Начало детского аутизма

«Ребенком дождя» называют ребенка, который болен аутизмом. Многие родители полагают, что их ребенок не начал разговаривать в три года и не идет на контакт со взрослыми людьми и сверстниками только потому, что он индивидуальность. Поэтому, услышав от врачей диагноз «аутизм», они долго не могут в это поверить. А ребенок-аутист испытывает дискомфорт, живя в мире нормальных людей. Он не может понять ни их чувств, ни эмоций.

Группа Суламот предоставляет комплексную помощь лечения спектра аутизма: от дифференциальной диагностики проблем развития и до построением плана коррекции.

Признаки и симптомы

Аутизм у детей является загадочным заболеванием, при котором у каждого пациента имеются свои симптомы. Однако каждому больному аутизмом присущи общие черты, которые и дают снования полагать о наличии этого заболевания. Признаки и симптомы детского аутизма зависят от возраста. Поэтому выделяют четыре основных группы признаков и симптомов: ранний аутизм (у детей до двух лет), детский аутизм (у детей от двух до одиннадцати лет), подростковый аутизм (у тинейджеров от одиннадцати до восемнадцати лет) и аутизм взрослых.

Возраст — от 2 до 11 лет

У детей старше двух лет остаются все те симптомы, которые характерны для раннего аутизма (н е откликается на свое имя, н е смотрит в глаза собеседнику, и грает в одиночестве и т.д.), а также к ним присоединяются и другие:

  1. Ребенок не желает принимать участие в беседах, никогда не начинает разговор и вообще не стремится к общению;
  2. Ребенка интересует только один вид деятельности (музыка, рисование, математика);
  3. Может повторять одно и то же слово либо звук постоянно;
  4. Если происходит смена привычной обстановки, ребенок впадает в панику;
  5. Ребенок с трудом приобретает навыки, в школе не может научиться читать и писать.

Возраст — старше одиннадцати лет

В этом возрасте дети, страдающие синдромом аутизма, обычно приобретают простые навыки общения с людьми, однако все равно предпочитают одиночество. Период полового созревания у детей с аутизмом протекает намного сложнее, чем у обычных детей. Они становятся агрессивными, могут находиться в депрессии.

Причины аутизма у детей

Ученые до сих пор не могут установить причины возникновения аутизма у детей. Теорий по этому поводу существует много, однако ни одна из них так и не нашла подтверждения клинически. Большинство ученых считает, что аутизм детский – наследственное заболевание. Однако дети-аутисты рождаются в абсолютно благополучных семьях.

Ученые выяснили, что чаще всего аутизм поражает первенцев.

Не исключают, что причиной данного заболевания является вирусная инфекция (краснуха, корь, ветрянка) матери во время беременности. Она способствует органическим изменениям строения головного мозга ребенка, что в дальнейшем приводит к детскому аутизму.

Лечение аутизма у детей

Лечение аутизма у детей – это долгий, трудный, сложный процесс, истощающий и психологически, и физически. Родители таких детей должны приготовиться к тому, что борьба с болезнью будет долгой и необязательно успешной.

Лекарственные препараты при лечении детского аутизма бесполезны. Однако они могут купировать сопутствующую симптоматику. Социальная адаптация и психиатрия – главные способы лечения аутизма.

Правила, которые необходимо выполнять при лечении ребенка, больного аутизмом:

  1. Лечение ребенка должно происходить не только в лечебном учреждении, но и дома, в детском саду, на улице. Родителям придется не только водить ребенка к психологу, но и самим посещать его, так как заниматься с ребенком-аутистом – задача не из легких и сильно сказывается на психике самих родителей.
  2. Нужно выбрать опытного и высококвалифицированного психиатра, который сможет заниматься ребенком длительное время, так частая смена врачей приводит к ухудшению состояния ребенка.
  3. В лечении ребенка-аутиста главным является повторение. Каждый день нужно повторять одни и те же навыки, чтобы ребенок смог научиться их делать. Даже после того, как ребенок запомнит что-то, нужно будет периодически к этому возвращаться.
  4. Родителям нужно отдыхать от лечения ребенка, так как это очень тяжело психологически – очень много заниматься с ребенком и не всегда видеть улучшения. Поэтому хотя бы раз в год родители должны уезжать на отдых.
  5. У ребенка должен быть точный распорядок дня.
  6. Родители ребенка должны познакомиться с родителями других детей-аутистов. Общение с ними поможет легче относиться к заболеванию своего ребенка. Существуют группы, в которых такие родители делятся опытом, радуются успехам детей.
  7. Нужно научиться владеть вниманием ребенка, для чего требуется по несколько раз обращаться к нему по имени и никогда не повышать на него голос.
  8. Нельзя изменять обстановку, к которой привык ребенок.

Прогноз заболевания в каждом отдельном случае различный. Нельзя надеяться на то, что через неделю или максимум месяц ребенок станет нормальным. Лечение детей, страдающих аутизмом, продолжается всю жизнь. Многие дети с синдромом аутизма идут на контакт уже через два-три месяца. Однако у некоторых положительной динамики может не наблюдаться годами.

Эти-Дети: возрастная психология, развитие и воспитание детей.

Ранний детский аутизм

Детский аутизм — проблема не новая на сегодняшний день. И в нашей стране, и за рубежом за последние годы появилось много новых оригинальных исследований, посвященных проблемам этиологии, патогенеза детского аутизма, проявлениям аутистических состояний в различных клинических структурах.

В ряде стран были проведены исследования по выявлению распространенности детского аутизма. Установлено, что данный синдром встречается примерно в 3-6 случаях на 10000 детей, обнаруживаясь у мальчиков в 3-4 раза чаще, чем у девочек.

Часто подчеркивается, что вокруг этого «чистого» клинического синдрома группируются множественные случаи сходных нарушений в развитии коммуникации и социальной адаптации.

В результате современные клинические классификации включают детский аутизм в группу первазивных (всепроникающих) расстройств, проявляющихся в нарушении развития практически всех сторон психики: когнитивной и аффективной сферы: внимания, памяти, речи, мышления; сенсорики и моторики и т. д.

В настоящее время становится все более понятным, что детский аутизм не является проблемой одного только детского возраста. Трудности коммуникации и социальной адаптации меняют форму, но не уходят с годами, и помощь и поддержка должны сопровождать человека, страдающего аутизмом, всю жизнь.

Отечественная дефектология обратила внимание на проблему раннего детского аутизма сравнительно недавно. Актуальность проблемы определяется высокой частотой данной аномалии психического развития (15-20 случаев на 10000) и очень большим значением своевременной и адекватной коррекции. Решение проблемы коррекции связывается, в первую очередь, с необходимостью широкой информированности общества об особенностях лиц с аутизмом.

В первую очередь, доступ к такой информации должны иметь родители и специалисты, работающие в системе дошкольного и школьного образования, причем в образовательных учреждениях разного профиля. Порой кажется невероятным, что даже у специалистов — дефектологов, работающих в специальных коррекционных учреждениях, отсутствуют хотя бы элементарные знания об особенностях аутизма и принципах его коррекции. Часто это приводит к большим сложностям обучения и воспитания таких детей, а иногда и к ситуации, когда педагог своими действиями усугубляет аутизацию ребенка.

Однако до сих пор не существует однозначного представления о том, что означает само понятие — аутизм, что является его основными характеристиками. Это затрудняет ситуацию с дифференциальной диагностикой, нередко приводя к постановке ошибочного диагноза, к выбору неверного методического подхода в психолого-педагогической коррекционной работе. Существующие рекомендации к коррекционной работе при РДА не дают представления о целостной картине работы. В основном, разработаны лишь отдельные направления. Общие же рекомендации не дают достаточных сведений об особенностях коррекции аутизма в различных клинических картинах.

Современные подходы к проблеме аутизма и его диффиренциальной диагностике.

Понятие «аутизм» как центральный симптом при тяжелых нарушениях взаимодействия с реальностью у взрослых больных шизофренией было впервые введено E. Bleuler в 1920г. и рассматривалось как «оторванность ассоциаций от данных опыта, игнорирование действительных отношений». Аутизм характеризовался в поведенческом плане как уход от действительной жизни в мир внутренних переживаний, рассматривался как сознательное или бессознательное защитное приспособление против душевной боли, дающее человеку возможность избежать непосильных для него требований окружающей среды. Несколько позже В. П. Осипов рассматривал аутизм как «разобщенность больных с внешним миром».

В. А. Гиляровский говорил об аутизме как «своеобразном нарушении сознания самого «Я» и всей личности с нарушением нормальных установок к окружающему», при этом подчеркивая, что такие больные замкнуты и отчуждены от всего остального.

Начало системного подхода к изучению проявлений аутизма у детей принято относить к 30-40 г.г., когда аутистические состояния были описаны в клинике детской шизофрении, психозов, нарушений, имеющих в своей основе органические поражения или недоразвитие центральной нервной системы ( М. О. Гуревич, 1925, 1927, Г. Е. Сухарева 1925, Т. П. Симсон 1929, Н. И. Озерецкий 1938 и др.)[ ] В 40-е годы аутизм рассматривался и описывался как особый клинический синдром с характерным нарушением развития психики, основной чертой которого является психическое одиночество, которое игнорирует все, что происходит извне. ( Л. Каннер, Аспергер, С. С. Мнухин).

Л. Каннер выделил аутизм как отдельную проблему, как расстройство аффективного общения, обозначив это явление как «инфантильный аутизм», появляющийся уже в раннем детском возрасте. Так возник термин «ранний детский аутизм» (РДА), носящий также название «синдром Каннера». Л. Каннер выделил наиболее характерные черты клинической картины раннего детского аутизма, такие как «крайнее аутистическое одиночество» и связанные с ним нарушения социального развития: неспособность настраиваться на адекватное поведение, задержка или отклонение в развитии речи, с эхолалиями и неправильными употреблениями местоимений, монотонное повторение шума или слов, отличная механическая память, ограниченный диапазон спонтанной активности, стериотипия, желание поддерживать все в неизменном виде, страх перед изменением и незаконченностью, выработка ритуалов, появление странных занятий, сильно сфокусированных, интенсивных увлечений и фиксаций, а также патологические отношения с другими людьми, предпочтение общения с неодушевленными предметами. Л. Каннер рассматривал аутизм как психическое расстройство, отражающее неправильное воспитание, отчуждение ребенка «холодной» матерью, охарактеризовав аутистические проявления как защиту по своей природе.

Независимо от Л. Каннера, австрийский педиатр Х.Аспергер описал состояние, названное им аутистической психопатией. Он отмечал необычайно раннее «ненатуральное» речевое развитие (часто даже раньше ходьбы), своеобразное использование языка, необычное интонирование речи, словотворчество, неспособность создать полноценный визуальный контакт. Указывал на бедность мимики и жестов, моторную неловкость, дисгармоничные, угловатые движения, несформированность простейших социальных навыков, импульсивность детей, без принятия во внимание требований обстановки. В играх и увлечениях такие дети отражают стериотипизированные, привычные действия. Говоря о природе аутизма, Х. Аспергер указывал на биологический дефект аффективного контакта (в пренатальный или натальный период), а также пришел к выводу, что аутистическая психопатия наследственно обусловлена. В прогностическом плане синдром Аспергера рассматривается как боле благополучный «вариант» аутизма по сравнению с синдромом Каннера. Часто синдром Аспергера называют «высокофункциональным аутизмом».

В нашей стране, независимо от Л.Каннера и Х. Аспергера, синдром аутизма был описан С. С. Мнухиным, которым подчеркивалась органическая природа расстройства.

В настоящее время большинство авторов полагают, что аутизм является следствием особой патологии, в основе которой лежит недостаточность центральной нервной системы. Был выдвинут ряд гипотез о характере этой недостаточности, ее возможной локализации, ведутся интенсивные исследования по их проверке, но однозначных ответов пока нет. Известно только, что у аутичных детей признаки мозговой дисфункции наблюдаются чаще обычного, у них нередко проявляются нарушения биохимического обмена. Недостаточность может быть вызвана широким кругом причин: генетической обусловленностью, хромосомными аномалиями, врожденными обменными нарушениями, патологией беременности и родов, последствиями нейроинфекций, ранним шизофреническим процессом. Таким образом, специалисты (Х. Аспергер,Т. Питерс, С.С. Мнухин, К. С. Лебединская) указывают на полиэтиологию (множественность причин возникновения) синдрома раннего детского аутизма, и его полинозологию ( проявление в рамках разных патологий).

Смотрите так же:  Проходит ли сама шизофрения

В. Е. Каган предлагает следующее определение аутизма ( исходя из рассмотрения общения, как функции психики): аутизм, как психопатологический синдром, характеризуется недостаточностью общения, формирующейся на основе первичных структурных нарушений или неравномерности развития предпосылок общения и вторичной утраты регулятивного влияния общения на мышление и поведение. Под предпосылками общения понимается:

  • возможность адекватного восприятия и интерпретации информации
  • достаточность и адекватность выразительных средств общения
  • взаимопонимание с его регулирующим влиянием на мышление и поведение
  • возможность адекватного планирования и гибкого варьирования поведения, выбора способа и стиля общения.

    Одним из наиболее важных вопросов в рамках проблемы аутизма является вопрос дифференциальной диагностики аутистических состояний различного происхождения. Важность его подчеркивается многими отечественными и зарубежными исследователями и определяется необходимостью выработки для каждого конкретного случая лечебных и психолого-педагогических коррекционных стратегий. Важность дифференциального диагноза по мнению В. Е. Кагана определяется тем, что дети с аутистическими проявлениями обоснованно составляют группу повышенного риска развития шизофрении. Так, Е. С. Иванов акцентирует внимание именно на ранней диагностике, задачей которой должна быть дифференциация РДА от синдромов аутизма при других заболеваниях и состояниях психического недоразвития. По его мнению, дифференциальная диагностика должна быть основана на знании ядерных проявлений РДА как искаженного психического развития, на знании этапов нормального психического развития ребенка. Ранняя диагностика РДА представляется возможной, т. к. синдром Каннера с соответственно оформленным симптомокомплексом проявляется уже в раннем детском возрасте. Диагностика должна проводиться очень осторожно и тщательно, симптоматика не должна заслонять от исследователя личность самого ребенка. В случае затруднения в постановке диагноза, ребенок должен быть определен в группу риска и находиться под динамическим наблюдением врача-психоневролога и специального психолога. (Е. С. Иванов).

    Среди критериев дифференциальной диагностики в отечественных исследованиях решающее значение отводится динамическому наблюдению. Вопросы дифференциальной диагностики РДА получили подробное освещение в работах С. С. Мнухина, Д. Н. Исаева и В. Е. Кагана, где аутизм характеризуется как разновидность астено-тонической формы резидуально-органических расстройств психики и описывается дифференцировано при шизофрении и других заболеваниях.

    Об аутизме, как о целостном способе психического существования, отличном от других, говорят и сами «высокофункциональные», т. е. вполне социализированные аутистические личности, описавшие свое детство, юность и взрослые годы. (T. Grandin).

    Компенсированные высокофункциональные аутисты, хотя и имеющие иной когнитивный стиль и строящие отношения с окружающим миром иначе, рассказывая о своем опыте, о своих внутренних состояниях и чувствах, способны к критическому отношению к себе, к опыту своего психического существования.

    M. Rutter (1978), один из самых известных исследователей аутизма, обобщая и анализируя клинический опыт, сформулировал следующие критерии выраженных форм РДА, которых придерживаются многие, занимающиеся проблемой аутизма:

  • глубокие нарушения в социальном развитии
  • задержка и нарушения развития речи вне связи с интеллектуальным уровнем
  • стремление к постоянству, проявляющееся в стериотипах, сверхпристрастие к объектам и сопротивление изменению окружающей среды
  • появление нарушений до 30 месяцев. В последнее время в последний пункт внесена поправка-время появления первых симптомов до 48 месяцев.

    Современные международные диагностические системы МКБ-10, DSM-1Y, подчеркивая значимость лежащих в основе РДА биологических нарушений, называют в качестве причин аутизма, как самостоятельного расстройства, психодинамические и средовые причины, органические неврологически — биологические нарушения, биохимическую патологию и генетический фактор, определяют детский аутизм (синдром Каннера) как первазивное расстройство развития, которое клинически обнаруживается как нарушение (отклонение или задержка) в развитии внимания, тестирования реальности и в развитии социального, языкового и двигательного поведения и включает три основных блока диагностических критериев развития и поведения:

  • нарушение в социальном взаимодействии
  • арушение коммуникабельности и воображения
  • ачительное снижение интересов и активности

    В качестве важнейших критериев диагностики РДА указывается:

  • 1. Время появления первых симптомов в возрасте не позднее 30 месяцев
  • 2. Основополагающая недостаточность реакций на окружение
  • 3. Дефицитарность речевого развития
  • 4. В случае наличия речи — ее своеобразие, например, отставленные эхолалии, метафорический язык, искаженное использование личных местоимений.
  • 5. Причудливость реакций на окружение: сопротивление изменениям, своеобразное, заинтересованное отношение к отдельным, одушевленным или неодушевленным объектам
  • 6. Отсутствие бреда и галлюцинаций. Ассоциативная слабость и бессвязность, как при шизофрении.

    Как указывает большинство исследователей (В. Е. Каган, Д. И. Исаев, Т. Питерс) в первую очередь дифференциальный диагноз проводится с шизофреническим расстройством, возникающем в раннем детском возрасте. Далее — РДА отграничивается от умственной отсталости, от нарушений поведенческого плана, расстройств развития речевой функции, врожденной глухоты и дезинтегративного (регрессивного) психоза.

    Ранняя и дифференциальная диагностика РДА часто может определить пути психического развития и социальной адаптации ребенка с аутистическими проявлениями, так как своевременное начало психолого-педагогической коррекционной работы в сочетании, в случае крайней необходимости, с лекарственной терапией, способствует максимальной мобилизации имеющихся ресурсов психической активности ребенка: эмоциональной, когнитивной, моторной сфер.

    Особенности детей с ранним детским аутизмом, классификации РДА.

    Особенности психического развития детей при разных формах аутизма разнообразны.Об этом свидетельствуют исследования таких авторов, как В. М. Башина, В. Е. Каган, Л. Винг, Т. Питерс.

    О. С. Никольская выделяет два основных патогенных фактора, проявляющихся с рождения аутичного ребенка:

  • арушение возможности активно взаимодействовать со средой
  • снижение порога аффективного дискомфорта в контактах с миром

    Первый фактор дает о себе знать и через снижение жизненного тонуса, и через трудности в организации активных отношений с миром. Сначала он может проявиться как общая вялость ребенка, который не требует внимания к себе, такие дети удивляют отсутствием любопытства, интереса к новому. Активность ребенка распределяется неравномерно, большие трудности возникают при попытках организовать поведение, сосредоточить внимание.

    Второй фактор проявляется как болезненная реакция на обычный звук, цвет, свет или прикосновение — такие дети в младенческом возрасте не принимают «позу готовности», когда их берут на руки, могут бурно реагировать на некоторые звуки, отказываться носить одежду определенного цвета, или сделанную из определенного материала, при рисовании «табуировать» некоторые цвета. Второй фактор проявляется также в повышенной ранимости при контакте с другими людьми — так, для таких детей характерна быстрая утомляемость, пресыщение общением, даже приятным для них. Сохранение визуального контакта с ребенком возможно на очень непродолжительное время. Также дети склонны «застревать» на неприятных впечатлениях, формировать жесткую избирательность в общении, создавать систему запретов и страхов.

    Для аутичных детей характерна также стериотипность, обусловленная ограниченной способностью гибкого взаимодействия со средой, возможностью приспособиться только к устойчивым формам жизни. Чтобы поднять жизненный тонус и заглушить дискомфорт, дети часто пользуются компенсаторными аутостимуляциями (например, однообразные движения, раскачивания, манипулирование с объектами). При попытках включить, вовлечь такого ребенка во взаимодействие, заметно возрастание тревоги, неуверенности, напряженности, часто усиление аутостимуляций. Аутичные дети легче общаются со взрослыми, отдают им предпочтение, вплоть до установления симбиотической связи, но это общение часто носит оттенок зависимости и подчиняемости, и внешне бывает оформлено подозрительностью и настороженностью. Отношение к людям как к объектам, носителям отдельных свойств и функций, делает понятным привязанность детей не к лицам, а к месту, обстановке, а желание почувствовать себя уверенно объясняет стереотипность в поведении.

    У аутичных детей, как правило, задерживается формирование навыков самообслуживания, освоение обычных, необходимых в жизни действий с предметами. Такие дети неловки в совершаемых «для пользы» предметных действиях — как в крупных движениях тела, так и в мелкой ручной моторике, но в то же время, их движения могут быть удивительно выверенными и точными, если дело касается стереотипных, «ритуальных» движений или аутостимуляций.

    В развитии восприятия таких детей можно отметить нарушения ориентировки в пространстве и времени, искажения целостной картины реального мира и вычленение отдельных, значимых для ребенка ощущений, звуков, красок, форм. Для детей характерны стереотипные надавливания на ухо или глаз, игры со своими пальцами, игры со светом и т. д.

    Речевое развитие также отличается своеобразием. Речь не используется (или недостаточно используется) в коммуникативных целях. Темпы развития речи неравномерны и асинхронны. Фразовая речь формируется с задержкой, часто без предшествующего лепетного периода и этапа появления отдельных слов, отличается отсутствием звукоизобразительных и звукоподражательных слов в раннем возрасте.

    Искаженная последовательность речевого развития также может проявляться в раннем формировании монологической речи, без предшествующего ей диалога. Речь отличает негибкость «сделанность», «механистичность», «попугайность». Часто производит впечатление штампованности. Одна из ярких характеристик речи аутичного ребенка — эхолалирование, часто — отсроченное, повторение услышанной где-либо фразы вне связи с реальной ситуацией. Также бросаются в глаза аграмматизмы в речи: фразы часто оформляются с нарушением обычного порядка слов и выглядят «иноязычными». Иногда дети ограничиваются употреблением одних глаголов в неопределенной форме или в повелительном наклонении, особенно когда дети выражают свои желания, стремятся привлечь внимание к себе для выполнения какой-либо просьбы. Также характерно длительное отсутствие в речи местоимения «я». Вероятно, это связано с невозможностью для ребенка ощутить себя в мире личностно, т. е. как субъект и как объект одновременно. В спонтанной речи часто может наблюдаться называние себя по имени. Такие слова, как «да» и «нет» также осваиваются ребенком с задержкой (причем «нет» осваивается детьми легче).

    В. Е. Каган отмечает закономерную этапность в формировании отношения к окружающему у аутичного ребенка, которая разворачивается в замедленном и асинхронном виде: отношение к миру предметов, выделение человека из мира предметов, отношение к другому человеку как к субъекту и, наконец, идентификация себя как личности. Ребенок может пройти путь своего личностного роста до конца, но может и «застрять» на каком-то из этапов. Как показывает опыт исследователей данной проблемы, лишь немногим аутичным детям удается выйти на уровень личностной идентификации.

    В развитии мышления детей с РДА отмечаются трудности произвольного обучения, целенаправленного разрешения реально возникающих задач. Специалисты отмечают сложности символизации, переносе навыков из одной ситуации в другую, трудности в обобщении, одноплановость, буквальность трактовок происходящего.

    Несомненно, у детей отмечается множество проблем в поведении. Наиболее очевиден активный негативизм, под которым понимается отказ от совместной деятельности, отказ от обучения, ситуаций произвольной организации. Проявления негативизма могут сопровождаться усилением аутостимуляций, физическим сопротивлением, агрессией, самоагрессией, еще большим «уходом в себя» (со стороны может показаться, что ребенок не видит или не слышит).

    Огромную проблему составляют страхи ребенка, которые могут быть непонятны окружающим, так как непосредственно связаны с особой сенсорной ранимостью таких детей (например, дети могут бояться бытовых электроприборов, издающих резкие звуки, шума воды, темноты или яркого света, закрытых дверей, одежды с высоким воротом и т. д.) Очень часто страх может быть причиной агрессии, которая чаще всего не направлена ни на кого специально, для описания используется термин «генерализованная агрессия»- направленная как бы против всего мира, но взрывы могут быть интенсивными и разрушительными. Крайним проявлением отчаяния таких детей является самоагрессия, которая часто представляет реальную угрозу жизни и здоровью ребенка.

    Изучение проблемы детского аутизма в России

    Тема детского аутизма начинает активно привлекать внимание специалистов в нашей стране примерно с конца 60-х годов. Первоначально она разрабатывалась детскими психиатрами (С.С. Мнухин, А.Е. Зеленецкая, Д.Н. Исаев, 1967; О.П. Юрьева, 1970; М.Ш. Вроно, В.М. Башина, 1975; М.С. Вроно, 1976; В.М. Башина, 1980; В.Е. Каган, 1981; К.С. Лебединская с сотр, 1981). Ранее подобные детские проблемы были известны и исследовались, но рассматривались в рамках детской шизофрении или шизоидной (аутистической) психопатии (Т.П. Симсон, 1929, 1948; Г.Е. Сухарева,1925, 1937, 1959, М.О. Гуревич, 1927, 1932). Представления о том, что проявления детского аутизма могут трактоваться не только как симптомы болезни, но и как признаки нарушения развития, и попытки их разграничить начинают разрабатываться тоже детскими психиатрами. О.П. Юрьева (1970) показывает, что психический дизонтогенез может предварять начало психического заболевания. В.М. Башина (1975, 1980) не только изучает проявления детского аутизма, предшествующие началу заболевания и проявляющиеся в его процессе, но и выделяет конституциональные формы детского аутизма.

    Смотрите так же:  Клаустрофобия код да винчи отзывы

    Мнение о том, что причиной детского аутизма может быть особая органическая недостаточность центральной нервной системы, также начинает формироваться достаточно рано (С.С. Мнухин, А.Е. Зеленецкая, Д.Н. Исаев, 1967). В 1981 году в своей монографии В.Е. Каган рассматривает возможности сложного взаимодействия различных патологических факторов и выявления нейропсихологических механизмов формирования синдрома детского аутизма. К середине 80-х годов становится распространенным понимание возможной полиэтиологии детского аутизма. В то же время, характерно, что отечественная психиатрия до сих пор сохраняет убеждение, что синдром детского аутизма может проявиться в рамках ранней детской шизофрении, и, как мы знаем, она расходится в этом вопросе с представлениями западной школы. В значительной мере это связано с традиционно сложившимися различиями в определении самой детской шизофрении. Уже Г.Е. Сухарева и Т.П. Симпсон, принадлежащие к основоположникам отечественной детской психиатрии, выделяют среди ее клинических форм два типа течения: острый и вялый, проявляющийся в более раннем возрасте симптоматикой, тесно связанной с проблемами психического развития ребенка. С вялым течением заболевания и связывается в отечественных представлениях возможность формирования синдрома детского аутизма в рамках ранней детской шизофрении.

    Психологическое изучение феномена детского аутизма и поиск новых форм помощи детям с аутизмом в психическом и социальном развитии начинаются у нас с 70-х годов прошлого века. По инициативе К.С. Лебединской в Институт Дефектологии АПН СССР (теперь Институт коррекционной педагогики РАО) для экспериментальной работы с аутичными детьми с 1975 г. начинают привлекаться психологи, выпускники и дипломники МГУ, ученики известного детского психолога В.В. Лебединского. В 1978 году в Институте Дефектологии под руководством К.С.Лебединской открывается первая в стране экспериментальная группа медико-психолого-педагогической коррекции детского аутизма. Это был одновременно практический и исследовательский проект изучения проблем развития детей и оказания им специальной помощи в психическом развитии.

    Предметом исследования становились возможности организации развивающего взаимодействия, специфика поведения детей, долгосрочные истории их развития (в настоящее время часть из них отслеживается более 30-ти лет), а также результаты и динамика ведущейся коррекционной работы. Особое внимание уделялось сбору данных об особенностях раннего развития, сведения о котором собирались в процессе многократных бесед с родителями и близкими детей, на основе анализа данных домашнего фото-, позже – видеоархива. Коррекционная работа в тесном контакте и взаимодействии с семьей ребенка также велась специалистами в течение многих лет, совместно оценивалась динамика его психического и социального развития.

    В накапливаемом опыте этой работы складывался наш подход к пониманию проблем ребенка с аутизмом, выделялись направления и методы коррекционной работы. В течение всего этого времени мы следили за тенденциями мирового процесса изучения детского аутизма, были в курсе результатов исследований и формирования разных подходов к психолого-педагогической помощи ребенку с аутизмом, однако, непосредственные контакты с коллегами, по известным причинам, начали развиваться лишь в 90-х годах прошлого века. Эти контакты не только дали нам возможность получения более полной информации и ассимиляции общепринятых подходов, но и позволили точнее выделить специфику собственного понимания проблемы и, соответственно, представлений о помощи, нужной ребенку с аутизмом, методах и средствах ее оказания.

    Мы разделяем общепринятое понимание того, что в основе нарушения психического развития при аутизме лежит особая биологическая дефицитарность, характер которой еще недостаточно изучен, и, в то же время, уверены, что условия воспитания такого ребенка могут как усугубить, так и смягчить его трудности. Уверены, в частности, потому, что обладаем собственным многолетним опытом результативной психолого-педагогической коррекционной работы при аутизме (т.е. опытом специально организованного воспитания и обучения аутичных детей). Биологическая дефицитарность при аутизме недостаточно прояснена, но уже сейчас становится понятно, что она имеет системный характер, сочетая в себе не только трудности созревания и формирования нервной системы, но и проявляющиеся у многих детей проблемы обмена веществ, иммунитета, эндокринной системы, пищеварения. Поэтому медикаментозное лечение, к которому в разные периоды жизни приходится прибегать практически каждому ребенку с аутизмом, особенно сложно, и далеко не всегда дает желаемые результаты, в связи с чем основным направлением помощи до сих пор остается психолого-педагогическая работа.

    Формулируя принципы организации комплексной медико-психолого-педагогической помощи детям с аутизмом, К.С. Лебединская (1994) говорила о необходимости рассмотрения медикаментозного лечения как терапии, поддерживающей развитие ребенка. Задачи лечения она видела не в сглаживании отдельных патологических проявлений, что позволяет сделать ребенка более «нормальным» и «удобным», а в помощи развитию его взаимодействия с близкими и специалистами. Таким образом, к решению вопроса о необходимости медикаментозного воздействия, выбора его мишеней и оценки эффективности, она подходила на основе понимания общих законов психического развития и специфике его нарушения у аутичного ребенка, согласуясь при этом с логикой построения психокоррекционной работы. Но также и логика психокоррекционной работы в традиции отечественной дефектологии исходит из понимания общих закономерностей психического развития и его особенностей при детском аутизме.

    Известно, что нарушение психического развития ребенка с аутизмом имеет первазивный характер, что за сложностями эмоционального контакта, коммуникации и социального развития, стереотипностью такого ребенка, стоят множественные и разнородные трудности. Первоначально клинические, нейрофизиологические и нейропсихологические исследования, проводимые специалистами, больше обращали внимание на снижение активности и специфику реакций аутичного ребенка на сенсорные стимулы, часто проявляющуюся в особой ранимости. Клинические и этологические исследования добавили к этому данные о снижении у него порога дискомфорта в восприятии новизны и социальных стимулов. Все это отражало неблагополучие ребенка в аффективной сфере, и могло трактоваться как основная причина избегания слишком активных социальных контактов, сопротивления изменениям, а также фиксации страхов, действительно часто связанных с гиперчувствительностью ребенка.

    Последующие исследования выявили и значительное неблагополучие в когнитивной сфере аутичного ребенка. Психофизиологические и психологические экспериментальные исследования представили свидетельства о трудностях развития функциональных систем, отвечающих за организацию процессов восприятия и целенаправленного поведения. Экспериментальные исследования представили данные о проблемах формирования всех психических функций (прежде всего, в области их использования для решения реальных жизненных задач): неадекватности сенсомоторного развития задаче овладения умениями, необходимыми каждому ребенку в быту; неиспользовании ребенком речи как средства коммуникации; несформированности мышления как средства дифференциации и обобщения бытовых представлений об окружающем. Известна фрагментарность картины мира такого ребенка, затруднения в выделении причинно-следственных связей, бедность функциональной и сюжетной игры, сложность переноса выработанных навыков в новую ситуацию. Среди проблем социального развития типичны наивность, непонимание неоднозначности складывающихся обстоятельств, трудности распознавания и понимания эмоциональных проявлений, намерений, мыслей, чувств других людей, что характерно даже для самых интеллектуально высоких детей с аутизмом.

    Известные нам гипотезы о природе и структуре выявленных проблем не были направлены на осмысление целостной картины синдрома детского аутизма. Специалисты, акцентирующие значение снижения порогов дискомфорта, и связывающие именно с этим обстоятельством формирующиеся страхи и стереотипные установки ребенка, дефицитарность его взаимодействия с близкими, описывали в большей степени аффективные расстройства и не стремились включить в складывающуюся картину детского аутизма несомненные трудности понимания ребенком происходящего, речевого развития, организации внимания и переработки информации.

    Четыре мифа об аутизме, которые давно пора развеять

    Поделиться сообщением в

    Внешние ссылки откроются в отдельном окне

    Внешние ссылки откроются в отдельном окне

    Описанные ниже четыре ошибочных и чрезвычайно вредных представления об аутизме необходимо развеять, уверен автор BBC Future, написавший книгу «Нейроплемена. Наследие аутизма и более разумный подход к людям, чей разум отличается».

    История аутизма — это отчасти история мифов: постулируемых под видом научных фактов медицинскими экспертами, формирующих отношение общества к этому чрезвычайно сложному заболеванию и, в конечном счете, развенчиваемых последующими исследованиями.

    По этому порочному кругу мифотворчества мы ходим десятилетиями — зачастую с разрушительными последствиями для жизни аутистов и членов их семей.

    Один из первых таких мифов распространил детский психиатр Лео Каннер — человек, приписывающий себе заслугу первого описания детского аутизма.

    Когда я писал книгу «Нейроплемена» (NeuroTribes), то обнаружил, что Каннер был довольно неоднозначной личностью.

    Для начала, его утверждение о том, что он, собственно, и открыл аутизм, беспочвенно — этой славы заслуживают его предшественники.

    Кроме того, Каннер ошибался в нескольких других важных моментах. В статье, опубликованной в журнале Time в 1948 г., он обвинял родителей своих пациентов в том, что отсутствие должной любви и заботы с их стороны привело к развитию аутизма у их детей.

    Этот образ «мамы-холодильника» прочно обосновался в общественном сознании — в результате два поколения аутистичных детей помещались в клиники, где их подвергали жестоким наказаниям, лишению свободы и безжалостному экспериментальному «лечению».

    Сегодня мы знаем, что утверждениям Каннера относительно «холодных» матерей не имеется никаких доказательств.

    Тем не менее, в обществе все еще бытуют другие, не менее пагубные мифы, связанные с аутизмом — они приводят к неправильному распределению скудных средств, выделяемых на исследования, играют роль в формулировании ошибочной социальной политики, истощают ресурсы семей больных и извращают представление общества об аутистах.

    Вот четыре самых вредных мифа об аутизме, которые совершенно необходимо развеять.

    Миф 1: Аутизмом раньше болели реже, чем сейчас

    Интернет-форумы для молодых мам полны вариациями на тему известной страшилки, согласно которой в 1970 г. заболеваемость аутизмом среди американских школьников составляла один случай на 10 тысяч человек, а сейчас — один случай на 68 человек.

    Некоторые родители и активисты ошибочно винят в этом вакцинацию, приводя в качестве научного обоснования исследование гастроэнтеролога Эндрю Уэйкфилда, который в 1998 г. предположил связь между прививкой от кори, паротита и краснухи и расстройством кишечника, окрещенным аутистическим энтероколитом.

    Научных данных в пользу гипотезы Уэйкфилда не имеется — соавторы статьи, в которой она выдвигалась, впоследствии отказались от этой точки зрения, а журнал Lancet, напечатавший материал, позднее принес извинения читателям.

    В действительности основная причина резкого скачка заболеваемости аутизмом в последние десятилетия заключается в том, что диагноз ставится большему количеству детей, подростков и взрослых.

    Вплоть до 1980-х такой диагностической категории, как расстройства аутистического спектра, просто не существовало. Заболевание описывалось очень узко, поэтому о нем ошибочно думали как о встречающемся довольно редко – не в последнюю очередь из-за Каннера.

    Каннер стремился избежать размывания признаков синдрома, первооткрывателем которого себя считал, поэтому и выступал против того, чтобы ставить такой диагноз детям, если симптоматика хотя бы слегка отличалась от описанной им в 1943 г.

    Как-то он даже признался, что ставит диагноз «аутизм» лишь одному из 10 детей, направляемых к нему на консультацию.

    Смотрите так же:  Народные рецепты при неврозе

    Применительно к США такая практика означала, что вплоть до конца 1980-х родителям часто приходилось показывать ребенка девяти-десяти специалистам, прежде чем у него диагностировали аутизм.

    Такие расходы могли себе позволить далеко не все представители рабочего класса и расовых меньшинств. А девочек с аутизмом психиатры обходили вниманием вплоть до конца прошлого века.

    Примечательно, что в конечном счете перебороть влияние Каннера на трактовку диагноза смогла мать тяжело больной аутизмом девочки – британский психиатр Лорна Уинг, ныне покойная.

    В конце 1980-х она предложила психиатрическому сообществу концепцию континуума аутистических расстройств (позднее слово «континуум» заменили «спектром»), а вскоре после этого — понятие синдрома Аспергера.

    Оба новых термина получили огромную популярность в клинической психиатрии, поскольку отражали все разнообразие наблюдаемых у пациентов состояний гораздо лучше, чем ограниченная модель Каннера.

    Уинг с коллегами также четко указывали на то, что аутизм — это пожизненное нарушение развития, а не редко встречающийся психоз раннего детского возраста, каким его представлял Каннер.

    Когда в 2011 г. я брал для своей книги интервью у Уинг в носящем ее имя центре изучения аутизма в пригороде Лондона Бромли, она сказала, что после принятия научным сообществом концепции спектра аутистических расстройств рост диагностируемых случаев аутизма был вполне ожидаем.

    Кроме того, она категорически отвергла связь аутизма с вакцинацией: «Это исключительно вопрос диагностирования».

    Тем не менее, в последнее время значительное количество исследований, поддерживаемых грантами таких американских организаций, как Национальный институт здоровья, посвящено поискам потенциальных внешних факторов развития аутизма (как если бы это заболевание являлось побочным продуктом жизни в современном мире).

    В то время как нужде больных и их семей в более качественном медицинском обслуживании, доступном жилье и трудоустройстве не уделяется должного внимания.

    В этом смысле Америке есть чему поучиться у британского Национального общества аутизма, которое тратит львиную долю своего бюджета на улучшение качества жизни аутистичных людей и их близких.

    Миф 2: Люди с аутизмом лишены эмпатии

    Раньше в медицинской литературе и в СМИ аутистичных людей часто представляли в виде лишенных эмоций роботов, неспособных к сочувствию — наподобие социопатов.

    Одна из первых газетных статей, посвященных синдрому Аспергера, опубликованная в 1990 г., описывала это заболевание как «болезнь людей, неспособных к чувствам», а самих больных называла «жестокими» и «бессердечными».

    В действительности же люди, страдающие аутизмом, часто очень беспокоятся по поводу чувств окружающих — порой настолько, что это парализует их волю.

    Но им трудно распознавать посылаемые окружающими невербальные сигналы – едва заметные изменения в мимике, язык тела и тон голоса, — которые «нейротипичные» (то есть «нормальные») люди используют, чтобы информировать друг друга о своем текущем эмоциональном состоянии.

    Предположение о том, что аутисты якобы лишены эмпатии, продолжает оставаться причиной неоправданно жестокого отношения к больным со стороны общества, в том числе в виде необоснованных заявлений публичных лиц.

    Достаточно упомянуть слова ведущего американского кабельного телеканала MSNBC Джо Скарборо о том, что среди страдающих аутизмом якобы очень много серийных убийц.

    Было бы правильным сказать, что и больные аутизмом, и не страдающие этим недугом сталкиваются с трудностями при попытке посмотреть на мир глазами друг друга.

    Использование «социальных историй» — визуализации ситуаций межличностного общения — способно ускорить процесс обучения детей с аутистическими расстройствами; нейротипичные люди, в свою очередь, могут лучше понять аутистов, проводя с ними больше времени за пределами клиник, в условиях минимальных сенсорных нагрузок.

    Эмпатия — это улица с двусторонним движением.

    Миф 3: Необходимо заставлять аутистичных детей вести себя «нормально»

    В 1980-х психолог из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе Оле Ивар Ловаас потряс родителей детей, страдающих аутизмом, заявлением о том, что в некоторых случаях маленьких пациентов можно сделать «неотличимыми» от здоровых сверстников в результате многолетней интенсивной работы по изменению их поведения в ходе индивидуальных занятий.

    Разработанная Ловаасом программа, известная как прикладной поведенческий анализ, до сих пор является наиболее широко используемым в мире методом раннего вмешательства при аутизме.

    Однако с этим методом связан ряд проблем — начать с того, что большинство семей просто не могут себе позволить (ни финансово, ни логистически) предложенную Ловаасом программу «полного погружения», которая требует участия «всех важных для пациента людей во всех значительных жизненных ситуациях».

    (Врачи, практикующие данный метод, теперь рекомендуют 40 часов подобной терапии в неделю, но и такой объем остается непосильным для большинства родителей без значительной помощи извне).

    Кроме того, Ловаас преувеличивал успешность своей методики. Его бывшая коллега Кристин Лорд, ведущий исследователь в области аутизма, впоследствии говорила, что его заявления о якобы удачном возвращении пациентов к «нормальному функционированию», растиражированные прессой, «не соответствуют тому, что происходило в реальности, и не могут быть использованы в качестве научного доказательства».

    Более того, некоторые взрослые, страдающие аутизмом, вспоминая о том, как в детстве их принуждали копировать поведение обычных сверстников, говорят, что этот травмирующий опыт обернулся для них пожизненным чувством тревоги.

    Джулия Баском пишет в своих воспоминаниях: «В детстве я страдала аутизмом. А для аутиста хуже всего не плохое обращение окружающих, а терапия».

    Барри Призант, соавтор альтернативной модели обучения детей, страдающих аутизмом, недавно опубликовал книгу, в которой призывает родителей и медиков рассматривать «аутистическое» поведение ребенка-аутиста (такое как размахивание руками и эхолалия — повторение чужих слов) не как признак патологии, а как стратегию адаптации к окружающему миру, который выглядит хаотичным, непредсказуемым и пугающим.

    Проблема с попытками заставить ребенка копировать поведение обычных сверстников заключается в том, что «к пациенту относятся как к проблеме, которую необходимо решить, а не как к личности, которую требуется понять», — отмечает Призант.

    Такая терапия зачастую даже ухудшает состояние больного: «Гораздо полезнее попробовать понять, что именно является причиной подобного поведения».

    Пытаясь понять, почему ребенок ведет себя определенным образом, родители и лечащие врачи могут научиться определять причины изменения его эмоционального состояния (а ими вполне могут оказаться такие банальные раздражающие факторы, как натирающий воротник или звук, издаваемый неисправной флюоресцентной лампой) и по возможности смягчить их воздействие.

    Это может привести к долгосрочным изменениям в поведении больного, а также помочь выявить способности ребенка и трудности, с которыми ему приходится иметь дело.

    Миф 4: Мы слишком часто ставим модный диагноз эксцентричным детям

    Проблема с концепцией спектра, предложенной Лорной Уинг, по собственному признанию исследовательницы, заключается в том, что она «стирает грань между расстройством и нормальной эксцентричностью».

    Иными словами, каждый из симптомов, проявляемый аутистами, в той или иной степени присущ и неаутистичным людям.

    Аутистам свойственна самостимуляция, или стимминг (повторяющиеся движения), а нейротипичным людям — суетливые движения.

    У аутистов есть фиксации и одержимости, у нейротипичных — хобби и увлечения.

    У аутистов «сенсорная чувствительность» (подразумевающая в том числе и повышенную раздражительность при соприкосновении с рядом материалов) — нейротипичному человеку может просто не нравиться одежда из полиэстера.

    Иными словами, между аутизмом и его отсутствием существует огромная серая зона. (Одним из любимых изречений Уинг была фраза, сказанная британским политиком Уинстоном Черчиллем: «Природа никогда не проводит четких граней, предварительно не смазав их».)

    Исследователи даже придумали специальный термин для этой пограничной зоны: широкий фенотип аутизма.

    Однако по большей части людей, подпадающих под это определение, в быту просто считают эксцентриками – как тот человек в пабе, докучающий собеседникам подробным рассказом о ходе какого-нибудь исторического сражения, или девочка-гот, обожающая свою кошку и наизусть цитирующая куски диалогов из любимого научно-фантастического телесериала.

    В последнее время любимым занятием хипстеров стало навешивание аутистических ярлыков на добившихся известности «гиков». Не страдал ли подобным расстройством сооснователь Apple Стив Джобс? А как насчет нечеловеческой работоспособности исполнительного директора Yahoo Мариссы Майер?

    Американский комик Джером Сайнфелд, например, диагностировал у самого себя аутизм после просмотра бродвейской постановки «Загадочное ночное убийство собаки» (The Curious Incident of the Dog in the Night-time) по одноименному британскому роману, где повествование ведется от лица аутистического мальчика (правда, Сайнфелд вскоре поспешил отказался от своих слов).

    Вот в этом и кроется проблема: если у миллиардеров наподобие Майер или основателя Facebook Марка Цукерберга действительно аутизм, а один из известнейших в Америке комедийных актеров сам находит у себя свойственные этому заболеванию симптомы, почему же огромное количество взрослых аутистов по-прежнему с трудом сводят концы с концами?

    Почему родители детей с аутизмом говорят, что им постоянно не хватает ресурсов, чтобы помочь ребенку трудоустроиться и приспособиться к самостоятельной жизни? Разве аутизм — это функциональное расстройство, а не просто «отличие от других»?

    В том-то и дело, что аутизм — это именно расстройство. Настолько серьезное и всеобъемлющее, что оно влияет практически на все аспекты жизни человека, что прекрасно известно больным и их близким.

    Общество хорошо справляется с задачей помощи людям с физическими недостатками, но какими могут быть аналоги пандусов для инвалидных кресел применительно к умственным расстройствам?

    Мы лишь начинаем исследовать эту проблему, хотя возможности цифрового века значительно расширили список доступных вариантов, включая адаптацию программ обучения к потребностям и особенностям отдельных учащихся.

    В конце концов, совсем недавно о человеке, общающемся с друзьями, набирая текст на клавиатуре, сказали бы, что он инвалид. Сейчас этим занимается любой подросток.

    Книга Стива Сильбермана «Нейроплемена. Наследие аутизма и более разумный подход к людям, чей разум отличается» вышла в 2015 г. в издательстве Allen & Unwin.

    Прочитать оригинал этой статьи на английском языке можно на сайте BBC Future.

    Другие статьи

    • Кашель у 5ти месячного ребенка Лечим кашель у грудного ребенка народными средствами Если грудной ребенок закашлял, начинать лечение требуется с вызова врача. Организм младенца очень нежный, обменные процессы в нем ускорены. Умеренный воспалительный процесс иногда быстро переходит в острое […]
    • Памятка для родителей по воспитанию ребенка Памятка для родителей по воспитанию ребенка ПАМЯТКА РОДИТЕЛЯМ О ВОСПИТАНИИ ДЕТЕЙ Воспитывая ребенка, старайтесь придерживаться следующих правил: 1. Любите своего ребенка, и пусть он никогда не усомнится в этом. 2. Принимайте ребенка таким, как он есть – со всеми его […]
    • Ребенок в 4 месяца перестал спать но Хелп!! Хочет спать, но не спит! Нужна помощь. Как было: Юлька днем спала на балконе, ритуал простой - одели в комбез, дали соску, покачали - ребенок спит. Спать хочет через 1,5 часа бодрствования. Как усьтала - капризничает.Как есть: уже пора спать.. ребенок плачет, […]
    • Можно ли дать ребенку отчество матери Можно ли дать ребенку отчество, отличающееся от имени мужа? мне скоро рожать мужа зовут ринат я хочу что б у реенка было другое отчество например сергеевна Ответы юристов (2) Присвоить отчество ребенку можно, написав заявление в отдел записи актов гражданского […]
    • Сколько спят ваши дети Сколько спят ваши дети в год-полтора? Девочки, напишите, пожалуйста, сколько часов в возрасте 1-1,5 года ваши дети спят ночью, и сколько днём. У нас днем два сончаса по 1,5 часа. А ночью спит всего 8 часов. Я думаю, ночью он спит так мало, потому что днём […]
    • Симптомы увеличения щитовидной железы у ребенка Щитовидная железа у детей: размеры, симптомы и лечение Щитовидная железа является органом эндокринной системы, без которого нормальное функционирование организма любого человека невозможно. Если у ребенка наблюдаются проблемы со щитовидкой, то в этом случае есть риск […]