс воздействий -перенос животных в экспериментальную комнату, хэндлинг, вззе-шквание, внутрибрюшинная инъекция физиологического раствора. Выполнение всех этих процедур занимало около 15 — 20 мин.

В рамках биоритмологических подходов для изучения надежности, стабильности в работе адаптивных механизмов, исследовали реакции саысх и сашиа на эмоциональный и эмоционально — болевой стресс в утреннее ( 9.00 — 10.00 ) и послеобеденное время ( 15.00 -16.00 ).

В качестве продолжительного эмоционально — болевого воздействия использовали общепринятую модель иммобилкзационного стресса длительностью 3 часа.

В наших экспериментах влияние тяжелых стрессов изучали-используя лапаротомню с применением нембуталовон анестезии, а также путем воздействия на иммобилизованных животных в течение 2 часов прерывистого звука силой 120 дБ, приводящего к церебральным кровоизлияниям ( стресс по методу Т.П. Романовой ).

Для определения гормональной чувствительности к стрессорным воздействиям изучал г: содержание кортикостерова в надпочечниках и плазме крови флуориметрически ( А.Г. Резников, 1930 ). Показателями стресс-реактивности служили также изменил в поведении животных при стрессе и после его отмены.

Взвешиваете животных и взятие влагалищных мазков у самок проводили только после декашггащш: В ходе выполнения экспериментальной работы нами не было обнаружено существенных колебаний базальных и сгрессорных уровней кортикостерона у самок в связи с фалами полового цикла. Данное обстоятельство позволило нам в каждую опытную группу самок включать особей на разных стадиях полового цикла.

. Для выяснения роли эмоционального компонента стресс-реакции в реализации гормонального ответа исследовали эффект подавления эмоционального возбуждения нембуталом на чувствительность к хирургическому стрессу на разных его этапах.

Для выяснения характера взаимосвязи между стресс — реактивнд-стью и стресс — устойчивостью использовали сильный стресс по методу Т.П. Романовой, описание которого дано выше. Наряду с изуче-

гаем адренокортихальной стресс-реактивности исследойали также, овместно с автором этой модели стресса, степень нарушения у са-юк и самцов крыс мозгового кровообращения с использованием ги-тологических и гистохимических методов.

Исследование функционального состояния сердца у самок и сам-;ов крыс в условиях 3 — часового иммобили- .пионного стресса осу-дествлялось поликардиографическим методом совместно с сотруд-иками биохимической лаборатории ГНИЙ » Органическая химия и ехнология» г. Шиханы.

Обработку экспериментальных данных проводили по стандарт-ым методам расчета параметров сердечно — сосудистой системы / .Д. Ц^тков, 1984, В.Л. Карпман, 1965, Г.С. Белканпяс соав., 1985, ‘.С. Виноградова, 1986 /.

Результаты экспериментов обрабатывались статистически с ис-эльзованием теста Стьюдента. Для оценки однородности исполь-)ванных групп по стресс — реактивности расчитывали коэффициент ipnarmn и критерий Урбаха / И.В. Полякоа, B.C. Соколов, 1975 /.

РЕЗУЛЬТАТЫ И ИХ ОБСУЖДЕНИЕ

1. Половые различия динамкхц глюкокортнюзидпого от-;та на стрессорпые воздействия у белых крыс

В ходе проведенного исследования были выявлены существен- • 1е половые различия в динамике глюкокортикоидных реакций на лличные по природе, .модальности и продолжительности стрессор-1е воздействия.

Средние значения базальных уровней кортикостерона в надпочеч-:ках и плазме у самцов и самок крыс в наших опытах практически отличались, составляя соответственно — у самок: 7.4 ± 1.4 мг/г 5.5 ± 1.2 мг/%, у самцов: 8;б ± 1.1 мг/г и 6.6 ± 0.9. иг/%. При одинаковых у самок и самцов базальных уровнях кортикосте-на, содержание гормона — надпочечниках и (или) плазме крови у «ток при стрессах было в 1.5 — 2 раза выше, чем у самиов (рис.1). Полученные нами данные о повышенной у женских особей по срав-шю с мужскими чувствительности ГГНС к стрессорным воздей-шям согласуются с немногочисленными литературными данными

Рис.1. Изменения уровня кортикостерона в надпочечниках (пунктирная линия) и в плазме крозп (сплошная линия) у самок и самцов при эмопиональном-болевом стрессе. * — величина сдвига достоверна (Р 2% самок. Особо отметим, что у самок, но не у самцов, уменьшать количество функционирующих капилляров, что, как известно, чяется одним из защитных механизмов, препятствующих отеку зга (В.Г. Красилышков с соав., 1991). При этом количество кро-1злияний около венул у самок было ниже, чем у самцов (рис.3). Через 1 час после окончания стресс? у всех самцов и у 78% са- 5″. — Санкт-Петербург, 1995. — C.25G.

11. Anishchenko T.G., Saparin Р.1., Igosheva N.B., Anishenko V.S. x differences in human-cardiovascular responses to external excitation

IL Nuovo cimento. — 1995. — V.17D. — N7-8. — P.699-707.

12. Anishchenko T.G., Igosheva N.B.. Saparin P.I. Physiological meth-s and methods of nonlinear dynamics in evaluation of cardiovascular ects of stress // Book of abst. International confer. «Nomlinear dy-mics and chaos. Applications in physics, biology and .medicine». -ratov.- 1996.- P.18.

13. Аншценко Т.Г., Игошева Н.Б., Анищенко B.C. Изменение веге-тивного баланса и нормированной энтропии сигнала ЭКГ у муж-н is женщин при эмоциональных стрессах // Тез. докл. Мевдуна-з. симпоз. «Вариабельность сердечного ритма». — Ижевск. — 1996.

14. Игошева Н.Б., Анищенко Т.Г., Анищенко B.C. Влияние шума на состояние сердечно-сосудистой сисиемы человека в состоянии покоя и в условиях интеллектуального напряжения // Тез. докл. Все-рос. конфер. «Проблемы изучения биосферы». — Саратов. — 1996. -С.105-106.

15. Анищенко Т.Г., Игошева Н.Б. Половые различия в чувствительности крыс к эмоциональным стрессам в разное время дня //’ Бюл. эксперим. биологии и медицины, (в печати).

Другие статьи

  • Формы и методы экологического воспитания детей дошкольного возраста Консультация (младшая группа) по теме: консультация для воспитателей. Формы и методы экологического воспитания детей дошкольного возраста. Консультация для воспитателей. Предварительный просмотр: Формы и методы экологического воспитания детей дошкольного […]
  • Как правильно купать в круге месячного ребенка Как купать ребёнка с кругом на шее С какого месяца купать ребёнка с кругом на шее, как правильно это делать, в какое время? Советы доктора Комаровского и видео инструкция. Водные процедуры – особенное удовольствие для маленького ребенка. Кроме обычного гигиеничного […]
  • Ребенок 9 месяцев не спит весь день Грудничок весь день не спит: причины нарушения детского сна Полноценный сон имеет очень большое значение для поддержания физического и психического здоровья детей и взрослых. Особенно важен он для малышей первого года жизни, переживающих период адаптации к окружающему […]
  • Отит у 3 х месячного ребенка Отит у 3 х месячного ребенка Для более быстрой и комфортной работы с сайтом бэби.румы рекомендуем обновить ваш браузер. Для этого необходимо скачать и установить обновление,с официального сайта браузера. Нужные организации на карте твоего города Чем чаще всего болеют […]
  • Почему ребенок после еды не срыгивает Первые грудничковые проблемы – срыгивания, икота, колики Первые грудничковые проблемы связаны с пищеварением. Наиболее частые проблемы у малышей: срыгивание, рвота, икота, колики (боли в животе), пищевая аллергия, нарушение характера и частоты стула, запор, диарея […]
  • Равномерный метод воспитания выносливости Методики воспитания выносливости Методика воспитания общей выносливости Для развития общей выносливости наиболее широко применяются циклические упражнения продолжительностью не менее 15—20 мин, выполняемые в аэробном режиме. Они выполняются в режиме стандартной […]