Шизофрения и агрессия

Агрессия при шизофрении

Агрессия — термин, трактующийся в мировой науке далеко неоднозначно. Американские исследователи Бэрон и Ричардсон предложили в 80-х годах характеристику агрессии, как любую форму поведения, нацеленного на оскорбление или причинение вреда другому живому существу, в случае, если оно не желает подобного обращения. Указанные авторы доказали, что агрессия в повседневной жизни зачастую проявляется у людей с психической нормой, при условии воздействия тех или иные внешних факторов (примерно половина людей в ответ на оскорбление проявят подобную же ответную реакцию, то есть проявят вербальную/словесную агрессию, а в ответ на физическую — станут защищаться; а, скажем, в духоте, тесном помещении, в жару агрессивность имеет возрастающую тенденцию).

Впрочем, перечисленные выше факторы объединяет одно обстоятельство: речь идет о реакции на внешнее влияние.

Агрессия при шизофрении зачастую не обусловлена именно внешним влиянием, здесь в основе могут лежать импульсивные действия, вызванные, например, галлюцинациями, хотя, надо отметить, что характерны они бывают не только для шизофрении но и наблюдаются при таких заболеваниях, например, как биполярное аффективное расстройство, маниакальный психоз, депрессия. Агрессию, которая проявляется в сочетании с возбуждением, злобным и негативистическим отношением к окружающим, подозрительностью и недоброжелательностью психиатрия относит к отдельному синдрому шизофрении.

Неоднозначны и противоречивы результаты исследований, целью которых являются попытки объяснить причины такого поведения больных шизофренией. Очевидно одно: оно имеет весьма сложный генез (происхождение) и большое количество проявлений, которые часто сопровождают агрессию. Сюда можно отнести изменения в волевой сфере, двигательное беспокойство и проч.

Есть статистически значимые данные, которые говорят о том, что агрессивность среди мужчин, страдающих шизофренией в 6,5 раз меньше чем среди здоровых мужчин. А вот случаи совершения опасного действия женщинами происходит чаще в 15 раз (Eronen, 1996). При этом, однако, необходимо отметить, что агрессия при шизофрении отмечается гораздо реже, нежели, например, при алкоголизме. Н. Васильева (1991) предполагает, что склонность к агрессивному поведению определяется генетически, а не обуславливается наличием психического расстройства, так как в среднем агрессивность при шизофрении снижается, в то время, как алкоголь (Бэрон, Ричардсон, 1998) разрушает комплексные когнитивные процессы, служащие для подавления агрессивной реакции на раздражители.

Признаками, указывающими на возможность появления агрессии являются:

  • бред преследования;
  • императивные галлюцинации (приказывающие, повелевающие галлюцинации в виде голосов);
  • органические поражения мозга (последствия нейроинфекционного заболевания, черепно-мозговой травмы);
  • криминальный анамнез;
  • молодой возраст;
  • склонность к импульсивным реакциям;
  • многократные госпитализации в психиатрические больницы;
  • склонность к асоциальному образу жизни;
  • злоупотребление психоактивными веществами;
  • алкогольная зависимость.

Наибольшая частота проявления агрессии наблюдается при параноидной шизофрении, особенно в том случае, если присутствуют такие симптомы, как бред преследования (больной считает, что за ним следят) и бред отношения (когда есть стойкое ощущение того, что кто-либо из близкого окружения, либо какие-то, не всегда реальные недоброжелатели имеют намерение тем или иным образом причинить вред).

Здесь мы можем говорить о том, что имеет место быть неспровоцированная агрессия, то есть обусловленная не внешними, а внутренними причинами. При наличии бреда отношения может отмечаться агрессия к близким людям, соседям, родственникам.

В тех случаях, когда агрессивное поведение больных шизофренией обусловлено импульсивностью: в такие моменты больной совершает немотивированные действия, которые нередко опасны для него самого и окружающих, естественно, необходимы экстренные меры помощи (чаще всего это госпитализация больного, которая сегодня возможна не только в государственной, но и частной психиатрической клинике).

Несомненными преимуществами частной клиники психологической помощи является, безусловно гарантированное, гуманное и человечное отношение к пациенту с любой формой психического расстройства, применение только тех фармакологических препаратов, которые апробированы, успешно зарекомендовали себя и применяются в ведущих клиниках мира, а так же гарантия того, что они будут назначены ровно в той дозировке, которая необходима, а на протяжении всего периода лечения будет осуществляться строгий контроль за содержанием препарата в крови, что позволит минимизировать побочные эффекты.

При агрессии и опасном поведении больного шизофренией возможна его недобровольная госпитализация в психиатрический стационар. Эта мера осуществляется путем выезда бригады психиатров на дом к больному. Часто эта мера является единственно верной, поскольку нередко случается так, что в состоянии обострения шизофрении, при проявлении агрессии во время психоза пациент может нанести себе или окружающим людям физический вред.

При лечении шизофрении очень важно наличие круглосуточного стационара и весьма желателен постоянный контакт с родственниками больного, так как именно их медицинская грамотность в данном случае будет весомым вкладом в выздоровление человека, именно их понимание, что агрессия к близким при шизофрении — это лишь следствие болезни, которая в большинстве случаев поддается полному излечению либо стойкой ремиссии.

Существуют проблемы подобного рода? Мы готовы Вам помочь! Позвоните нам

8 признаков того, что перед вами шизофреник

Современные способы терапии позволяют надолго купировать проявления шизофрении

Шизофрения — настоящий бич нашего времени. Она подкрадывается к человеку незаметно и искажает его реальность. К сожалению, эта болезнь до сих пор не лечится, но ее можно держать под контролем. Правда, для этого ее нужно вовремя распознать!

Конечно, диагноз такого серьезного психического заболевания могут поставить только специалисты. Но вы можете пройти экспресс-тест, чтобы понять, что вам не о чем беспокоиться!

Что такое шизофрения

Шизофрения имеет множеств форм и вариаций. Но главным признаком этого сложного психического расстройства является то, что у человека полностью меняется представление о реальности и о собственной личности

Вся сложность диагностики шизофрении заключается в том, что мало кто в состоянии адекватно оценить свое психическое состояние. Истинный шизофреник абсолютно уверен в том, что здоров. Более того, он убежден в своей исключительности и особой великой миссии на Земле

Вот так и получается, что многие люди просто не доходят до специалистов. Конечно, они подозревают, что с ними что-то не так, но списывают свое “странное” состояние на стрессы, усталость или какие-либо внешние причины. А коварная болезнь тем временем прогрессирует и полностью меняет их жизнь.

Правильно поставить диагноз шизофрении может далеко не каждый психиатр. Что уж говорить об обычных людях? Поэтому, заметив опасные признаки у себя или знакомых, лучше всего не паниковать, а обратиться за консультацией к хорошим специалистам.

Как начинается шизофрения

Достоверно о причинах возникновения шизофрении до сих пор толком ничего не известно. Психиатры говорят, что чаще всего во всем виновата генетика, помноженная на стресс.

Обычно первые признаки шизофрении проявляются в 18–35 лет. Но это заболевание психики может возникнуть абсолютно у любого человека в любое время его жизни. В случае детской шизофрении странности поведения часто списываются на переходный возраст или на особенности характера.

Начальные признаки шизофрении трудно заметить. Но чаще всего происходит следующее.

Человек замыкается в себе, избегает общения с людьми. Он плохо идет на контакт и теряет интерес ко всему, что раньше приносило ему радость.

Все физические ощущения притупляются: такие люди могут не замечать голода, а также забывают вовремя умыться и переодеться.

Человек может проявлять неадекватные эмоции: например, самый невинный вопрос вызывает у него раздражение и агрессию.

Важно: подобное поведение свойственно не только для больного шизофренией. Так может вести себя ребенок, переживший психотравму, бунтующий подросток или взрослый человек во время депрессии.

Поэтому, если вы заметили у кого-то вышеперечисленные признаки, не стоит сразу подозревать шизофрению. Подобное поведение указывает лишь на то, что в душе человека что-то происходит. Возможно, вам стоит поговорить с ним и убедить его обратиться к психологу, чтобы избавиться от стресса и психотравм.

Настоящая шизофрения проявляется не только этими признаками. При постановке диагноза психиатры также обращают внимание на два типа клинических симптомов: большие и малые.

Как распознать шизофреника: экспресс-тест

Этот специальный экспресс-тест поможет вам самостоятельно оценить риск развития шизофрении. Только помните, что его результаты — всего лишь повод задуматься о своем психическом здоровье и обратиться к профессионалу!

Итак, чтобы поставить предварительный диагноз, внимательно просмотрите этот список симптомов шизофрении и мысленно поставьте галочку там, где вы согласны с описанием.

Симптомы большого круга

Галлюцинации (голосовые, реже зрительные). Человек может как понимать, что голоса в голове ему только чудятся, так и считать, что разговаривает с невидимым собеседником. Главная опасность заключается в том, что ГОЛОС может не только что-то рассказывать, но и давать директивные указания. Например, приказать причинить кому-то вред.

Эхо мыслей. Это особое ощущение того, что собственные мысли повторяются или отдаются эхом (но при этом не произносятся вслух) с небольшим интервалом. Кроме того, человек может ощущать “ОТКРЫТОСТЬ” мыслей. В таком случае ему кажется, что окружающие могут знать все, о чем он думает. Иногда больной считает, что окружающие специально управляют его мыслями: стирают их из памяти или, наоборот, вкладывают ему в голову свои собственные.

Бред воздействия. Человек убежден в том, что им кто-то или что-то УПРАВЛЯЕТ. Он может рассказывать окружающим, что его загипнотизировали, запрограммировали или специально воздействовали какими-то лучами.

Бредовые идеи. Шизофреник искренне верит в свою великую МИССИЮ. Он должен раскрыть масонский заговор, спасти мир от инопланетян, расшифровать послания неведомых цивилизаций, изобрести машину времени и так далее. Часто шизофреник приходит к мысли, что все вокруг ничего не понимают, один он видит ПРАВДУ.

Симптомы малого круга

Странные речевые конструкции. Человек пытается объяснить что-то очень для него важное, но совершенно НЕПОНЯТНОЕ окружающим, поскольку между фразами отсутствует логическая связь. Иногда используются слова, которые он сам и выдумал, что-то типа: “Варкалось. Хливкие шорьки пырялись по наве…”.

Заторможенная реакция. Человек перестает реагировать на окружающих, может подолгу сидеть и смотреть в одну точку. В некоторых случаях он впадает в СТУПОР вплоть до полной неподвижности.

Стойкие иллюзии. Они возникают тогда, когда мозг больного достраивает собственную РЕАЛЬНОСТЬ. Например, шизофренику может казаться, что у людей на улицах периодически вырастают рога или что по ночам его вещи оживают.

Негативные симптомы. Они называются так потому, что человек постепенно УТРАЧИВАЕТ умения или навыки: становится менее эмоциональным, теряет интерес к работе, практически не общается с людьми и т.д.

Результат экспресс-теста: на ВОЗМОЖНУЮ шизофрению указывает наличие КАК МИНИМУМ одного большого симптома в сочетании с двумя малыми.

Например: голосовые галлюцинации + странные речевые конструкции и негативные симптомы.

В любом случае, наличие любого из этих признаков — однозначный повод дойти до врача-психиатра, чтобы разобраться, что именно происходит.

Как вести себя с шизофреником

Обнаружив рядом с собой шизофреника, важно помнить, что некоторые формы этого заболевания приводят к обострениям. В это время симптомы болезни проявляются особенно сильно, а сам человек словно выпадает из реальности.

Поскольку больной не понимает, что делает, предсказать его поведение невозможно. При худшем сценарии шизофреник может проявлять агрессию, которая может быть направлена как на других людей, так и на себя.

Что делать в таком случае? Вызывать скорую психиатрическую помощь! А пока врачи едут, попытаться установить доверительный контакт и успокоить больного.

Ни в коем случае не стоит доказывать шизофренику, что все на самом деле обстоит совсем не так, как он думает. Он не только не поверит вам, но и причислит вас к своим врагам. А оно вам надо? Лучше попробуйте подыграть человеку. К примеру, если он верит, что изобрел машину времени, попросите его обязательно взять вас с собой, когда он отправится в прошлое, поскольку у вас там осталось множество незаконченных дел.…

Бывает и так, что человек прекрасно осознает реальность, но при этом периодически демонстрирует те или иные симптомы шизофрении. Попробуйте уговорить его (для его же спокойствия!) пройти осмотр у психиатра. Это сложно, но крайне необходимо. Если больной отказывается идти к врачу, делайте все возможное, чтобы начать его лечение: приглашайте специалистов на дом, обращайтесь в частные клиники, мотивируйте чем угодно

Современные способы терапии позволяют надолго купировать проявления шизофрении. Поэтому не стесняйтесь своевременно обращаться к профессионалам!

Как начинается шизофрения и почему ее так легко не заметить?

Николай Вороновский подготовил важнейший материал, который может спасти вас или ваших близких.

Тема начала шизофрении, ее первых признаков, оправдана отнюдь не одним праздным любопытством к тому, «как сходят с ума». К сожалению, очень часто сами заболевшие и тем более их родственники могут долгие годы не обращать внимание на внешне малозаметные расстройства. Тогда о заболевающем его родные говорят, как о «распустившемся», не могущим «взять себя в руки», «капризничающим», или все списывают на пубертат. Ведь именно в подростковом возрасте чаще всего и начинается шизофрения.

Чтобы избежать излишней усложненности в этом вопросе, я буду говорить о тех периодах течения заболевания, когда болезнь как таковая еще не выявилась. Это периоды продромальных (предболезненных) и инициальных (относящихся к началу болезни) расстройств, а отнюдь не очевидного психоза. Хотя, опираясь на данные психиатрической литературы, мы встречаемся с тем, что на практике бывает сложно определить, когда именно началось заболевание и относится ли тот или иной его период к «предвестникам», то есть продромальным явлениям, или к уже текущему заболеванию. Границы очень зыбки, а диагностика может запаздывать на многие годы. Не секрет, что многие родители принципиально не желают признавать саму возможность психического заболевания у своих чад и, в результате, обращаются к кому угодно (неврологам, психологам, остеопатам, экстрасенсам), только не к психиатрам. Последствия такого избегания психиатров бывают очень печальны.

Итак, что же происходит с человеком, заболевающим шизофренией, пока его заболевание не стало явным? Прежде всего нужно помнить, что шизофрения затрагивает самые тонкие слои психики и проявляет себя в сфере самосознания и сознания окружающей действительности. Нередко одни из ранних признаков этой болезни — общее чувство внутреннего дискомфорта, нарастания какой-то душевной дисгармонии и душевной боли, будто не связанной ни с чем конкретно. Все труднее дается общение со сверстниками, с друзьями, с родителями. Теряется естественность поведения и возникают мучительные сомнения в его правильности, его моральности, возникают мысли «а так ли меня поняли?». При этом могут заметно усиливаться робость, стеснительность, чувство неполноценности. Утрачивается уверенность в себе, а то и самоуважение. Исчезает способность непринужденно поддерживать беседу, входить в эмоциональный резонанс с окружающими, быть с ними на общей «эмоциональной волне». При этом нарастает чувство одиночества и того, что ты «не такой, как все», ощущение выпадения из единой, общей реальности, утраты связи с ней и возможности естественно и без особой рефлексии быть вместе с социумом. Общение требует все большего напряжения, а иногда интерес к нему просто утрачивается.

Смотрите так же:  Дети с умственной отсталости причины

Человек, заболевающий шизофренией, уходит в свой аутистический мир, который хотя бы не ранит его, и часто в этом аутистическом мире, в фантазиях и грезах, человек находит компенсацию своих утрат в мире реальном.

Характерным ранним симптомом шизофрении может быть и расщепление поведения дома и в школе. Так, среди домашних заболевающий может много разглагольствовать и спорить на отвлеченные темы, держаться вызывающе независимо, выказывать презрение и даже агрессию. Тогда как в школе он — тихий, «забитый», робкий подросток, всегда остающийся «в тени».

За проблемами общения, за потерей интереса к реальности, нередко скрываются более глубокие и тонкие расстройства самовосприятия и восприятия мира. Восприятие последнего иногда изменяется так, что это трудно фиксировать в слове. В одних случаях окружающий мир становиться тусклым и блеклым, скучным и мрачным, отталкивающим. В других случаях в мировосприятии появляется что-то новое и загадочное, иногда с мистическим оттенком какой-то тайны. Облик мира может то становиться ярче и живее, то вдруг тускнеть и застывать, отчуждаться и отдаляться.

Но еще болезненней проходят те нарушения, что связаны с утратой своего обычного «я», с тем, что называют «деперсонализацией». Это может быть странным чувством, что твои мысли и чувства приобрели иной окрас, изменились, в них появилось нечто чуждое и незнакомое. Иногда это и ощущение утраты чувств, даже таких, как симпатия, антипатия, радость, грусть, утрата чувств эстетических и этических. Собственное «я» может переживаться отчужденно, как не свое, с ощущением вторжения в него чуждых чувств и мыслей, замещения своей личности некой холодной и бесчувственной субстанцией. Нарушается и восприятие своего физического «я», размеров тела или его частей, чувства сна, насыщения, своего возраста, пола…

Понятно, что все эти трудности само- и мировосприятия, трудности общения, уже вызывают немалое внутреннее напряжение в душе заболевающего, но от окружающих могут быть скрыты. Тем более что на ранних стадиях начала шизофрении эти симптомы зачастую возникают и усиливаются временно, а не присутствуют постоянно.

Однако чем богаче внутренний мир заболевающего, тем сложнее может быть сюжет внутренней драмы, завершающейся рано или поздно вспышкой психоза или близких к психозу расстройств.

Впрочем, на ранних стадиях шизофрении очень редко встречается осознание своей болезни. Но оно не исключено. Ходячее представление о том, что сходящий с ума не понимает своей болезни, не всегда верно. В частности, это выясняется в случаях неожиданных самоубийств, когда, казалось бы, у человека все было хорошо, и вдруг… В ряде случаев удалось выяснить (при незавершенных суицидах), что поводом к самоубийству стали подозрения в начинающемся сумасшествии, душевной болезни (что соответствовало действительности).

Но бывает и так, что шизофрения подкрадывается очень медленно и выдает себя только одним каким-нибудь симптомом, который с виду вполне безобиден и представляется проявлением невроза. Это может быть какая-нибудь фобия (мизофобия — страх грязи, агорафобия — боязнь открытого пространства, танатофобия — страх смерти и прочие) или ипохондрические опасения, отыскивание у себя соматического заболевания. Могут быть и иные псевдоневротические расстройства, имитирующие невроз, а не шизофрению. Как частое явление в начале заболевания отмечаются упорные головные боли. Часто проявляются вегетативные дисфункции, вплоть до вегетативных кризов.

Связана ли магия с шизофреническим бредом?

Критика к своему состоянию у заболевающих также может быть снижена. Особенно это касается медленного начала таких тяжелых форм шизофрении, как ее простая и гебефреническая формы. Особенность их ранних проявлений в том, что начинаются они не с продуктивных (бред, галлюцинации, депрессии, мании и т.д.) расстройств, а с негативных. То есть с упадка психической энергии, нарастающего безразличия ко всему, апатии, утраты прежних интересов, дружеских связей. Жизнь таких заболевающих становится непродуктивной и бездеятельной. Они прекращают обучение, так как даже увеличение затрат времени и сил на подготовку уроков не приносит результатов. Заболевающие склонны к расстройствам влечений: побегам из дома, бродяжничеству, алкоголизации и наркотизации, половым перверсиям и садизму (мазохизму, садомазохизму), к попаданию в асоциальные компании и пассивному, бездумному следованию их лидерам.

Долгое время их расценивают как распустившихся подростков, пока не разразится психоз с распадом психики у гебефреников или не обнаружится полная несостоятельность лиц с простой формой шизофрении.

Еще в 19 веке знаменитый психиатр Э. Крепелин обращал внимание на тот факт, что среди таких заболевших много лиц, прежде одаренных и подававших надежды, или же так называемых «образцовых детей» — послушных, покладистых, исполнительных, спокойных. Вероятно, эта послушность и «образцовость» уже свидетельствовала о недостаточной инициативности и недостатке психической энергии и побуждений. Одаренных же чаще встречали среди будущих больных гебефренией.

Расстройство влечений — вообще не редкость в продромальной стадии шизофрении, в самом ее начале. У кого-то это страсть к поджогам (пиромания), у кого-то к воровству (клептомания), к уже упомянутым бродяжничеству, алкоголизации, попаданию в асоциальные компании, склонность к сексуальным излишествам и девиациям. Но есть и более тонкие формы подобных расстройств. Например, синдром «запойного чтения», когда читается все подряд и ради постоянного чтения забрасываются все необходимые дела. Некоторые заболевшие целыми днями ходят по городу, «познают жизнь», с утра до ночи катаются в общественном транспорте («изучают маршруты»), составляют множество схем планировок «идеальных» городов, маршрутов транспорта, чертят непонятные чертежи, похожие друг на друга и, как правило, не могут понятно объяснить их значение и характер своей деятельности. Тут нарушение влечений переплетается со сферой особых увлечений, интересов, а о их разграничении в психиатрии до сих пор идут споры, которых я касаться не буду.

Одним из типичных увлечений, особенно в дебюте вялотекущих форм, является так называемая «метафизическая интоксикация», то есть поглощенность абстрактными вопросами философии, жизни, религии, мистики, эстетики…

Правда, психиатры призывают делать здесь различие: в одних случаях эти увлечения бесплодны и карикатурны; в других же случаях дают неплохие результаты и могут стать основой будущей профессии. Особенно гротескно-карикатурно выглядит «метафизическая интоксикация» в преддверии развития тяжелых форм шизофрении: гебефренической, гебоидной и простой форм, юношеской параноидной шизофрении.

Но в целом эти нарушения связаны с искаженным болезнью пубертатным кризом и нередко воспринимаются близкими больных как простое проявление юношеской неуравновешенности и «трудностей» возраста взросления. До поры до времени…

Кстати, говоря о близких больных и их семьях, я упустил один из ранних и очень характерных признаков начала шизофренического процесса. А именно: у заболевающих появляется резкая антипатия к близким, особенно к матери. Антипатия эта как правило не мотивированна и может выражаться даже в грубых агрессивных действиях. Замечено, что такая антипатия (в первую очередь к матери) возникает после периода, когда заболевающие, внутренне чувствующие свою беспомощность и неуверенность, ищут поддержки у близких, как бы «цепляются» за них, вступая в симбиотические и очень амбивалентные отношения. После того как наступает фаза ненависти к близким, иногда формируется даже бред, что родители не настоящие, чужие, а истинные родители — это какие-то аристократы, важные персоны («бред чужих родителей»). По поводу того, что родители заболевших сами могут обнаруживать амбивалентное и деструктивное поведение, вгоняя своих детей в тяжелые внутренние конфликты, оказываясь в отношении к ним холодными манипуляторами, — об этом нужно упомянуть, хоть к нашей теме это имеет лишь косвенное отношение.

История болезни. Монолог Ивана Ильина

Характерны для начальных явлений при шизофрении и синдромы дисморфофобии и нервной анорексии. Сегодня о них говорят все чаще, особенно о нервной анорексии. Оба синдрома могут сочетаться. Так, убежденность в мнимом телесном «недостатке», излишней полноте (дисморфофобия) сочетается со стремлением этот недостаток устранить путем голодания и диет (нервная анорексия). Но дисморфофобия может наличествовать и сама по себе и проявляться не только убежденностью в физическом «уродстве», но и наличии неприятных запахов, исходящих от собственного тела. Если нервную анорексию трудно скрыть, то дисморфофобические идеи нередко тщательно скрываются и диссимулируются даже в общении с врачами. А близкие больного могут вообще ничего не подозревать. В других случаях — напротив, страдающие дисморфофобией активно ищут средства к исправлению «недостатка», требуют пластических операций, однако скоро их активность все больше становится лишь словесной, а реальных действий они не предпринимают. Это уже следствие динамики течения шизофрении. Но можно заподозрить скрываемую дисморфофобию по особому интересу к зеркалам, разглядыванию себя в них с целью поиска поз и положений тела, максимально маскирующих «уродство» («симптом зеркала»). Или же дисморфофобию выдает «симптом фотографии», когда больные прячут свои фотографии и/или наотрез отказываются фотографироваться даже на необходимые документы. Дисморфофобия не всегда признак шизофренического заболевания. Но опасен этот синдром и возможностью суицида перед лицом мнимого факта неустранимого «уродства». Нервная анорексия также далеко не всегда свидетельствует об эндогенном заболевании. Но ее возникновение у лиц мужского пола или в зрелом возрасте у женщин — опасные признаки.

Общим для всех проявлений начальных стадий шизофрении является тот факт, что различные симптомы выступают как бы «отдельно» и неполно, незавершенно, еще не консолидируются в отчетливые картины с узнаваемыми шизофреническими симптомокомплексами.

Эта фрагментарность и незавершенность симптоматики при сохранности личности заболевшего может долгое время сбивать с толку даже врачей. Чем мягче, чем ближе к невротическому уровню эта симптоматика, тем чаще бывают ошибки. К тому же до завершения пубертатного периода вообще, как отмечают врачи, не следует спешить с постановкой «тяжелого» диагноза.

Объем статьи не позволяет говорить подробно о многих иных ранних признаках начавшейся шизофрении (о дискордантности характера, характерологическом сдвиге, «псевдопсихопатиях», форпост-синдромах, патологическом фатнтазировании и т.д.). Однако в заключение я скажу о нередко проявляющейся астенической симптоматике, основываясь, как и ранее, на данных психиатрической литературы. А именно: подростково-юношескому возрасту свойственны проявления так называемой аутохтонной астении (то есть астении, не обусловленной нагрузками, переутомлением, но появляющейся неожиданно, эндогенно). Больные с этим синдромом чувствуют постоянную разбитость, усталость, вялость, невозможность сосредоточения внимания, большие трудности в усвоении нового материала, повышенную чувствительность к резким звукам, свету, запахам (гиперестезия). Характерны расстройства сна, течения мыслей, ипохондрия с болезненными ощущениями (сенестопатиями), наплывы мыслей при засыпании (вечерний ментизм). Эти состояния могут длиться годами. Не все случаи аутохтонной астении свидетельствуют о шизофрении — они могут быть проявлением фаз циклотимии, психопатии, органической недостаточности мозга и носить временный характер. Но если астенические расстройства «обрастают» странностями, аутизмом, деперсонализацией, а астенические трудности мышления сменяются шизофреническими нарушениями мышления, если превалируют безынициативность и апатия или депрессия со страхом, нарастает ипохондрия, то это уже признаки шизофренического процесса. В одних случаях — это инициальная стадия острых психозов. В других случаях, аутохтонные астенические расстройства при шизофрении длятся десятилетиями и приводят к инвалидности и беспомощности, становятся «жизненным фоном».

Как понять, что я болен психически? Отвечает врач-психиатр

Наконец, нужно подчеркнуть, что изменения в характере заболевающего и нарастание эмоционального дефицита, отгороженности и аутизма, проявления расстройств ассоциативно-мыслительного процесса, странная и вычурная, нередко очень абстрактная речь, особая манера держаться и многозначительность в интонациях, обедненность мимики и необычность, угловатость в моторике — все это может быть признаками начавшегося шизофренического заболевания. Однако в каждом отдельном случае постановка диагноза — это прерогатива только врача психиатра. Лишь бы обращение к врачебной помощи не запаздывало на многие годы, как это обычно бывает. И знание ранних, еще «не пугающих» признаков психических заболеваний здесь как нельзя кстати.

Политликбез по шизофрении

Беседа с психиатром Татьяной Крылатовой

Западные мудрецы пророчат, что грядущее общество будет состоять из миллиардов (или из одного «золотого миллиарда»?) атомизированных индивидуалистов. Этаких кочевников, «граждан мира», освободившихся от химеры под названием Родина и только ищущих, где им лучше. Наши либералы тоже, помнится, внушали, что патриотизм – последнее прибежище для негодяя и Родина не там, где ты родился, а где тебе комфортно. В последние годы, правда, накал антипатриотической пропаганды несколько снизился, но в либеральных СМИ патриоты по-прежнему высмеиваются как люди недалекие, экзальтированные, не совсем нормальные. Ну, конечно! Разве не безумие – так не любить себя, чтобы отдать жизнь за совершенно незнакомых тебе людей, каких-то «соотечественников»? Слово-то какое нелепое, пафосное…

Однако психиатр с 30-летним стажем работы Татьяна Александровна Крылатова утверждает прямо противоположное: установка на эгоизм и индивидуализм чревата развитием глубокой психической патологии, близкой к шизофрении. Конечно, если она реализуется в достаточно полном объеме. А ведь именно этого и требует от нас общество потребления, бесконечно возгревая потребности непомерно раздутого «эго»! Мы попросили Татьяну Александровну поставить диагноз современному состоянию российского общества.

– Татьяна Александровна, какие характерные изменения в поведении человека, страдающего шизофренией, отмечает психиатрия?

– Для шизофрении характерны значительные изменения в эмоциональной сфере. Причем они носят двоякий характер. С одной стороны, наблюдается прогрессирующее обеднение эмоциональных реакций, а с другой – их неадекватность, парадоксальность. Сначала страдают высшие эмоции: сострадание, альтруизм, эмоциональная отзывчивость. Потом, если шизофрения прогрессирует, больные становятся все более холодными, эгоцентричными. Человек аутизируется, уходит в себя. Ему уже вообще ни до чего нет дела, кроме каких-то своих, узко понятых интересов. Что называется, не до жиру, быть бы живу. Кроме того при шизофрении человек перестает отфильтровывать нужное от ненужного. На него наваливается все подряд. Он не может оценить, что для него хорошо, а что плохо, и либо воспринимает все как крайне важное, либо вообще ничего не воспринимает, наглухо отгораживается от мира. Когда он воспринимает все без разбору, будучи не в состоянии выделить главное и второстепенное, в голове у него возникает хаос. Соответственно, хаотизируется и поведение. Он начинает совершать несуразные поступки, утрачивает адекватное восприятие реальности. Или же – это второй вариант – больной впадает в бесчувствие и бездействие. Оба варианта непродуктивны.

– А что происходит с личностью больного?

– Ее целостность нарушается. Вообще, целостность личности не дается от рождения, а формируется в среде. Когда отношения со средой складываются благополучно, то есть субъект принимает среду, а она – его, то формируется нормальная, непротиворечивая, цельная личность. При шизофрении же возникает расщепление, диссоциация личности. А затем по мере развития болезни может произойти и распад личности. Основа психоза – деперсонализация и дереализация. Деперсонализация – это когда человек теряет свою персону. Ему кажется, что это уже не он, а кто-то другой. Дереализация – это потеря понимания реальности. Человек перестает фильтровать информацию, она накапливается в переизбытке и как бы взрывает его изнутри. Возникает внутренний хаос, разрушается ощущение самостийности (деперсонализация) и утрачивается адекватное восприятие реальности. Это пагубно отражается на отношениях больного как с микро-, так и с макросоциумом.

Смотрите так же:  Шизофрения наследуется

– Под микросоциумом мы понимаем прежде всего семью. Чем характеризуется отношение шизофреника к своей семье?

– Одной из особенностей шизофрении является снижение психической активности. Больных утомляет умственное напряжение, утомляет и общение с другими людьми. Особенно тяжело им дается общение не формальное, не поверхностное, а связанное с проявлением глубоких чувств – любви, привязанности, душевной близости. Такое общение затрагивает ядро их личности, а личность шизофреника, как я уже сказала, повреждена. Любовь же возникает прежде всего в семье, по отношению к ближайшим родственникам: матери, отцу, братьям и сестрам. Поэтому для шизофреника семейные взаимоотношения – самая болезненная сфера. Именно она в первую очередь перенапрягается и отторгается.

– Шизофреник начинает отторгать близких людей?

– Да, ведь любовь требует больших эмоциональных затрат. А у шизофреника с эмоциональностью большие проблемы. Конечно, у некоторых больных могут сохраняться какие-то узкие, избирательные привязанности к одному из членов семьи, к другу, к ребенку. Но в целом эмоциональность – их слабое место, и чтобы удержаться в каких-то рамках, они (разумеется, на бессознательном уровне) начинают отторгать то, что для них наиболее энергетически затратно, – любовь. Но с другой стороны, отношение к близким у них двойственное, амбивалентное. На самом деле потребность в любви есть, поэтому ситуация отторжения травматична. И этот внутренний конфликт вызывает агрессию. В результате у шизофреника возникает агрессивное отторжение близких при том, что без них он существовать не может.

– Выходит, больные шизофренией испытывают к близким этакую «любовь–ненависть»?

– Да. Для душевнобольных людей это большая драма. И семья их от этого очень страдает. То же самое происходит и по отношению к Родине. Ведь «Родина» есть некое устоявшееся понимание макросоциума, где человек любим, принят, защищен. И он, в свою очередь, начинает любить этот уже не узкосемейный, а гораздо более широкий социальный круг. Он готов его отстаивать, защищать. Если же теряется взаимопонимание с макросоциумом, то опять-таки идет отторжение. Человек перестает включать его в категорию «мое» и относится к Родине негативно.

– Любовь к Родине предполагает и любовь к предкам, поскольку это место, где они жили, за которое воевали, проливали кровь, погибая в том числе и за своих потомков – за нас.

– Да, этот альтруизм, эта забота, этот своеобразный аванс, выданный нам предками, чтобы мы могли спокойно жить в своем доме, на своей Родине, очень важны для того, чтобы мы почувствовали себя защищенными, собрались с силами и сами проявились в мире как личности. Это фундаментальные опоры, почва, на которой человек стоит и не падает. И если она вдруг выбивается из-под ног, то человек, естественно, начинает колебаться. У него возникает чувство тревоги, от которого болезненное состояние только усиливается. В детской психиатрии широко известен такой тест. Он применяется, когда ребенок испытывает сильное беспокойство и необходимо провести тонкую диагностику, понять: то ли у него развивается шизофрения, то ли это просто невротические реакции. Ребенку предлагают представить некую критическую ситуацию, связанную с посягательством на то, что теоретически должно быть ему дорого. Допустим, хулиган обижает его сестру. Или враги напали на его Родину. И ребенок должен сказать, на чьей он будет стороне. Если компенсаторные механизмы не нарушены, то ребенок, даже находясь в психотическом состоянии, будет волноваться за родных, скажет, что защитит сестру и пойдет воевать за Родину. Он и сам не будет плохо отзываться о своем отце или матери, и другим не даст, даже намеком, а наоборот, начнет расписывать, какой у него папа необыкновенный водопроводчик или великий компьютерщик. То есть, он будет всячески подчеркивать какие-то свои преимущества. Это, конечно, будет свидетельствовать о том, что ребенок несколько невротизирован, поскольку ему надо доказать, что он силен в этом мире и у него все в порядке. Но глубокой патологии тут нет. Если же такой тест применить к ребенку с более глубокой патологией, мы получим совсем иные результаты. Защитные кордоны у него прорваны, все, что близко, он защитить не в состоянии. И потому будет говорить: «Это не мое, мне это не нужно». Поэтому шизофреник будет в этом тесте заступаться за противоположную сторону: за оскорбителей сестры, за врагов.

– Значит, если ребенок, будучи не иностранцем, а русским, воспитывающимся в России, скажет, что в войне 1812 года он поддержал бы французов или в Великую Отечественную войну воевал бы за немцев, у психиатров есть веские основания заподозрить у него шизофрению?

– А если враги будут представлены ему в самом что ни на есть отвратительном виде, он их все равно предпочтет своим близким?

– При глубокой патологии – да. Мы ему скажем: «Парень, который обижает твою сестру, противный, мордатый, лохматый, страшный». А он в ответ: «Все равно он хороший». Я думаю, тут много общего с синдромом заложника, когда террорист, человек для тебя далекий, вредный, враждебный, становится тебе ближе тех, кто пытается тебя спасти, и ты начинаешь его воспринимать как защитника. На самом деле он тебе никакой не защитник, он тебя завтра или даже сейчас убьет. Но ты настолько погружен в состояние ужаса, что утрачиваешь адекватное восприятие реальности и начинаешь солидаризироваться со своим палачом. Мне кажется, тут-то и заключена основная проблема шизофрении как тяжелого, глубокого заболевания, когда невозможно выстроить нормальные человеческие связи и все идет под откос.

– А есть какие-нибудь подобные тесты на семейные отношения? Если, допустим, к врачу обращаются с жалобой на то, что маленький ребенок отвергает мать…

– Конечно, есть. Можно использовать даже самый простой, общеизвестный тест «Рисунок семьи». Если матери на рисунке не окажется, а в реальной жизни ребенка она присутствует, это уже должно насторожить специалистов. Или, скажем, на рисунке вместо родственников будут изображены какие-то странные посторонние люди. Шизофреник, например, может нарисовать вместо родных разбойников или монстров. Короче говоря, негативное отношение маленького ребенка к матери или отвержение им Родины – это очень тревожный симптом, который может свидетельствовать о глубокой патологии, о серьезной психической декомпенсации.

– А что происходит с обществом, когда оно заражается антипатриотическими и антисемейными настроениями? Когда превыше всего оказываются эгоистические интересы, установка на индивидуализм и самость?

– В таком случае общество впадает в болезненное состояние. Происходит как бы некое накопление шизофренических флюидов, и общество не может обеспечить свое собственное выживание. Это глубокое нарушение инстинкта выживания общества. Общество, отторгающее свою историю и, соответственно, своих предков, свой род и народ, не имеющее героев и общепризнанных авторитетов, общество, которое считает, что в его истории не было ничего хорошего, что его история позорна, такое общество находится в состоянии хаоса. Оно не может произвести анализ, вычленить главное и второстепенное, положительное и отрицательное, находится в состоянии шизофренизации, не может найти в себе сил и разумения для того, чтобы понять и удержать то, что ему полезно для будущего, утрачивает адекватное представление о реальности, о себе и о своем месте в этой реальности, о своих собственных интересах. То есть в обществе разворачиваются шизофренические процессы деперсонализации и дереализации.

– Пожалуйста, оцените с точки зрения психиатрии людей, которых в России все раздражает, которые отторгают нашу культуру, историю, говорят, что не могут вспомнить ничего хорошего, потому что их жизнь протекала в «проклятом совке», где по определению не могло быть ничего положительного. И в то же время такие люди, будучи патриотами Запада, не уезжают туда, хотя сейчас вполне могут это сделать, а стараются здесь изменить жизнь на западный манер, то есть пытаются пересадить на нашу почву иную реальность. Не отдельные ее элементы (допустим, теплые, комфортабельные санузлы в сельских домах или современные автомагистрали), а всю реальность целиком. Им хочется реформировать весь наш образ жизни, изменить ценности, сделать Россию и нас всех другими…

– Скорее всего, это резонерство, то есть бесплодные умопостроения, оторванные от реальности и тоже характерные для больных шизофренией. Обычно такие резонеры-западники и западной жизни-то по существу не знают; это больше их фантазии на тему Запада. Для того чтобы предложить какой-то нормальный реформаторский проект, необходимо глубоко вникнуть в суть дела, изучить его изнутри и реалистично оценить возможность его осуществления, плюсы и минусы. Возьмем пример того же Петра I. Прежде чем начать реформы, он несколько лет работал на верфи в Голландии простым рабочим, досконально изучил тамошнюю жизнь, понял, что ему нужно, а что – нет, и только потом стал предлагать. Современные же реформаторы, в основном, предлагают химерические проекты. И неудивительно, что когда эти проекты начинают претворяться в жизнь, их постигает провал. Такое реформаторство шизофренического типа с резонерством мы все имели несчастье наблюдать – и не только наблюдать, но и переживать его последствия – в эпоху Ельцина. За проектами резонера не стоит ничего реального. Он в беспокойстве, ему хочется что-то сделать, но предлагает он пустое.

– То есть одна из характеристик шизофрении – это резонерство?

– А как популярно объяснить, что такое резонерство?

– Это бесплодное мудрствование. Слов много, а смысла нет.

– Вы говорили, что у шизофреника происходит диссоциация личности: свою личность со всеми ее связями он отторгает. Но что же тогда остается?

– В этом-то и суть проблемы. Если болезнь прогрессирует, личность распадается, психическая жизнь становится крайне бедной. При злокачественно текущих случаях может развиться апатическое слабоумие. Если же болезнь не имеет такого злокачественного характера, то на каком-то этапе распада «старой» личности больной может попытаться построить «новую».

– Но сможет ли эта новая личность нормально существовать и быть продуктивной?

– Чаще всего она будет все-таки поврежденной, поэтому не сможет ни глубоко воспринять другую культуру, ни полноценно взаимодействовать с близкими. Ведь любая глубокая связь требует больших затрат душевной энергии, а у шизофреника ее нет, и он все равно будет взаимодействовать поверхностно. Психических сил для выстраивания целостной новой личности у него нет. Чтобы вжиться в другую культуру, другую роль нужно иметь и рассудок, и силы. (Хотя человек в здравом рассудке не будет отторгать ни свою семью, ни свою Родину). Поэтому шизофреник способен воспринимать лишь поверхностные вещи. Это будет скорее имитация, чем настоящее глубокое проживание и переживание. Так что душевного здоровья ему такая метаморфоза не прибавит.

– Здоровым он, отрекшись от себя и своего окружения, все равно не станет?

– В подавляющем большинстве случаев – нет. Эти изменения будут, скорее всего, со знаком минус. Хотя в некоторых, достаточно редких случаях возможны и позитивные изменения. Мой учитель, крупный психиатр и крупная личность, Анатолий Кузьмич Ануфриев, говорил, что у душевнобольного человека на этапе выстраивания новой личности иногда вдруг проявляются какие-то особые способности. Но это все равно происходит в ущерб другим его способностям и качествам. Новая личность будет какая-то однобокая, дисгармоничная. И нормально взаимодействовать с ней все равно не удастся. А иногда у шизофреников на этом этапе могут проявиться даже какие-то весьма положительные качества. Например, большой альтруизм.

– Так это ж прекрасно!

– Как сказать… Поскольку патология никуда не уходит, то и альтруизм будет неадекватным, часто каким-то бессмысленным. У меня, например, был знакомый шизофреник, который за себестоимость продавал чай: брал на складе и всем продавал за ту же цену. Тем, кто чай у него покупал, это было, конечно, выгодно. Но у него самого средств к существованию не было, поэтому он сидел на шее у родных. Так что и альтруизм тоже должен быть разумным, а не шизофренически-нелепым. Но главное, подобные случаи положительного выхода из болезни – довольно большая редкость.

– Если перенести эту модель на целый народ, то вероятность благополучного исхода в результате уничтожения своей «старой» идентичности и выстраивания из хаоса «новой» еще меньше, да?

– Естественно, ведь народ состоит из миллионов отдельных личностей, так что вероятность благополучного исхода практически нулевая.

– Ну а как развивается шизофрения в большинстве случаев?

– Если болезнь прогрессирует, больной чаще всего выходит в парафрению. У него возникает неадекватное представление о значимости собственной личности, не подтвержденное никакими объективными параметрами.

– Например, он мнит себя Наполеоном?

– Да, какой-то суперфигурой, но это будет болезненное фантазирование, не подкрепленное реальностью.

– А что будет в реальности?

– А в реальности он будет эмоционально уплощенным, эгоцентричным, малопродуктивным, десоциализированным.

– Грубо говоря, он будет лежать дома, не работать, разведет вокруг себя грязь. Максимум, на что способен человек в таком состоянии, это смотреть телевизор, да?

– Отчего же? Пока у него будет хватать энергии, он может ходить куда-то выступать, пропагандировать свои шизофренические идеи. В том числе идеи спасения Отечества или реформирования религии. Но постепенно пассивность, депрессия будут нарастать, и дело, скорее всего, кончится возбуждением в пределах постели, лежа на которой он будет мнить себя выдающимся человеком.

– Для народа же в целом, если он пойдет по пути шизофренизации, это может вылиться в то, что он перестанет работать, воспитывать детей, за что-либо отвечать, утратит инстинкт самосохранения и продолжения рода, но при этом будет мнить себя великим?

– Конечно. Если такую модель растиражировать, это будет некое виртуальное общество, где все мнят себя Наполеонами, Цезарями, Мэрилин Монро, но при этом не смывают за собой в туалете. Квинтэссенцией такого парафренного отношения к реальности является, на мой взгляд, популярный нынче лозунг: «Я этого достоин!» Дается установка на крайний, нелепый эгоцентризм. Я – такая великая фигура, что достоин самого лучшего. Хотя почему, спрашивается, именно ты? Чем ты это заслужил? Как мы помним, русская педагогика традиционно внушала ребенку прямо противоположную, альтруистическую модель поведения: «Прежде всего думай о других. “Я” – последняя буква алфавита».

– Но, с другой стороны, в нашей истории уже были времена отрицания национально-культурной идентичности. Порой эти тенденции заходили так далеко, что правящий класс, дворянство, даже отказывалось говорить на родном языке. Во времена Пушкина русская элита усиленно подражала французам. Но если бы наши дворяне действительно приняли в себя другую личность, действительно стали бы французами, они должны были радостно приветствовать наполеоновскую экспансию. Им же так хотелось, чтобы здесь было как в Европе! И вот пришла великая личность, которая могла окончательно превратить Россию в «милую Францию»! Однако Наполеона встретили не хлебом и солью, а залпами орудий. Наши дворяне не уподобились маленькому шизофренику из психиатрического теста и не солидаризировались с агрессором. Окончательной шизофренизации не произошло. Как Вам кажется, почему? Вы, наверное, размышляли об этом, ведь дворянство и его судьбы для Вас не абстракция. Наши читатели еще не знают, что Вы из знаменитого рода Голицыных, член Дворянского собрания…

Смотрите так же:  Для нарушении сна лфк

– Мне кажется, тут уместно вспомнить идеи Л.Н. Гумилева, который считал наш этнос довольно молодым, развивающимся. Если посмотреть на русскую жизнь начала XIX века с этих позиций, то мы увидим, что в России уже сложилась какая-то культурно-историческая база, которую дворянство чтило, а с другой стороны, общество находилось в развитии и живом взаимодействии с окружающим миром. Интерес к другим нациям – это вообще как бы «изюминка» России. Мы всегда интересовались другими культурами, и в этом увлечении был элемент игры. Как бывает у человека в юности, когда он примеривает на себя различные маски, ищет свой образ. Однако при этом сохранялось здоровое отношение к государству, к этнической целостности. И в минуту опасности эта детская игра, детское фантазирование уходили, уступая место взрослому, ответственному отношению к судьбе страны.

– То есть, мы играли, но не заигрывались?

– Да. При всем при этом оставались какие-то неприкосновенные ценности. Скажем, дворянская честь. К ней относились очень серьезно и берегли ее больше жизни. Вспомним, как отстаивал свое достоинство тот же Пушкин…

– Кодекс дворянской чести был неким якорем в этой игровой стихии. Это он не позволял окончательно утратить адекватность и уйти в социальную шизофрению настолько, чтобы объявить патриотизм предрассудком и стать предателями?

– Да. Дворянство могло играть во французов, но когда эти игры запахли потерей чести, с ними было покончено.

– А разве у шизофреника, когда он мнит себя Наполеоном, нет достоинства?

– Мнить-то он мнит, но это ничем не подтверждено. Это не достоинство, а до небес раздутая гордыня и патологический эгоизм, когда «я» настолько важнее всего остального, что человек ничем своим не хочет поступаться. В критический момент эти качества могут привести не просто к какой-то подлости, а к полной потере человеческого достоинства.

– Нельзя ли пояснить на примере?

– Представим семью, на которую напали бандиты. Нормальный мужчина с неповрежденным чувством собственного достоинства, естественно, будет защищать жену и детей, не думая о том, что сам при этом может пострадать. А человек, находящийся в болезненно-эгоцентрическом состоянии, все отдаст, лишь бы не трогали его. И даже может подвести под свою трусость некую рационально-оправдательную базу. Скажет, что нападавший по-своему прав. И вообще не беда, если женой немного попользуются… От нее что, убудет?

– Давайте теперь мысленно перенесемся из начала XIX века в конец XX. В историческом масштабе прошло не так уж много времени – меньше двух столетий. Однако установки элиты поменялись кардинально. Трусость и предательство стали подниматься на щит. В перестройку наша творческая интеллигенция, любившая называть себя «четвертой властью», не стеснялась говорить, что лучше бы фашисты нас завоевали, ведь тогда у нас были бы сейчас дешевые немецкие сосиски и отличное, качественное пиво. Разве не безумие – вести такие речи?

– У меня такое впечатление, что у многих наших либералов, среди которых как раз и сильны антипатриотические настроения, очень слабая самостность. Как личности они вовремя не сформировались и потому ищут, где и у кого можно что-то позаимствовать. Это глубокая незрелость, которая вполне может быть связана и с болезненным состоянием психики. Что совершенно неудивительно, если вспомнить, откуда возникла современная либеральная интеллигенция. Это же, в основном, большевистское наследие, потомки тех, кто в свое время усиленно будоражил общество, создавая революционную ситуацию, заряжая мир энергией недовольства, злобы, отторжения реальности. Эти люди не приняли существовавшую до революции русскую культуру, пытались ее смести.

– Даже лозунг придумали: «Сбросить Пушкина с корабля современности…»

– Но своей серьезной культуры они создать не сумели. Революционный пафос развеялся как дым и теперь мы видим пепелище. Судя по всему, и прадеды нынешних либералов страдали глубинной незрелостью. Их сверхценные идеи, социальный утопизм и поразительная жестокость, бесчувствие к страданиям миллионов людей, которых они с легкостью приносили в жертву своим реформаторским фантазиям, не свидетельствуют в пользу психического здоровья. Да и подробности биографии многих пламенных революционеров подтверждают патологию. А в их потомках еще больше инфантилизма. Думаю, немалую роль в его усугублении сыграло и то, что уже в третьем поколении новой элиты опять началось отторжение корней. Внуки большевиков становились диссидентами, антисоветчиками, снова отвергали своих предков и впадали в бессмысленные мудрования. Строить что-то позитивное им было не на чем. Всякий раз брали верх деструктивные идеи и настроения.

– Но почему так происходило?

– В революционной среде была очень большая напряженность, огромный страх и недоверие друг к другу. Революция пожирала своих детей. Каждый жил под дамокловым мечом, опасаясь интриг и доносов со стороны ближайших соратников и родных. Это создавало атмосферу паранойяльности. Шизофренизация была внутри самой семьи. Жестокость, выплеснувшаяся наружу во время революции, затем, как река после половодья, ушла в свои берега и сконцентрировалась именно в среде активных революционеров. Даже жертвы не до такой степени вошли в глубинный невроз и шизофренизацию, как сами большевики. Парадоксально, но факт: победители психически пострадали больше побежденных. Казалось бы, вы одержали верх, все вышло по-вашему. Теперь угомонитесь. Стройте новую жизнь, хватит воевать. Но большевистскую среду прямо-таки раздирало внутреннее беспокойство. Отторгнув всю «старую жизнь» целиком, они оказались в состоянии дереализации и деперсонализации. Попытки создать принципиально новую революционную мораль, нравственность, культуру и религию быстро провалились. Но вместо того чтобы осознать провальность своей утопической идеи, они продолжали отторгать русскую культуру и русский образ жизни, пытались, действуя с позиции силы, навязывать свои бредовые взгляды остальным. Конечно, в итоге у новой элиты не сформировалось нормального представления ни о патриотизме, ни о ближнем, ни о культуре. Ну, а их потомки, впитавшие этот невротизм с пеленок, когда подросли и выскочили во внешний мир, начали всех будоражить дальше. Причем если у дедов был пусть утопический и нереальный, но все же большой проект переустройства мира, то внуки оказались уже неспособны фактически ни на что, кроме нелепых программ типа «500 дней» и инфантильного эгоцентрического желания жить «как на Западе». Деградация налицо, но иначе и не могло быть.

– Когда в ельцинские времена заговорили о демографической катастрофе в России, сначала все списывали на резкое обнищание народа. Что было вполне естественно, ведь советским людям с детства вдалбливали материализм. Но теперь, когда пошла перестройка сознания, многие уже понимают если не примат, то хотя бы важность духовных факторов. Понимают, что низкая рождаемость и повышенная смертность, рост числа преступлений, алкоголизация и наркотизация зависят не столько от материального, сколько от духовного состояния общества. Вероятно, когда общество вгоняется в шизофрению и у него начинается отторжение своей культуры, своего государства, предков и в конце концов себя самих, многие люди впадают в депрессию. А на фоне депрессии часто развиваются различные болезни, укорачивающие людям жизнь.

– Да, тут можно провести аналогию с раком. Сейчас и многие представители классической медицины, и гомеопаты, и психотерапевты считают, что рак развивается в результате накопления тяжелых стрессов. Можно сказать, что это своеобразное «загрязнение» организма. И если очищения не происходит, если человек долго находится в угнетенном состоянии психики, то в организме развиваются раковые клетки. Причем развитие раковой клетки отличается от развития обычных клеток тем, что она становится самостийной. Этакой клеткой-эгоисткой, индивидуалисткой. Она отделяется от всех и для того, чтобы выжить в условиях общего загрязнения организма, начинает создавать себе особые условия. И какое-то время ей это удается! Она успешно развивается за счет здоровых клеток и даже поддерживает своих «единомышленников» – другие раковые клетки. Разрушая организм, они начинают расцветать. Вместо того чтобы нормально функционировать и всем вместе постараться избавиться от проблемы, раковые клетки противопоставляют себя остальным. Но при этом забывают, что организм-то на всех один! Паразитируя на нем, они постепенно истощают его, перестают получать полноценное питание и в результате гибнут вместе со всеми остальными клетками. Так что эгоизм, индивидуализм смертоносен даже на клеточном уровне. Не говоря уж о более высокоорганизованных системах.

– Но, с другой стороны, если бы раковые клетки могли говорить, то, наверное, возразили бы: «Зато мы напоследок пожили в свое удовольствие. Погибать, так с музыкой!»

– Почему «погибать»? Если организм болен, но у него еще нет смертельной тенденции, то он мобилизуется, и в его болезни даже появляется нечто положительное.

– Болезнь на этом этапе можно рассматривать как своего рода творческий процесс. Мобилизуясь, организм ищет какие-то способы своего очищения, приспособления к условиям среды и, соответственно, борьбы с болезнью. В нем активизируются адаптационные способности, он пытается стать более гибким, восприимчивым, в каком-то смысле творческим. Но когда раковые клетки, то есть некие части организма, становятся эгоистичными и не принимают участие в общей работе, направленной на борьбу с болезнью, а только «гребут под себя», то болезнь перестает быть творческим процессом и превращается в смертоносный.

– Ну, а в чем же тут аналогия с шизофренией?

– В области психики мы видим сходную картину. Скажем, невротичность, повышенная рефлексия придают человеку некоторую утонченность. А она, в свою очередь, дает возможность посмотреть на ситуацию с различных точек зрения, более глубоко и объемно проанализировать ее и найти оптимальный выход. Даже легкая шизоидность и та порой имеет свои положительные стороны, поскольку такой человек мыслит нестандартно и может находить оригинальные, творческие решения тех или иных проблем. А при шизофрении с ростом эгоцентризма и противопоставления своего «я» социуму начинается, как мы говорили, распад личности. Настоящего творчества уже нет, развивается пустое резонерство, прожектерство, бессмысленное плетение словес. Распад личности, происходящий на этом этапе, – процесс уже не творческий, а смертоносный. Он ведет к утрате жизнеспособности и ускоряет смерть.

– Ну, хорошо. Либеральной элите диагноз поставлен. Отторгая наше культурное ядро, наши традиции и образ жизни, но при этом не уезжая из России, а оставаясь частью русского «организма», она впадает в социальную шизофрению или, если рассуждать с позиций онкологии, уподобляется раковой клетке. А что можно сказать о народе? Насколько мне известно, в годы постперестроечного лихолетья Вы всегда занимали активную социальную позицию, участвовали в патриотическом движении. Во время Чеченской войны Вы, в лучших традициях нашего дворянства, творили дела милосердия, ухаживали в госпиталях за ранеными. Так что о страданиях народа и о его настроениях знаете не понаслышке…

– Недавно были озвучены данные последних социологических опросов. Молодых людей спрашивали, собираются ли они защищать Родину. И почти сто процентов ответили «да»! Хотя в течение последних пятнадцати лет либералы усиленно искореняли патриотические настроения. Но для меня в провале этой антипатриотической политики нет ничего неожиданного. Действительно, мы с моей мамой, которой тогда было за семьдесят, ходили в госпитали и больницы, чтобы поддержать наших раненых солдат. У нас в семье очень сильны военные традиции. В роду Голицыных много славных защитников Отечества, и мы с мамой тоже старались не посрамить честь нашего рода и чем могли, помогали солдатам. Для нас это было совершенно необходимо, ведь мы понимали, что если человек идет воевать за Родину, то он приносит себя в жертву ради всех. В том числе ради нас. И ты чувствуешь свою невольную вину за то, что не можешь помочь ему остаться в живых и вообще разрешить страшную ситуацию, приведшую к войне.оРо Поэтому у нас была потребность хоть как-то облегчить страдания раненых. Тем более что армию тогда шельмовали, и военные особенно нуждались в поддержке. То, что мы тогда увидели в госпиталях, нас потрясло до глубины души. Из трехсот солдат, с которыми нам довелось общаться достаточно тесно на протяжении нескольких лет, только один, причем с достаточно легким ранением, сожалел о том, что он пошел на войну. От остальных же мы не слышали никакого ропота. Они считали, что выполнили свой долг, поступили, как надлежит поступать мужчинам в критической для страны ситуации. И это стабилизировало их психическое состояние, поскольку чувство выполненного долга укрепляло в них чувство собственного достоинства. Я была потрясена. Телевидение нам внушали, что армия деморализована, а мы воочию видели множество сильных духом парней, которых не сломили никакие испытания. И то, что теперь, спустя десять с лишним лет, патриотические настроения охватили большую часть молодежи, на мой взгляд, вполне закономерно. Народ разобрался в ситуации, и его уже гораздо труднее прельстить шизофреническими бреднями.

– Болезнь оказалась для народного организма не смертельной?

– Похоже, что нет. (Смеется.) Больной скорее жив, чем мертв.

Другие статьи

  • Эндокардит у детей симптомы Инфекционный эндокардит у детей Инфекционный эндокардит - острое или подострое воспаление клапанного и/или пристеночного эндокарда, вызываемое различными инфекционными агентами. Инфекционный (в том числе абактериальный) эндокардит - одна из серьёзных причин смертности […]
  • Средства по уходу за зубами у детей Уход за детскими зубами - самые важные правила Первые зубки у ребенка всегда большая радость в семье! Огромная ответственность ложится на родителей – поддерживать зубки малыша в полном порядке. Начинать заботу о зубах необходимо с самого раннего возраста. Очень важно […]
  • Индивидуальная карта психологического развития ребенка пример Индивидуальная карта развития детей 5-6 лет с ЗПР в ДОУ по ФГОС. Образец Цель: психолого-педагогическая диагностика развития детей старшего дошкольного возраста. Задачи: комплексная диагностика познавательной сферы детей старшего дошкольного возраста с задержкой […]
  • Можно ли в 40 лет родить здорового ребенка Ребенок после 40 лет: конечно, рожать. Вы забеременели. Что ж, вроде, как надо радоваться, но почему-то в голове стоят одни вопросы «может, уже поздно?», «смогу ли я родить здорового ребенка?», и все потому, что вы уже далеко не девочка, а ваш возраст перевалил за […]
  • Сколько должен весить ребенок новорожденный Сколько должен весить ребенок Вес ребенка это тоже важный фактор в развитии ребенка. Любой родитель задавал себе вопрос, а, сколько же должен весить ребенок в определенном возрасте? После первого ультразвукового обследования беременная женщина может узнать размер и […]
  • Циклоферон свечи детям инструкция по применению Сегодня в продаже Форма выпуска, состав и упаковка Таблетки, покрытые кишечнорастворимой оболочкой желтого цвета, двояковыпуклые. Вспомогательные вещества: повидон, кальция стеарат, гипромеллоза, полисорбат 80, сополимер метакриловой кислоты и этилакрилата, […]