Психофизиологические реакции на стресс

Стресс.

Стрессы — это нормально
17.01.2002. Аргументы и факты www.aif.ru
Как попробовать преодолеть болезненные проявления депрессии, мы беседуем с Александром Моисеевичем ВЕЙНОМ, членом-корреспондентом РАМН, академиком РАЕН, долгое время занимающимся изучением сна, головной боли и вегетативной патологии.
В головном мозге есть зоны счастья и несчастья . Эти области были тщательно изучены на животных. Помните опыт с крысой, которая, отказываясь от еды и питья, давила на педаль, посылающую импульсы в зону счастья, получая «концентрат счастья» в чистом виде.
— Интересно, а каких же зон больше в нашем головном мозге?
— Этих зон примерно поровну, хотя «зон несчастья» немного больше, и это правильно, так как они сигнализируют человеку об опасности, а это необходимо для сохранения вида. Мы ведь не осознаем, что у нас есть эти «зоны», просто, как люди, мы чувствуем себя счастливыми или несчастными. Так получается, что счастье всегда кратковременно, это состояние очень быстро проходит. Человек устроен так, что он предвкушает счастье в движении, в стремлении к поставленной цели, а достигнув этого, быстро «угасает» — все уже достигнуто, как бы позади. А вот с несчастьями все иначе. Все, связанное с негативом, отпечатывается в памяти, все хранится и в любой момент может быть извлечено. Неприятная ситуация может долго «мучить» человека, кстати, порождая неврозы, депрессии и вызывая симптомы различных заболеваний.
— Да, очень часто все именно так и происходит, мы подолгу «проигрываем» свои неприятности, вспоминая все до мельчайших подробностей, не можем заснуть, успокоиться. Почему так долго наш мозг хранит эту информацию?
— Биологически это полезно, так как позволяет не повторять ошибок, не наступать на «старые грабли». Однако в нашей психике имеются защитные механизмы, которые позволяют устранить или смягчить неприятную для нас информацию. Существует объективный принцип «вытеснения». Наши личные проблемы, страхи, сведения о терактах, пожарах, убийствах тревожат нас, и мы пытаемся убрать их подальше, в подсознание, что в конце концов может обернуться теми самыми депрессиями, головными болями, неврозами.
Часто у человека болит голова, рука или нога, но эта физическая боль только сигнализирует о более серьезной боли — душевной. Все, что мы видим, все, что мы слышим, не может пройти бесследно для здоровья. На эту тему не очень любят думать и о ней не любят говорить, но без психического здоровья, без определенного оптимизма, без веры в будущее ничего нельзя сделать ни в своей жизни, ни в жизни страны. Самые блестящие экономические планы могут разбиться о неверие, о депрессию людей.
— Что же вызывает у людей депрессия?
— Беспричинная утомляемость, разнообразные боли, вегетативные расстройства, нарушение сна — вот только часть симптомов, которые может вызвать депрессия. Причем очень существенно, что сами больные не осознают связи этих проявлений с депрессией или тревогой.
— Насколько часто стрессы вызывают такие болезненные проявления?
— При острых стрессах возникают так называемые психофизиологические реакции, которые проявляются в виде психовегетативных расстройств — плохое настроение, тревожность, боли в области сердца, перебои пульса, подъемы артериального давления, неприятные ощущения в животе. Как правило, мы справляемся с этими реакциями в течение нескольких недель. Если же неблагоприятное воздействие приобретет длительный характер (хронический стресс), могут сформироваться уже психосоматические болезни, о которых мы уже говорили.
— Как избежать стрессов, если они повсюду: и в жизни, и на экране, и на страницах газет?
— Этот вопрос надо разделить на две части.
Стрессы в нашей жизни — нормальное условие жизнедеятельности человека. Мы не можем поместить себя в изолированную от общества среду. Семейные и служебные проблемы, общественные процессы неизбежно присутствуют в нашей жизни, а удачи неизбежно чередуются с трудностями. В этих условиях мы должны учиться умению справляться с вызовами повседневной жизни, находить способы решения возникающих проблем, использовать в полной мере имеющиеся у каждого психологические защитные механизмы.
Вторая часть — информация, которую мы получаем, просматривая телевизор, читая газеты и журналы. Она подчас носит слишком односторонний характер, не отражает жизнь во всей ее полноте, педалирует неблагоприятные, болезненные ситуации. Это не может не отражаться на нашем здоровье и на здоровье общества в целом.
— Может быть, надо «дозировать» информацию?
— Ни в коем случае. Но ведь в жизни происходят не только негативные события. Конечно, они ярче, они броские, и если их еще «приправить», усилить, то получается то «жареное», что нам подают с экрана и со страниц. Это отрицательно действует на психику людей. Мне бы хотелось, чтобы все было в равновесии. Сегодня, к сожалению, нишу позитива заполняют сериалы, в которых все просто, наивно, но всегда побеждает добро. Это примитивная психотерапия, помогающая людям выжить. Возможно, было бы неплохо, чтобы наряду с передачами, похожими на «Катастрофы недели», были передачи «Радости недели» или что-то другое, но обязательно несущее добро и свет.
— Что же составляет нашу психологическую защиту?
— У каждого человека есть свои способы защиты, которые он использует, даже подчас не осознавая этого. К ним относятся любимая работа и возможность самореализации, благополучная семья, любовь. В трудных ситуациях выручают увлечения, литература, театр, музыка. Чем полнее и содержательнее жизнь человека, тем лучше он защищен. Нужно сказать и о религии, конечно, в цивилизованных формах ее проявления.
Любая бездуховность делает человека уязвимым по отношению к вызовам жизни.

Оптимизм может быть вреден, а пессимизм — полезен .
23.04.02. CNews.ru
Стоит ли расточать улыбки каждому встречному, демонстрируя открытость и собственное благополучие? Надо ли смотреть на все сквозь розовые очки или это — непростительный инфантилизм? Или все же, кроме поводов для радости, в жизни существуют и причины для огорчений или, по крайней мере, для озабоченности? Американские психологи недавно усомнились в том, что традиционно являлось одним из символов процветания США и ее граждан.
Психологи из Американской ассоциации психологов (The American Psychological Association) собрались в Вашингтоне на симпозиум, проходивший под девизом » Незамеченные достоинства негативизма «. Это был первый бунт против, как выразился один из участников симпозиума, » тирании позитивного мышления и засилья оптимизма «.
Позитивное мышление воцарилось в американском обществе благодаря объединенным усилиям Голливуда, телевидения, популярной музыки, книг, рассказывающих, как помочь самому себе, и воскресных церковных проповедей: «Все будет хорошо! Все проблемы разрешимы! Будьте оптимистами и успех вам обеспечен. Оптимизм — это залог успеха, достатка, несокрушимого здоровья».
Такую же позицию заняли в свое время и лидеры Американской Ассоциации психологов. Они решили, что психологи слишком увлеклись копанием в душевных болезнях и в причинах житейских неудач, вместо того, чтобы разъяснять людям, как взрастить в себе жизнерадостный взгляд на вещи, умение располагать к себе других, добиваться поставленных целей. Тогда и было основано позитивное движение (positive movement) в психологии. Долой все негативное, все плохое, мыслить и чувствовать надо позитивно, никаких отрицательных эмоций, только положительные! И вот теперь психологи приходят к выводу, что помешательство на позитивности и оптимизме зашло слишком далеко.
Да, конечно, у оптимизма есть свои плюсы, но и минусов немало . Односторонний взгляд на мир и на себя не дает человеку реальной картины происходящего. Исповедуя его, человек волей-неволей живет лишь сегодняшним днем, не задумываясь о последствиях своих и чужих поступков. Беспечность и эгоизм — вот первые плоды бездумного оптимизма, говорили участники вашингтонского симпозиума, непредвиденный крах надежд, жестокое разочарование — тоже его плоды. Каждому человеку в жизни нужна и доля пессимизма , чтобы не слишком обольщаться и трезво смотреть на вещи.
«Не будем забывать, что стакан может быть не только наполовину полон, но и наполовину пуст», — вспоминает известный афоризм Джулия Норем, специалист по социальной психологии из штата Массачусетс. Норем исследует так называемый защитный пессимизмстратегию поведения, когда человек стремится мысленно проиграть предстоящую ситуацию, учитывая мелкие препятствия, с которыми он может столкнуться . Предположим, он готовится к публичному выступлению. Тогда он должен представить себе, что ему придется делать, если вдруг оборвется шнур микрофона, полетит на пол его конспект, или на него вдруг нападет приступ кашля. Он должен помнить и о массе других мелочей, способных свести на нет даже самое удачное выступление. Защитный пессимизм оказывается по результатам ничуть не хуже стратегического оптимизма, заставляющего человека тщательно избегать мыслей о плохом, а в некотором отношении пессимистический настрой оказывает в итоге даже лучшее влияние. Размышления о помехах позволят полнее охватить предмет, увидеть все его стороны и таким образом будят воображение.

В одном из cпециально подготовленных психологических экспериментов участвовали как те, кого по характеру можно было бы причислить к стратегическим оптимистам, так и те, кто был склонен к защитному пессимизму. Всех участников разделили без предварительного отбора на три группы. Каждой предстояло бросать дротики в мишень. Одной предложили вообразить множество помех и изобрести способы их преодоления. Другая должна была думать, что все пройдет гладко, и участники этой группы продемонстрируют верх совершенства. Третьей группе было сказано — не думать ни о чем, а мысленно купаться и загорать на пляже.
Попав в свою привычную стихию, то есть представляя себе разные неприятности, пессимисты показали блестящие результаты. Хуже у них получилось, когда они пытались представить себя непобедимыми чемпионами и совсем плохо, когда. подобно стратегическим оптимистам, они попытались вообще ни о чем не думать. Оптимисты же, наоборот, добились лучших результатов после бездумного «отдыха на пляже» и наихудших — после того, как попытались представить себя в роли пессимистов и начали задумываться о возможных препятствиях и трудностях при выполнении задания. Из этого доктор Норем сделала вывод: оптимизм и пессимизм становятся у каждого второй натурой , коренящейся как в воспитании, так, видимо, и во врожденном предрасположении. Но самое главное — то, что при решении определенных задач, структура которых схожа с той, что делалась в эксперименте, защитный пессимизм, если он естественен для человека, оказался ничем не хуже стратегического оптимизма .

О врожденности двух типов мировосприятия говорилось на вашингтонском симпозиуме не раз. То, что оптимизм и пессимизм связаны с типом темперамента, было известного еще Аристотелю , хотя, как потом выяснилось, связи эти не так просты, как кажется, и утверждать, что меланхолик не может быть оптимистом, а сангвиник — пессимистом, было бы наивно. Говорилось на симпозиуме и о том, в какой степени пессимизм и оптимизм может быть свойственен той или иной культуре. В этой области исследования психологов только начинаются, но уже доказано, например, что выходцы из Азии, живущие в Америке, более пессимистичны, чем выходцы с Кавказа.

Довольно распространено мнение, что пессимистический взгляд на вещи должен неблагоприятно сказываться на здоровье и что улыбаться поэтому полезнее, чем хмуриться. Однако на поверку оказалось, что и это не всегда верно.
Добровольцам, выбранным случайным образом, предложили вспомнить самые трагические события своей жизни, поразмыслить над ними несколько дней, а затем описать их со всеми подробностями в виде небольших эссе. Удивительно было не то, что тягостные воспоминания не отразились отрицательно на показателях здоровья испытуемых , а то, что все они после этого почувствовали себя лучше, и это ощущение продержалось у них около четырех месяцев после завершения эксперимента. Здесь уместно сопоставить эти результаты с известным феноменом освобождения от того, что гнетет душу, при помощи творчества. О творчестве как освобождении говорили Гете и Хемингуэй, да и Фрейд, по сути дела, подразумевал это в своих рассуждениях о сублимации. Но, с другой стороны, можно ли называть творцом всякого испытуемого, если он перенесет свои воспоминания на бумагу? Освободится ли он от них, как освобождается писатель, воплощая то, что гнетет его в образы и сюжеты? К тому же не стоит впадать в известное заблуждение и отождествлять писателя с его героями, и мотивы его произведений могут не иметь ничего общего с событиями его жизни, а берут начало лишь в воображении писателя. Тем не менее, многие психологи считают, что освобождение от тягостных воспоминаний путем возврата к ним, осмысления и записи — тоже своего рода творчество, по крайней мере — душевная работа и переживание, требующее усилий.

Смотрите так же:  Душевная шизофрения

Психологи установили также, что даже люди нервные, обремененные различными заботами и несчастьями, склонные вечно жаловаться на судьбу, раздражаться по каждому поводу и ожидать всего худшего, постоянно жалующиеся на боли во всех частях тела, на слабость, головокружение и другие болезненные явления, бывают у врача не чаще, чем их жизнерадостные сверстники, и уходят из жизни не раньше оптимистов. Иными словами, даже глубокий пессимизм — не поведенческий, не защитный, не конструктивный, а именно глубокий и всеохватывающий пессимизм нисколько не вредит здоровью.

Пессимистом был немецкий философ Шопенгауэр, который не без оснований полагал, что страдание служит источником великих дел, ибо удесятеряет силы и заставляет быть изобретательными. Всем известна фраза Наполеона, которую он произнес, когда его спросили, в чем главный секрет его стратегии: «Надо, не раздумывая, ввязаться в бой, а там видно будет». Этот принцип исповедуют большинство стратегических оптимистов. Но вспомним: этот принцип был хорош при Маренго, при Аустерлице, но оказался негодным под Москвой, Лейпцигом и Ватерлоо.

Возможно, подход американских психологов и пересмотр их позиций в отношении роли оптимизма и психического здоровья нации связан с широкой практикой психоанализа и психотерапии в США и необходимостью искать новые способы воздействия на пациентов. К тому же события 11 сентября прошлого года существенно поколебали почву для безудержного оптимизма американцев и заставили многих усомниться в надежности и безопасности окружающего их мира. Для американских психологов появились новые задачи и новые возможности проверить свои выводы о роли оптимизма и пессимизма в сохранении психического и физического здоровья.

Испытывающие постоянный стресс люди подвергаются высокому риску фатального нарушения мозгового кровообращения
25.03.2003. Cardiosite.ru
«Нередко стресс называется одним из ведущих факторов риска инсульта, даже гипертония и курение считаются менее значимыми… Однако что именно понимается под стрессом, и как следует определять его уровень, до сих пор неясно», подчеркивают в апрельском выпуске Stroke авторы сообщения .
В то же время пока не обнаружено статистически достоверной зависимости между стрессом и риском инсульта. Указываемый самим респондентом уровень стресса не является независимым фактором риска инсульта, отмечает д-р Thomas Truelsen и его коллеги (Клиника Kommunhospitalet, Копенгаген).
Датские ученые проанализировали данные 5604 мужчин и 6970 женщин, принимавших участие в исследовании Copenhagen City Heart Study. Среднее время наблюдения составило 13 лет.
За этот период было зарегистрировано 929 первичных случаев инсульта, из которых 207 были фатальными. У людей, сообщавших о высоком уровне стресса, вероятность инсульта была на 79% выше, чем у тех, кто не считал себя подверженным стрессу. Среди участников, испытывавших регулярный стресс (еженедельно), риск фатального инсульта был выше на 49%.
В то же время не было обнаружено статистически значимых связей между самостоятельно оцениваемым уровнем стресса с одной стороны, и риском инсульта (всех случаев, фатальных и нефатальных), с другой стороны. Как правило, у лиц, жалующихся на стресс, неблагоприятен профиль всех факторов риска инсульта. «Следовательно, задавая вопрос об уровне стресса, можно выявлять людей, нуждающихся в более интенсивной профилактике нарушения мозгового кровообращения», заключают д-р Truelsen и его коллеги.

Стресс меняет структуру мозга?
10.07.2003. Грани.Ру
Источники: Sarin-related stress disorders linked to brain — Japan Today
Brain region size, PTSD are linked, researchers say — Japan Times
Ученые Университета Токио установили связь между посттравматическими нарушениями психики (PTSD — post-traumatic stress disorder) среди тех людей, кому удалось выжить во время теракта 1995 года в токийском метро (устроенном с помощью нервно-паралитического газа зарина религиозными фанатиками из секты «Аум Сенрикё»), и размером области их мозга, которая ответственна за управление эмоциями.
Недавно разработанный метод, позволяющий сканировать живой мозг — так называемая «воксельная морфометрия» (voxel-based morphometry, сравнение снимков мозга, полученных с помощью компьютерной томографии на основе ядерного магнитного резонанса), — позволил группе ученых во главе с Хиденори Ямасуе (Hidenori Yamasue) показать, что область мозга, отвечающая за модуляцию эмоциональной реакции и расположенная в передней коре головного мозга, была меньше у тех пострадавших от зарина, кто испытывал серьезные психические проблемы, чем у тех, на психике которых та атака не оставила столь неизгладимый след .
Теракт произошел 20 марта 1995 года, в результате него погибли 12 человек и пострадали более 5 тысяч.
Ученые считают, что это обнаруженное физиологическое расстройство поможет объяснить, почему многие люди, пережившие теракт, испытывают приступы неконтролируемого страха.
Комментарий: Насколько можно понять из этих сообщений, исследователи лишь установили связь между размером соответствующей области головного мозга и так называемым PTSD. Они не утверждают, что «усыхание» мозга есть следствие испытываемых пациентами психических проблем. Можно допустить, что, наоборот, недостаточный объем и неразвитость области мозга, ответственной за контроль над психикой, и послужил причиной недуга. То есть находятся люди, физиологически более и менее уязвимые к такого рода стрессам, впрочем, это доказывать как раз и не нужно.

Евгений Чазов: «Не дергайтесь по пустякам!»
09.06.2004. Аргументы и факты
10 июня знаменитому кардиологу академику Евгению ЧАЗОВУ исполняется 75 лет. Полвека отдал он борьбе с инфарктом миокарда, а теперь занялся изучением мозга и центральной нервной системы.
Мозг как хобби
— Евгений Иванович, недавно Российская академия наук наградила вас Большой золотой медалью им. Ломоносова — «за основополагающий вклад в развитие кардиологии». Интересуетесь же вы в последнее время мозгом. Отчего такая смена амплуа?
— А это мое научное хобби! Правда, один советник администрации президента по проблемам демографии заявил: «Что, такому большому ученому, как Чазов, делать нечего, раз он влез не в свою епархию?!» Мне было грустно и смешно, что он не знает азбучных истин — мозг регулирует все функции организма…. А подбил меня на новый исследовательский путь мой друг, патриарх американской кардиологии профессор Пол Уайт.
— Какие-то открытия на этом пути сделали?
— Пока нет. Но кое-что интересное сказать можно… Один мой сотрудник изучал мозг умерших от гипертонической болезни. И оказалось, что у многих гипертоников нарушена функция нейронов , ответственных за деятельность мозга. То есть мозг играет первую скрипку в развитии гипертонии: он как бы наносит первый удар, а затем уже раскручивается спираль неблагоприятных процессов — «включаются» гормоны, почки и т. д.
— Говорят, что это ваше «хобби» — чуть ли не революция в кардиологии.
— То, что мозг и сердце взаимосвязаны, а гипертоническая болезнь развивается из-за сбоев в мозге, утверждали мои учителя. Я их гипотезы лишь превращаю в факты.
— Значит, выстраивается роковая цепочка: «стресс — мозг — сердце»?
— По сути, да. В последнее время резко увеличилась смертность от сердечно-сосудистых заболеваний. Такого феноменального скачка не знала ни одна страна мира. За десятилетие этот показатель вырос на треть: было 600 случаев на 100 тысяч человек, стало 900. Во время первого «всплеска» в 1992–1993 годах «либеральные» финансисты сказали: «Ну, это закономерность жизни!» А один из молодых прямо заявил в те годы: «Каждая революция сопровождается потерями! Такое есть и в других странах». Но в США и Европе смертность от болезней сердца за последние десятилетия снижается…
— Так, простите, там нет революций!
— Но и у нас «демократическая революция» произошла 12 лет назад! В 1996-м смертность снизилась, а в 1998-м (дефолт) — снова пик. При этом курение, уровень холестерина, ожирение не изменились, зато резко выросло число стрессов и депрессий, падение жизненных сил. У 44 процентов больных, обратившихся за помощью к невропатологу, кардиологу, терапевту, помимо их заболеваний имелись депрессии… И еще, можете сообщить тем уважаемым господам, которые утверждали, будто после «шоковой терапии» старики вымрут. Парадокс в том, что смертность больше всего коснулась молодых людей от 20 до 45–50 лет. В возрасте от 20 до 25 — подскочила на 80 процентов, от 25 до 35 — на 70. Это научный факт!
— А кардиологию вы совсем забросили?
— Наоборот! Мое второе научное «хобби» — атеросклероз. Вот все твердили: «Ах, холестерин, холестерин!» Действительно, он играет свою «черную» роль, но помимо него возникновение атеросклероза и особенно обострение болезни зависят от состояния самой сосудистой стенки , на которой откладывается склеротическая бляшка. Все начинается с воспаления. Сейчас мы работаем над созданием препарата для профилактики атеросклероза и нестабильной стенокардии. Такого лекарства еще нет в мире.
— Говорят, за последние два года вы создали почти что панацею от инфаркта…
— Панацеи нет. Но уже есть первый отечественный генно-инженерный препарат пуролаза — фермент, разрушающий тромб в сосудах сердца. В 70% случаев после введения пуролазы (в первые 4–6 часов возникновения этого тромба) он растворяется и инфаркт не возникает. Второй препарат — нибентан. При аритмии в 8 случаях из 10 он снимает пароксизм мерцания. И фрамон — лекарство, которое также предупреждает образование тромба.
— Что вам еще не ясно в работе сердца?
— Меня поражает, как это мозгу удается сохранить синхронность деятельности сердца и 40 тысяч километров (!) сосудистых систем — лимфатической, венозной, артериальной?! Когда я услышал эту сногсшибательную цифру, клянусь, не поверил! Представьте: при нагрузке вашему организму нужно резко увеличить кровоток, потребление кислорода и т. д. Сердце должно сработать в один миг! Оно лишь за сутки перекачивает из вены в аорту 7,5 тысячи литров крови . За год это 3 миллиона литров! Сравните: маленькое сердце и нефтяная вышка.

Смотрите так же:  Решение клаустрофобии

Формула суицида
— КАКОЙ диагноз вы поставите российскому обществу?
— Аритмия. Но сейчас появились хоть какая-то стабильность и надежда… Самое страшное — когда в душе отсутствие перспектив и депрессия. Смотрите, как «скакнуло» число самоубийств!
— А можно ли открыть биохимическую формулу суицида?
— В принципе да. Потому что ученые все глубже проникают в суть процессов, происходящих в мозге. Есть такой фильм — «Формула любви»… Я думаю, что следующее поколение ученых выведет биохимическую формулу как суицида, так и любви: что происходит в мозге влюбленного человека. Ведь никто не знает, что же такое любовь. Ясно же, что это не только секс…
— Считается, что любовь — вещь ирреальная и дается нам свыше. Можно ли свести ее к формулам?
— Уверен — да! Все функции организма регулируются гормонами , в том числе и половыми, такими как, например, тестостерон. И вот цифры: у женщин атеросклероз до 45–50 лет развивается реже, чем у мужчин. А мужчины в России в 4 раза чаще умирают, особенно в молодом возрасте. Известно, что уровень тестостерона в крови мужчин определяет степень развития атеросклероза. Значит, есть прямая связь половых гормонов и целого ряда заболеваний.
— Как все-таки не загреметь с инфарктом? Сохранять спокойствие в любой ситуации?
— Стрессов вы не избежите, но можете, изменив образ жизни, уменьшить внешнее напряжение. Второй фактор — ваша реакция на стресс. Точно сказано: «Царство Божие внутри нас». Не дергайтесь по пустякам. Проникнитесь жизнью!

Стресс (англ. stress напряжение; синоним стресс-реакция) — неспецифическая реакция организма, развивающаяся под влиянием различных интенсивных или новых воздействий (боли, холода, чрезмерной физической нагрузки психоэмоциональной травмы и др.). Впервые описана канадским патологом Селье (Н. Selye), который обозначил ее как общий адаптационный синдром, что указывает на важную роль С. в развитии адаптации организма к широкому спектру факторов внешней и внутренней среды. С. сформировался в процессе эволюции именно как звено адаптации. Нарушение гомеостаза, вызванное каким-либо фактором, через высшие уровни активирует системы, ответственные за адаптацию. При этом возникают две цепи явлений. Во-первых, мобилизуется функциональная система, специфически ответственная за адаптацию к данному конкретному фактору, например, к физической нагрузке, холоду, гипоксии, во-вторых, формируется неспецифическая, т.е. возникающая при действии любого сильного или нового раздражителя, стандартная стресс-реакция.

В дальнейшем в клетках функциональной системы, специфически ответственной за адаптацию к данному фактору, повышенная физиологическая функция вызывает активацию генетического аппарата, что сопровождается увеличением синтеза нуклеиновых кислот и белков, образующих ключевые структуры клеток, лимитирующие ее функцию. В итоге избирательного роста этих структур формируется так называемый системный структурный след, который приводит к увеличению мощности системы, ответственной за адаптацию, и делает возможным превращение первоначально срочной, но ненадежной адаптации в устойчивую, долговременную.

Формирование системного структурного следа и устойчивой адаптации вызывается стрессом, который играет важную роль именно на этапе перехода срочной адаптации организма в долговременную. После того, как системный структурный след сформировался и стал основой, например тренированности к физической нагрузке, временной связи или возросшей резистентности к гипоксии, устойчивая адаптация устраняет нарушение гомеостаза. В результате ставшая излишней стресс-реакция прекращается. Стресс-реакция не только предшествует устойчивой адаптации, но и играет важную роль в ее формировании. Однако, если функциональная система не формируется, нарушения гомеостаза, вызванные факторами среды в организме, а также стресс-реакция сохраняются; она становится чрезмерно длительной и интенсивной. Именно в такой ситуации под влиянием С. могут возникать стрессорные болезни, например язвенная болезнь, иммунодефицитная активация опухолевого роста, различные психи ческие болезни, аритмии сердца. Т.о., чрезмерный по интенсивности и длительности С. имеет важное значение в возникновении и разлитии неинфекционных болезней. В большинстве случаев в формировании С. и, особенно, в его превращении из звена адаптации в звено патогенеза главную роль играют эмоции, возникающие под влиянием ситуаций окружающей среды.

Механизм стресса состоит в том, что в ответ на стрессорные ситуации внешней среды возбуждение адренергических центров головного мозга, детерминирующих С. вызывает значительное увеличение секреции рилизинг-факторов, гормонов и высвобождения нейромедиаторов. Вначале гипоталамусом продуцируются кортиколиберин, соматолиберин и другие рилизинг-факторы, активирующие секрецию тропных гормонов гипофизом. В дальнейшем возрастает выход кортикостероидов из надпочечников, катехоламинов из адренергических терминалей и надпочечников.

Высвобождение тропных гормонов, катехоламинов и кортикостероидов, в свою очередь, приводит к стимуляции или угнетению секреции гормонов следующего уровня регуляции: стимулируется секреция глюкагона, тиреоидных гормонов и паратгормона, соматотропного гормона, альдостерона, ангиотензина, ренина, вазопрессина, тирокальцитонина, угнетается секреция инсулина и половых гормонов и т.д.

Адаптивн ые эффекты С. на уровне органов-мишеней и их превращение в повреждение реализуются по меньшей мере за счет следующих пяти механизмов. Первый адаптивн ый эффект состоит в том, что С. потенцирует функционирование органов и тканей за счет увеличения в клетках концентрации ионов кальция — универсального мобилизатора клеточных функций. Поступающие в клетку ионы кальция, соединяясь с кальмодулином, активируют кальмодулинзависимые протеинкиназы и с их помощью большинство внутриклеточных процессов (от сокращения и расслабления миофибрилл до гликолиза и липолиза). Увеличение содержания ионов кальция в клетках может быть адаптивн ым фактором лишь при достаточной мощности мембранных кальциевых и натриевых насосов, Na + /Ca 2+ обменного механизма, которые обеспечивают своевременное удаление ионов кальция из клеток во внеклеточную среду и поддерживают в цитоплазме нормальную концентрацию ионов кальция. При врожденной неполноценности ионных насосов или чрезмерно длительном С. содержание ионов кальция и натрия в саркоплазме может увеличиваться. Избыток этих ионов может способствовать повреждению клеток и органов. Так, в сердце при длительном С. избыток ионов кальция вызывает деполяризацию плазматической мембраны, которая проявляется падением порога фибрилляции желудочков и возникновением аритмий. В дальнейшем нарастающий избыток кальция приводит к неполному расслаблению миофибрилл в диастоле и развитию «стрессорной ригидности» миокарда, которая нарушает диастолическое расслабление и уменьшает силу сердечных сокращений. Одновременно под влиянием ионов кальция происходят истощение резерва гликогена, нарушение окислительного фосфорилирования в митохондриях и другие изменения. Затем в ограниченных группах кардиомиоцитов может реализоваться «кальциевая триада» механизмов альтерации клеточных структур, слагающаяся из контрактурных повреждений миофибрилл, активации фосфолипаз и протеаз, интенсификации свободнорадикального окисления липидов. Т.о., этот адаптивн ый эффект превращается в повреждающий.

Второй адаптивн ый эффект состоит в том, что катехоламины, вазопрессин и другие гормоны опосредованно через соответствующие рецептор ы влияют на активность липаз, фосфолипаз и интенсивность свободнорадикального окисления липидов, т.е. на основные процессы, ответственные за обновление липидного слоя мембран. В результате этого липотропного эффекта С. изменяется структурная организация липидов мембран, а тем самым и липидное окружение мембраносвязанных функциональных белков. В результате могут быть достигнуты быстрая активация жизненно важных ферментов, рецептор ов, каналов ионного транспорта, локализованных в клеточной мембране, и мобилизация функций органов. При чрезмерно длительном и интенсивном С. активация фосфолипаз, липаз, свободнорадикального окисления липидов может приводить к повреждению мембран, т.е. она играет важную роль в превращении адаптивн ого эффекта в повреждающий.

Третий адаптивн ый эффект состоит в мобилизации энергетических и структурных ресурсов организма, что выражается увеличением в крови концентрации глюкозы, жирных кислот, нуклеотидов, аминокислот, а также мобилизацией функции дыхания и кровообращения. Этот эффект способствует доступности субстратов окисления, исходных продуктов биосинтеза и кислорода для клеток органов, работа которых повышена. При этом главную роль в мобилизации резерва углеводов в организме играют катехоламины и глюкагон благодаря прямой активации гликогенолиза и гликолиза через аденилатциклазную систему в печени, скелетных мышцах и т.д. В мобилизации жировых депо при С. основное значение имеют катехоламины и глюкагон, которые опосредованно через аденилатциклазную систему активируют липазы и липопротеиназы в жировой ткани. Адаптивн ая роль мобилизации ресурсов может реализоваться лишь при условии своевременного формирования функциональной системы, ответственной за адаптацию, в которой эти ресурсы используются для поддержания увеличенной функции органов и тканей, в дальнейшем — для формирования системного структурного следа. В условиях, когда организм «не находит выхода» из сложившейся ситуации и адекватн ая среде функциональная система не формируется, мобилизация ресурсов перестает быть адаптивн ым фактором и приводит к прогрессирующему истощению организма.

Четвертый адаптивн ый эффект — направленная передача энергетических и структурных ресурсов из неактивных систем в функциональную систему, осуществляющую адаптационную реакцию. Выражением такого избирательного перераспределения ресурсов является локальная по своему происхождению «рабочая гиперемия» в органах системы, ответственной за адаптацию, при одновременном сужении кровеносных сосудов неактивных органов. Известие что при С., вызванном острой физической нагрузкой, доля минутного объема крови, протекающей через скелетные мышцы, возрастает в 4—5 раз, в органах пищеварения, почках и других тканях этот показатель, напротив, уменьшается в 5—7 раз по сравнению с состоянием покоя. Это обеспечивает снабжение кислородом и субстратами преимущественно органов, на которые падает основная нагрузка. Главная роль в реализации этого эффекта С. принадлежит катехоламинам, а также вазопрессину и ангиотензину II, секреция которых активирована при С. Данные гормоны вызывают сужение кровеносных сосудов в тех органах и тканях, где этому не противостоит «рабочая гиперемия». При чрезмерной выраженности С. перераспределение крови может сопровождаться нарушением функции и даже повреждением органов, не участвующих в данной адаптивн ой реакции (например, ишемические язвы желудочно-кишечного тракта при тяжелых физических нагрузках), т.е. происходит превращение адаптивн ого эффекта в повреждающий.

Пятый адаптивн ый эффект состоит в том, что после прекращения однократного достаточно сильного стрессорного воздействия вслед за известной «катаболической фазой» С. реализуется гораздо более длительная «анаболическая фаза». Она проявляется, в частности, генерализованн ой активацией синтеза нуклеиновых кислот и белков в различных органах. Эта активация может потенцировать формирование структурных следов и развитие устойчивой адаптации к различным факторам среды, например ускоряет выработку и фиксацию временных связей, обеспечивает более эффективный ответ иммунной системы на введение чужеродного антигена. Возможно, что при длительном С. активация синтеза нуклеиновых кислот и белков может в сочетании с иммунодефицитом, обусловленным С., играть роль в онкогенном эффекте стресса.

Таким образом, наиболее важные адаптивн ые эффекты С. могут трансформироваться в повреждающие, и С. именно таким путем превращается из общего звена адаптации к различным факторам в общее звено патогенеза болезней. В естественных условиях такое превращение и реальное возникновение стрессорных болезней наблюдаются редко, т.к. в организме в процессе эволюции сформировались стресслимитирующие системы. Условно выделяют центральные стресслимитирующие системы (опиоидергическую, ГАМК-эргическую, серотонинергическую, дофаминергическую и др.), локализованные главным образом в ц.н.с., и периферические (антиоксидантную, простагландиновую, аденозинергическую и др.), функционирующие в основном в других органах и тканях. Адаптация к повторным кратковременным умеренным стрессорным воздействиям (физической нагрузке, периодической гипоксии) активирует стресслимитирующие системы и ограничивает С. Близкий, но менее стойкий эффект может быть достигнут с помощью транквилизаторов, адреноблокаторов и других лекарственных средств.

Смотрите так же:  Сильные успокаивающие при стрессе

Библиогр.: Александровский Ю.А. Состояния психи ческой дезадаптации и их компенсация, М., 1976, библиогр.; Горизонтов П.Д., Белоусова О.И. и Федотова М.И. Стресс и система крови, М., 1983; Кабанов М.М. Реабилитация психи чески больных, Л., 1985; Карвасарский Б.Д. Психотерапия, М., 1985; Меерсон Ф.З. Адаптация, стресс и профилактика, М., 1981, библиогр.; Селье Г. Очерки об адаптационном синдроме, пер. с англ., М., 1960, библиогр.; Судаков К.В. Системные механизмы эмоционального стресса, М., 1981, библиогр.; Ташлыков В.А. Психология лечебного процесса, Л., 1984; Эмоциональный стресс, под ред. Л. Леви, пер. с англ., с. 178, Л., 1970.

Психофизиологические реакции на стресс

Для более глубокого понимания природы эмоционального стресса необходимо рассмотреть его патогенез, т. е. психофизиологические механизмы. К настоящему времени накоплен богатый материал теоретических и экспериментальных данных по психофизиологическим механизмам эмоционального стресса. Однако усилия многих исследователей продолжают быть направленными на раскрытие как общих, так и частных вопросов патогенеза стресса. В таких исследованиях ведущая роль отводится нейроэндокринным реакциям, ответственным за формирование стрессового состояния и обеспечивающим сопротивляемость и выживаемость, а в некоторых случаях — за развитие глубоких патологических процессов и летальный исход (Робу А. И., 1989).

Современные взгляды на аспекты психофизиологических механизмов стресса отражены в фундаментальных работах Т. Кокса (1981), Дж. С. Эверли (1985),Л. А. Китаева-Смыка(1983), Л. М. Аболина (1987), А. И. Робу (1989), Ф. З. Меерсона и М. Г. Пшенниковой (1988). Следует сказать о наличии гипотезы относительной функциональной декортикации и доминирования подкорковых механизмов в стрессовых состояниях, а также о реактологической теории аффекта А. Р. Лурия. К гипотезе относительной функциональной декортикации примыкают экспериментальные данные Н. Н. Баранова и М. С. Кахана, показавших, что все основные физиологические про явления стресса возможны и у животных, лишенных коры больших полушарий головного мозга, но имеющих ретикулоталамические связи и гипоталамус.

Ведущими звеньями патогенеза в концепции стресса Г. Селье считает три положения.

1. Физиологическая реакция на стресс не зависит от природы стресса а также (в пределах разумного) и от вида животного, у которого она возникает. Синдром ответной реакции представляет универсальную модель защитных реакций, направленных на защиту человека (или животного) и на сохранение целостности его организма.

2. Защитная реакция при продолжающемся или повторяющемся действии стрессора проходит три определенные стадии; все вместе эти стадии представляют общий адаптационный синдром.

2.2.1. Вегето-соматические и психофизиологические реакции

2.2.1. Вегето-соматические и психофизиологические реакции

Не всякое экстремальное, субъективно значимое воздействие вызывает развитие последующих стресс-реакций. По общим представлениям в качестве стрессовой может быть признана только такая реакция организма, которая достигает тех пороговых уровней, где его физиологические и психологические интегративные способности напряжены до предела. Предел безвредного, обратимого напряжения интегративных способностей обусловлен, по В.Д. Небылицыну [161], индивидуальными особенностями психики данной личности, уровнем ее выносливости, функциональной устойчивости, параметрам реактивности. Поэтому в развитии психологического (информационного) стресса большое значение имеют компоненты психологической структуры личности.

Когда субъекту что-то угрожает, то его психическая деятельность интенсифицируется, а поведение организуется таким образом, чтобы устранить надвигающуюся опасность (избежать ее, воздействовать на угрожающий агент или выбрать какую-то защитную реакцию). В зависимости от выбранной или ранее выработанной стратегии поведения проявление того или иного ответа на угрозу (страх, гнев, депрессия и т. п.) или на само воздействие (восприятие сложности задания, опасности ситуации) будет различаться, причем эти различия будут касаться и моторно-поведенческих, и биохимических, и физиологических, и аффективных реакций.

Получено много экспериментальных данных, подтверждающих зависимость различий в реакциях вегетативной нервной системы на угрозу от природы защитного процесса [118]. Они свидетельствуют о том, что характер реактивности автономной нервной системы, по крайней мере частично, определяется тем типом деятельности, в которую вовлечен субъект для того, чтобы справиться с угрозой. Реакция зависит от характера угрозы (и неблагоприятного стимула), по-видимому, при посредничестве защитного процесса, порождаемого этой угрозой. Эти результаты противоречат точке зрения H. Selye [454], относительно общей адаптации, не зависящей от типа неблагоприятного стимула. По мнению Р. Лазарруса, «Эмоциям можно приписать свои специфические качественные характеристики, наряду с количественными характеристиками, которые общие для всех» [118, c. 196].

Под влиянием взглядов Г. Селье внимание многих исследователей фиксировалось на физиологических, биохимических или морфологических изменениях, возникающих в результате действия стресс-факторов. В то же время особенности зарождения и развития психологического стресса обусловливают необходимость рассмотрения реакций организма не только в связи с особенностями стресс-воздействия, но и с психологическими факторами конкретной личности. Как справедливо отмечают А.В. Вальдман, М.М. Козловская и О.С. Медведева, «У многих исследователей возникает неудовлетворенность при попытках изолированного рассмотрения стресс-реакции как комплекса биохимических (энергетических) процессов или исследования отдельных нейрофизиологических, вегетативных коррелятов психологического стресса» [46, c. 34].

Известно, что проявления ответных реакций на психологический стресс возникают в зависимости от функциональной системы ответного реагирования и тех процессов, которые формируют поведение организма и личности при взаимодействии с окружающей средой. Характер реакции на стрессогенный фактор в значительной степени зависит от личностного фактора. Но существенную роль играют интенсивность и темп нарастания внешнего воздействия. Еще В.А. Гиляровский [по 46] отмечал, что при остром интенсивном вредоносном факторе реакция обычно бывает грубая, массивная, в ней маскируются особенности личности. При менее интенсивном и медленном воздействии экзогенных факторов роль личностной реакции проявляется отчетливее.

Биохимические показатели более адекватны для установления коррелятов с острыми стрессовыми состояниями, чем с хроническими. При этом они никак не могут быть непосредственно соотнесены ни с самим эмоциональным состоянием, порождаемым стресс-стимулом, ни со всем своеобразием этих стимулов, действующих на организм. Было предпринято немало попыток выявления наиболее чувствительных показателей (маркеров) психологического стресса. Отмечено, что резкие сдвиги отдельных показателей (биохимических или физиологических) возникают у тех лиц, у которых уровень этих констант в норме был выше или ниже, чем у остальных. Однако обнаружить какие-то определенные «маркеры» психологического направления, естественно, не удалось. И биохимические, и физиологические показатели эмоционально-стрессовой реакции индивидуально очень изменчивы, причем информативность показателей сердечного ритма и кожно-гальванического рефлекса этих двух компонентов эмоционального напряжения не вызывают разногласий: оба показателя испытывают на себе влияния основных составляющих эмоциональной реакции (силы потребности и прогностической оценки эффективности действий, направленных на ее удовлетворение). По данным П.В. Симонова [199], сердечный компонент более непосредственно связан с мотивационно-эмоциональной составляющей – с перцептивным звеном, потребностью, в то время как кожно-гальванический рефлекс – с эффективным выражением эмоций, с организацией приспособительных действий.

Во все периоды развития, формирования и проявления психического напряжения или эмоционально-стрессовой реакции происходит определенная динамика вегетативных процессов. А.В. Вальдман и его соавторы [46] отмечают, что можно выделить вегетативные сдвиги, которые сопутствуют процессам перцепции сигнала, психологическому (эмоциональному) сдвигу, выражению эмоции, психологической адаптации, эмоционально-поведенческой реакции. Гностические процессы протекают достаточно скоро, вследствие чего по отношению к динамике эмоционально-поведенческого процесса, еще до развития типичных, поведенческих явлений, формируется и проявляется комплекс вегетативных сдвигов. Вегетативная реакция опережает моторную и формируется вместе с акцептором будущего результата действия, поэтому при состоянии страха (в ситуации «угрозы») ответная реакция может быть очень различна в зависимости от того, последует ли активно– (побег) или пассивно-оборонительная (замирание) реакция. В период выполнения ответной поведенческой реакции, обусловленной острым эмоционально-стрессовым воздействием, вегетативные сдвиги определяются и связаны, главным образом, с моторными процессами, их следствиями, обменными реакциями, процессами гомеостаза. Они теряют свою специфичность и могут быть полностью схожи с вегетативными проявлениями, наблюдаемыми при аналогичных действиях неэмоционального происхождения. Таким образом, характер вегетативных проявлений при психологическом стрессе в значительной мере определяется природой защитного процесса.

В связи с этим возникают вопросы. В какой мере функционально предопределены биологически целесообразные комплексы вегетативных и соматических проявлений стрессовых реакций, насколько специфичны стереотипизированные реакции, присущие разным типам эмоциональных состояний? Могут ли быть найдены физиологические конфигурации вегетативных и гормональных индексов, настолько специфичные, чтобы по ним можно было провести различия между тревогой, страхом, депрессией? Обсуждая эту проблему Р. Лазарус [118] склоняется к положительному ответу. Однако J. Lacey [366] делает более скептическое заключение. Причинным фактором вариаций в ответных реакциях является сам индивид с его предрасположенностью реагировать на стресс-ситуацию определенным образом. Упомянутыми исследователями выдвинуто понятие реактивной стереотипии, согласно которому на одну и ту же ситуацию один индивид будет, например, постоянно реагировать повышением кровяного давления и тахикардией, а другой – урежением ритма сердечной деятельности и снижением артериального давления.

Таблица 2. Электрофизиологические показатели различных психических состояний

Таблица 3. Психофизиологические показатели различных психических состояний

Физиологические, биохимические и эмоциональные реакции организма, характеризующие развитие психического напряжения и психологического стресса, свойственны и для ряда других психических состояний (таблицы 2 и 3). В этом отношении данные реакции можно рассматривать как неспецифический ответ организма на воздействие стресс-факторов. Но в то же время они формируют синдромы вегето-соматических, биохимических и психофизиологических проявлений адаптационного процесса, характерные для каждой конкретной формы функционального состояния.

Другие статьи

  • Формы и методы экологического воспитания детей дошкольного возраста Консультация (младшая группа) по теме: консультация для воспитателей. Формы и методы экологического воспитания детей дошкольного возраста. Консультация для воспитателей. Предварительный просмотр: Формы и методы экологического воспитания детей дошкольного […]
  • Как правильно купать в круге месячного ребенка Как купать ребёнка с кругом на шее С какого месяца купать ребёнка с кругом на шее, как правильно это делать, в какое время? Советы доктора Комаровского и видео инструкция. Водные процедуры – особенное удовольствие для маленького ребенка. Кроме обычного гигиеничного […]
  • Ребенок 9 месяцев не спит весь день Грудничок весь день не спит: причины нарушения детского сна Полноценный сон имеет очень большое значение для поддержания физического и психического здоровья детей и взрослых. Особенно важен он для малышей первого года жизни, переживающих период адаптации к окружающему […]
  • Отит у 3 х месячного ребенка Отит у 3 х месячного ребенка Для более быстрой и комфортной работы с сайтом бэби.румы рекомендуем обновить ваш браузер. Для этого необходимо скачать и установить обновление,с официального сайта браузера. Нужные организации на карте твоего города Чем чаще всего болеют […]
  • Ларингит у детей лечение в домашних условиях комаровский Лечение ларингита Моему ребенку 2 года 10 мес. Нам поставили диагноз ларингит. Прописали кучу лекарств: свечи виферон, тонзилгон, тантум верде, аскорил, аугментин, фенистил, парацетамол чередовать с нурофеном, нормобакт и, понятное дело, обильное питье. Подскажите, […]
  • Почему ребенок после еды не срыгивает Первые грудничковые проблемы – срыгивания, икота, колики Первые грудничковые проблемы связаны с пищеварением. Наиболее частые проблемы у малышей: срыгивание, рвота, икота, колики (боли в животе), пищевая аллергия, нарушение характера и частоты стула, запор, диарея […]