Шизофрения лечение творчеством

Что нужно знать новичку о шизофрении?

Общение страдающих душевными расстройствами, их врачей, близких, и всех заинтересованных. Взаимопомощь и творчество.

Что нужно знать новичку о шизофрении?

12 сен 2013, 13:27

Вопросы, которые стоит задать лечащему врачу
Что надо знать о шизофрении?
Узнав о новом диагнозе, вы можете испытать ужас и конфуз (из-за разнящихся между собой результатов исследований). Перед вами список вопросов, о которых вы, возможно, не задумывались, а также пояснения к ним, почему они важны.
Почему речь идет именно о диагнозе шизофрения?
Психическое заболевание не так уж и легко диагностировать, как скажем, инфекцию, для определения которой достаточно обычного анализа крови. Считается, что генетика и факторы окружающей среды повинны в развитии заболевания, но все пациенты по-разному переносят болезнь, а симптомы сильно варьируют. Чтобы подобрать соответствующее лечение, нужно поставить правильный диагноз.
Психиатрия входит в круг Ваших компетенций? Если нет: можете порекомендовать мне специалиста, разбирающегося в психических расстройствах?
Шизофрения – это серьезное и неизлечимое психическое заболевание, которое сопровождает пациента всю жизнь и предусматривает комплексное лечение. Этот диагноз обычно ставят после тщательного и полного клинического обследования специалистами в области психиатрии.
Если я болен шизофренией, значит, у меня не будет работы, я не смогу учиться или жить самостоятельной жизнью?
Шизофрения протекает в различных формах. Большинство людей с этим заболеванием неопасны и трудоспособны; они также могут строить личные отношения и жить самостоятельной жизнью с правильно подобранным лечением, которое уменьшает симптомы и предотвращает психоз.
Как лечить шизофрению?
Так как шизофрения неизлечима, людям с этим диагнозом показаны следующие мероприятия: госпитализация во время острых фаз болезни, лекарства для снижения психотических симптомов и продления периодов ремиссии, а также психотерапия, чтобы эффективно адаптироваться в социуме и управлять стрессом.
Имеют ли лекарства побочные эффекты?
Лекарства, которые прописывают при шизофрении, — сильнодействующие, с известными побочными эффектами. Старые (типичные) антипсихотические препараты такие, как галоперидол, аминазин и проликсин могут вызвать мышечные спазмы, тремор и неусидчивость. Новые (атипичные) антипсихотические препараты (рисперидон, зипрекса и сероквель) могут привести к набору веса, повышению холестерина в крови; возрастает риск появления диабета.
Как я пойму, что лекарство действует?
Лекарства, прописываемые при шизофрении, нацелены на так называемую положительную симптоматику болезни: галлюцинации, например, если вы слышите голоса или видите то, чего на самом деле нет, параноидный бред, нарушение восприятия, поведенческие расстройства. Менее заметное действие – продление периодов ремиссии и снижение риска появления обострений.
Что будет, если я приму другое лекарство?
Важно, чтобы вы составили список всех лекарств, которые вы принимаете, для вашего лечащего врача, потому что антипсихотические препараты в сочетании с другими лекарствами могут вызывать опасные для жизни побочные эффекты. В список надо включить лекарства, назначенные при других заболеваниях, а также препараты, отпускаемые без рецепта и считающиеся “ безопасными”, например, послабляющее средство, витаминные добавки и травяные сборы.
Как насчёт лёгких наркотиков и алкоголя?
, фенциклидин, и могут усугубить симптомы шизофрении. Злоупотребление наркотиками приводит к нарушениям в схеме лечения, а это, в свою очередь, повышает риск возникновения обострения. Злоупотребление наркотиками — не редкость среди людей, больных шизофренией; к основной схеме лечения нужно будет, при необходимости, добавить психотерапию против зависимостей.
Как с Вами связаться в нерабочее время или в экстренном случае?
Шизофрения изменчива и включает такие моменты, когда пациенты могут причинить вред себе или окружающим. Поэтому семьям следует подготовить план действий в экстренных случаях, посоветовавшись с лечащим врачом.
Как родители и другие члены семьи вписываются в план лечения?
Шизофрения, в основном, проявляется в подростковом и юношеском возрасте и является хроническим заболеванием, поэтому родители и другие близкие родственники вынуждены заботиться и поддерживать своего больного члена семьи. В идеале: если врач сотрудничает с родителями и другими близкими родственниками, чтобы отследить симптомы, эффекты от лекарств и другие существенные изменения, которые появятся в промежутке между посещениями врача. Открытый диалог важен для подбора оптимальной дозировки лекарств и других методов лечения так, чтобы пациент хорошо себя чувствовал дома, на учебе или на работе.
Можете порекомендовать образовательные программы или программы поддержки для членов семьи?
Во многих центрах реабилитации есть группы поддержки и программы, призванные обучить родителей, супругов и желающих техникам взаимодействия с близким, больным шизофренией. Альтернативными ресурсами, помогающими справиться с болезнью, являются амбулаторное лечение, психологическое консультирование и центры реабилитации.

Лечение шизофрении без лекарств?

Общение страдающих душевными расстройствами, их врачей, близких, и всех заинтересованных. Взаимопомощь и творчество.

Правила раздела «Отвечают консультанты».

Уважаемые друзья!
В данном разделе на вопросы отвечают врачи-психиатры и психологи. На вопросы они отвечают по мере наличия свободного времени и возможностей.
Прежде чем задать вопрос, изучите ответы, которые были даны до вашего вопроса. Возможно, Вы получите ответ, до того как напишете свой вопрос здесь.
Врач или психолог отвечает на вопросы по своему выбору и НЕ отвечает / может не отвечать на вопросы:
— которые уже ранее задавались и ответ уже был дан (см. архив ответов),
— которые касаются постановки диагнозов и назначения лечения (диагнозы в интернете не ставятся и лечение не назначается — пожалуйста, конкретные вопросы лечения обсуждайте со своим лечащим врачом),
— нарушают врачебную этику.
Комментарии других пользователей будут удаляться модераторами без объяснения причин и без предупреждения. Администрация форума также оставляет за собой право удалять любые сообщения ТС, если сочтет, что они резко противоречат теме вопроса и духу ответа (как пример — т.н. «народная медицина» или любые другие парамедицинские и паранаучные методы).
Врачи-консультанты не обязаны, не намерены и не будут вступать с Вами в дискуссии относительно даваемых ими советов или отсутствия таковых.
Запрещаются переходы на личности, обсуждения личности, грубости в адрес консультантов. Подобные сообщения также будут удаляться без предупреждения.
Если Вас не устраивают данные правила, пожалуйста не пишите здесь и не задавайте свои вопросы. Для этого есть другие разделы форума, в которых можно получить комментарии форумчан.

С уважением —
администрация Форума «Шизофрения и Я»

Лечение творчеством. М. Бурно

Общение страдающих душевными расстройствами, их врачей, близких, и всех заинтересованных. Взаимопомощь и творчество.

Лечение творчеством. М. Бурно

18 мар 2015, 22:18

Бурно М. Е. О психотерапевтическом рассказе А. П. Чехова «Черный монах»

В сегодняшней мировой медицине сложилась уже область лечения, профилактики художественными образами-переживаниями. Это — лечебные и профилактические художественные фильмы, пьесы, рассказы, стихотворения, песни, письма, произведения живописи и творческой фотографии! Речь идет не о научно-популярной, санитарно-просветительной медицинской работе в обычном смысле, а о лечебно-профилактической работе художественными образами-переживаниями. Эти художественные образы-переживания медицински (лечебно-профилактически) преломлены, то есть созданы медиками-профессионалами или иногда другими людьми, способными серьезно медицински помочь своею душой страдающим. Таким образом, это не часть искусства, а часть медицины. Что-то из всего этого, возможно, одновременно принадлежит и медицине, и искусству. Впрочем, было бы странно, если бы клиническая психотерапия (область медицины, профессионально клинически лечащая средствами души врача) остановилась навсегда на технических приемах внушения, гипноза, разнообразного тренинга и не проникалась такими одухотворенными «орудиями», как целебные художественные образы.

В письмах, рассказах и повестях А. П. Чехова, в воспоминаниях современников о нем отчетливо видится врачебное, клинико-психотерапевтическое, естественнонаучное мироощущение писателя, и некоторые чеховские произведения можно было бы назвать в этом смысле профессионально психотерапевтическими (напр., «Волк», «Враги», «Княгиня»).

Остановлюсь здесь на «Черном монахе», которого Чехов писал в «период острого интереса (. ) к психиатрии» и называл его «рассказом медицинским, historiamorbi(Долотова, Орнатская, Сахарова, Чудаков, 1977). Конечно же, рассказ гениален в общечеловеческом смысле, что бы ни говорил о нем застенчивый автор, но как специалист скажу только о медицинском его значении, и даже лишь об одной из медицинских граней рассказа — о лечебной грани в отношении душевнобольных. Остается в стороне целительное действие работы над рассказом на самого Чехова («Впечатление черного монаха, — вспоминает М. П. Чехов, — было настолько сильное (после «страшного» сна — М. Б.), что брат Антон еще долго не мог успокоиться и долго потом говорил о монахе, пока, наконец, не написал о нем свой известный рассказ» (там же). Не стану обсуждать и замечательное художественно-клиническое описание острого психотического эндогенно-процессуального парафренного расстройства в рассказе. Парафренного — то есть с фантастически-сказочным душевным подъемом, ярким ощущением своей избранности. Мой вопрос здесь: как может помочь этот чеховский рассказ душевнобольному в подобном состоянии, а заодно — и его врачу?

Магистр психологии Коврин, чувствуя нервное утомление, по совету приятеля-доктора на весну и лето поехал в деревню, жил там у «своего бывшего опекуна и воспитателя» садовода Песоцкого, женился на его дочери Тане. Там же случилось с ним острое психическое расстройство. К нему стал являться лукаво-ласковый галлюцинаторный «монах в черной одежде, с седою головой и черными бровями», не касаясь босыми ногами земли. И они интереснейше для Коврина философски беседовали. Монах назвал магистра «избранником Божиим», который служит «вечной правде», «высшему началу» своими мыслями, намерениями, своей «удивительной наукой». Он, Коврин, «один из тех немногих», кто «на несколько тысяч лет раньше» введет человечество в «царство вечной правды», в вечное наслаждение познанием. Магистру приятно слушать это, но он, поначалу еще способный поглядывать со стороны критически на свое психотическое, смущен тем, что монах — призрак, галлюцинация, а стало быть, может ли он, Коврин, психически больной человек, верить себе. Но монах, как бы повторяя сокровенные мысли Коврина, утверждает, что болезнь только помогает постичь идею, правду, ведь даже ученые теперь говорят, что «гений сродни умопомешательству». «Повторяю: если хочешь быть здоров и нормален, иди в стадо». «Раз или два в неделю, в парке или в доме» Коврин восхищенно беседовал с монахом, убежденный в том, что «подобные видения посещают только избранных, выдающихся людей, посвятивших себя служению идее». Беседовал даже за обедом при жене и тесте, обращаясь к ним так, что они и не подозревали, что на самом деле он «говорит не с ними, а со своей галлюцинацией». Но когда однажды, уже в городе, зимой, в пять часов утра, в радостной бессоннице он говорил с монахом о естественности своего постоянного чувства счастья для свободного, умного и нравственного человека, проснувшаяся Таня пришла в такой ужас, что вместе с отцом, гостившим тогда у них, они повезли Коврина к доктору лечить от счастья. Черный монах в процессе лечения пропал, а Коврин стал толстеть и чувствовать себя рассудительной, солидной посредственностью, которой «скучно жить». «О, как вы жестоко поступили со мной! — говорил он близким. — Я видел галлюцинации, но кому это мешало? Я спрашиваю: кому это мешало?» Близкие, доктор добросовестно, от души«вылечили» его, и теперь близкие страдали, так как он «стал раздражителен, капризен, придирчив и неинтересен», испытывал «душевную пустоту, скуку, одиночество и недовольство жизнью». Он «рвал на мелкие клочки свою диссертацию и все статьи, написанные за время болезни, (. ) бросал в окно, и клочки, летая по ветру, цеплялись за деревья и цветы; в каждой строчке видел он странные, ни на чем не основанные претензии, легкомысленный вздор, дерзость, манию величия, и это производило на него такое впечатление, как будто он читал описание своих пороков». И хотя Коврин получил за прежнее самостоятельную кафедру, вступительную лекцию так и не прочел.

Смотрите так же:  Беременность сильная депрессия

Пора мне уже сказать, что Природа, главный наш врач (как объяснил это клиницист Гиппократ), лечила Коврина еще в период его нервности, побуждая к философским занятиям («Читаю психологию, занимаюсь же вообще философией»). Когда печально-сангвинический, трезво-практический тесть-садовод спросил его: «И не прискучает?» — Коврин ответил: «Напротив, этим только я и живу». И когда грянул острый психоз, Природа продолжала лечить Коврина творчеством, но теперь уже психотически-парафренным. Гиппократ завещал врачу подсмотреть в клинической картине, как защищается от вредоносных воздействий (внешних и внутренних) сама природа, дабы помочь великой, но несовершенной Стихии защищаться совершеннее. Врач Коврина стал просто глушить природу тогдашними успокоительными средствами. Сейчас психиатры делают это гораздо сильнее с помощью современных психотропных препаратов. Психотропные лекарства в своей осторожной дозированности, конечно, необходимы при лечении психозов. Однако в парафренных случаях (здесь больной редко бывает опасен для себя и других) хорошо бы пронизывать лекарственное лечение сложным психотерапевтическим воздействием, также помогающим Природе-целительнице. Ведь не было бы монаха, подаренного Природой, — был бы тягостный беспредметно-аморфный подъем-напряженность, способный превратиться в черную, такую же беспредметную тоску. В подобных случаях, думается, следует всячески способствоть целебному психотическому творчеству пациента: пусть себе беседует с монахом, пишет философское сочинение, повесть, дать ему краски рисовать и т. д. Во всяком случае, не мешать Природе. Случается, пациент обнаружит здесь самобытно-талантливое лечебное творчество: ведь подлинное, высокое творчество всегда лечение от страдания, душевного хаоса-разлада, в том числе остропсихотического. «Как счастливы Будда и Магомет или Шекспир, что добрые родственники и доктора не лечили их от экстаза и вдохновения! — сказал Коврин. — Если бы Магомет принимал от нервов бромистый калий, работал только два часа в сутки и пил молоко, то после этого замечательного человека осталось бы также мало, как после его собаки. Доктора и добрые родственники в конце концов сделают то, что человечество отупеет, посредственность будет считаться гением и цивилизация погибнет»[1].

В самом деле, душевнобольные гении, в сущности, стихийно, пока это было возможно, лечились творчеством от болезни, и картина-особенность творчества отражала в себе картину-особенность болезни (Kretschmer, 1958). Можно здесь приводить и приводить примеры: художники — Босх, Дюрер, Гойя, Федотов, Врубель, Ван Гог, Чюрленис; писатели и поэты — Данте, Тассо, Гельдерлин, Гофман, Батюшков, Гоголь, Стриндберг, Пруст, Кафка; композиторы — Шуман, Гуно, Скрябин; ученые — Сведенборг, Кьеркегор, наш психиатр Кандинский, описавший впервые так выразительно из собственных психотических переживаний псевдогаллюцинации и синдром психического автоматизма. Скажу теперь вслед за Ковриным: мы бы, наверно, не знали о них, если б их в свое время основательно лечили-приглушали, особенно — современными психотропными препаратами. Не было бы «Ночи перед Рождеством», «Вия».

Бывает, душевная болезнь губит или замораживает творческие способности, но в парафренных случаях творческие способности необыкновенно оживляются, сказочно окрашиваются болезнью.

Карл Густав Юнг (1875–1961), так же переживавший парафренные психотические расстройства, был помоложе Коврина, но дожил до глубокой одухотворенной старости. Ему повезло в том отношении, что был он сам психиатр-исследователь и у других психиатров не лечился. Наблюдая за своими остропсихотическими сказочными видениями-переживаниями, изучая их, Юнг открыл существование Коллективного бессознательного с архетипами в своей основе, создал развивающуюся всемирно известную школу «аналитической психологии». Он смело описывал-публиковал и свою встречу с Коллективным бессознательным, и психотические видения, переживания в различные периоды жизни, выводя из всего этого свои открытия. Юнг (Юнг, 1994) вспоминает, например: «Я сидел за письменным столом, погруженный в привычные уже сомнения, когда вдруг все оборвалось, будто земля в буквальном смысле разверзлась у меня под ногами, и я погрузился в темные глубины ее. Я не мог избавиться от панического страха. Но внезапно и на не очень большой глубине я почувствовал у себя под ногами какую-то вязкую массу. Мне сразу стало легче, хотя я и находился в кромешной тьме. Через некоторое время мои глаза привыкли к ней, я себя чувствовал как бы в сумерках. Передо мною был вход в темную пещеру, и там стоял карлик, сухой и темный, как мумия» (там же: 180–181). А вот как подошел Юнг в психозе к своим архетипам «Анима» и «Анимус». «Меня крайне занимало то, что какая-то женщина существует внутри меня и вмешивается в мои мысли. В самом деле, думал я, может, она и есть «душа» в примитивном смысле слова, и я спросил себя, почему душу стали называть «animа», почему ее представляют как нечто женственное. Впоследствии я понял, что эта «женщина во мне» — некий типический, или архетипический образ в бессознательном всякого мужчины, я назвал его «Анима». Соответствующий образ в бессознательном женщины я назвал «Анимус»» (там же: 187).

Итак, парафренное психотическое расстройство есть философически-сказочное творчество, поскольку в нем философически-сказочно оживляется индивидуальность. Вспоминаю, как в молодости в областной деревенской психиатрической больнице колхозники, механизаторы, обогащенные красочными философически-сказочными переживаниями в остром психозе, после лечения инсулиновыми шоками и нейролептиками делались скучными, бедными душой, а родственники их радовались, считая это настоящим здоровьем, которое было и до психоза. Перенесенное психотическое парафренное расстройство может быть творчески гениальным, талантливым, но чаще оно, конечно, остается душевной, духовной философически-сказочной драгоценностью лишь для самого пациента, потаенно поддерживая, просветляя его в течение всей жизни этим напоминанием по-настоящему живой, глубокой души. Для этого психиатр должен профессионально-клинически, благоговейно-осторожно помочь пациенту творчески, духовно пережить его расстройство, то есть врачебно-гиппократовски помочь Природе в ее психотической защите. Конечно же, в случае гипертоксического психотического расстройства и в случаях депрессивно-суицидальных врач будет действовать по необходимости иначе, сильным лекарственным лечением. Во многих мучительных психотических не-парафренных случаях способствуем, по В. Е. Смирнову (1985), тому, чтобы пациент «осознал свои психотические расстройства и размежевал себя с ними путем самоотчета в диалоге с врачом». В. Е. Смирнов поясняет эту психотерапевтическую тактику следующими мифологическими мотивами. «Задача врача своими высказываниями и другими средствами — воссоздать род «зеркала», подобие того блестящего медного щита, в который глядел Персей, вступая в единоборство с Горгоной Медузой» (с. 583). При этом особыми способами (прежде всего творческими) выявляются «ключевые интересы в преморбидной индивидуальности пациента», те творческие интересы, в которых находило отражение «Я» пациента (ведь из туловища поверженного чудовища «взвился (. ) крылатый конь Пегас» (с. 584). Однако в парафренных случаях (с обычным здесь торжественно-светлым, сказочно-философическим подъемом души) подобные психотерапевтические воздействия, как правило, почти не действуют, и помогать парафренным следует по-другому — вживаясь в их психотическое состояние, как в сказку, которая может серьезно помогать духовным целебным обогащением. Пациент, принявший врача в круг своего парафренного психоза, доверяется ему, делится-советуется с ним, и таким образом можно дружески предупреждать какие-то его, быть может опасные, действия (Бурно, 1991). Словами П. В. Волкова, автора подробной, тонкой, живой работы на эту тему, «в идеале психотерапевт будет стремиться к тому, чтобы пациент со своим бредом «вписался», пусть своеобразно, в социум» (Волков, 1993). Таким образом, говорю лишь о случаях психотически парафренных или с массивным парафренным звучанием среди иных расстройств, но сравнительно безопасных для пациента и общества.

Коллеги-психиатры скажут мне: да ведь не от лечения, тем более прошловекового, Коврин сделался скучно-раздражительной посредственностью; это болезнь так повернулась, острая психотика ушла и унесла с собою прежнее философически-красочное богатство души, наступило «эмоциональное снижение», «опустошение». Да, это во многом так. Но если бы врач психотерапевтически помог Коврину творчески пережить его праздничное парафренное состояние, оставить-закрепить его в каких-то творческих работах, записях, чтобы впоследствии оно вспоминалось не как презренное сумасшествие (от которого следует отпаиваться молоком), не только как «болезнь», но и как всплеск потаенного душевного, духовного богатства, — это парафренное творчество, эти сказочные воспоминания могли бы долгие годы «подпитывать», оживлять постпсихотическую раздражительную вялость-тоскливость. «Мне потребовалось сорок пять лет, — пишет в старости К. Юнг (Юнг, 1994), — чтобы заключить в строгие формы научной работы все, что я тогда пережил и записал. Когда я был молод, я мечтал о научной карьере. Но этот раскаленный поток, эта страсть захватили меня, преобразив и переродив в своем огне всю мою жизнь. Она была первоэлементом, все мои работы — лишь более или менее удавшаяся попытка сделать ее достоянием современников, частью их мировидения. Первые впечатления и сны были как раскаленный поток базальта — из него выкристаллизовался камень, и камень я уже мог обрабатывать» (там же: 200). Для других же, не таких одаренных, как Юнг, парафренный опыт, оживляющий, раскрашивающий в воспоминаниях душу, послужит хотя бы материалом для сказок внукам. Только не следует глушить напрочь различными способами это волшебное богатство, это редкое счастье. Или сурово принижать его, зачеркивать врачебно или обывательски строгим к нему отношением как к постыдному, страшному, непозволительно патологическому. Чеховский рассказ из прошлого века побуждает нас к этим профессиональным размышлениям. Все это возможно доступно-понятно, психотерапевтически-дружески рассказать парафренному пациенту, озабоченному своими расстройствами, обычно пугающемуся поначалу сумасшествия (как Коврин), разобрав с ним чеховский рассказ. Или же пациент в улучшении, в светлое от психоза время и без нас, а только с помощью Чехова, читая-переживая этот рассказ, готовится (лучше вместе со своими близкими) целебно-творчески переносить возможные и в будущем психотические вспышки, понимая-чувствуя их и как свое душевное, духовное богатство, от которого не следует безоглядно убегать в бодрую или вялую пустоту так называемого стадного душевного здоровья.

Смотрите так же:  Программа вывода сша из великой депрессии

Бурно, М. Е. (1991) К психотерапии хронических парафренных больных // Современные проблемы практической психотерапии / Под ред. А. С. Данилова, А. А. Мартыненко, Б. К. Пашнева. Харьков: Независ. ассоциация психотерапевтов. С. 15–17.

Волков, П. В. (1993) Рессентимент, резиньяция и психоз // Московский психологический журнал. № 3.

Долотова, Л. М., Орнатская, Т. И., Сахарова, Е. М., Чудаков, А. П. (1977) Примечания / Чехов А. П. Сочинения. Т. 8. М.: Наука. С. 488–492.

Смирнов, В. Е. (1985) Эмоционально-стрессовая психотерапия в клинике психозов // Руководство по психотерапии / под ред. В. Е. Рожнова. 3-е изд., доп. и перераб. Ташкент: медицина. С. 571–585.

Юнг, К. Г. (1994) Воспоминания, сновидения, размышления / Пер. с нем. Киев: Air Zand.

Шизофрения и творчество

Многие специалисты полагают, что лица, страдающие аффективными расстройствами (писатели, композиторы, художники), склонны к продуктивному творчеству.

В отношении творчества больных шизофренией большинство современных исследователей придерживается диаметрально противоположной точки зрения. Несмотря на то, что есть хотя и единичные, но яркие примеры талантливых людей, страдающих шизофренией, в том числе и награжденных Нобелевской премией, здесь нельзя исключить развитие болезни после творческих достижений. Также нельзя сбрасывать со счетов и значительное количество промежуточных форм между шизофренией и биполярным аффективным расстройством с позитивным прогнозом в отношении творчества.

Большинство больных шизофренией после первого эпизода психоза не могут возвратиться к полноценной творческой деятельности. Если продуктивная симптоматика еще не препятствует последней, то негативные симптомы и когнитивные нарушения существенно затрудняют ее ввиду ослабления способности к целенаправленной и спонтанной активности.

Даже длительно страдающие шизофренией больные могут не утратить некоторых профессиональных навыков, например таких, как игра на фортепиано или шахматы. Кроме того, у больных шизофренией могут возникать эпизоды «интенсивно сверхценного, вытесняющие иные виды деятельности, спонтанного изобразительного, поэтического и музыкального творчества» (Дресвянников В.Л., 1998). Однако, возможно, в этих случаях мы снова имеем дело с аффективными или шизоаффективными расстройствами.

Для творчества больных шизофренией характерны стереотипии, склонность к симметрии (орнаментализм), сочетанию несовместимых идей, схематизм, неологизмы, незаконченность произведений.

E. Kraepelin (1909) отмечал при кататонии стремление больных к бесконечно повторяющимся рисункам, изображающим сказочные существа. Монотонность при параноидной форме шизофрении обнаружил W. Morgentthaler (1921). По мере течения болезни в произведениях пациентов постоянно доминировал один и тот же сюжет. В нашей практике мы встретили пациента — художника, страдавшего бредом ревности в рамках шизофрении, который на протяжении более чем 20 лет, изображал на своих полотнах сюжет смерти Дездемоны из пьесы В. Шекспира «Отелло».

Многие психиатры также отмечали, что больные шизофренией не выносят пустых мест, рисуют штрихами, склонны к агглютинации образов и символике. Их работы редко бывают законченными. По мнению известного специалиста в области творчества душевнобольных П.И. Карпова (1926), рисунки больных шизофренией можно классифицировать на четыре группы: а) с невыясненными формами; б) стереотипиями; в) символические; г) с разрывом ассоциативного аппарата. П.И. Карпов также отметил склонность больных шизофренией к изображению животных, отличающихся необычностью форм. На неподвижность и статичность образов больных шизофренией указывал H. Burger-Prinz (1932).

Для творчества больных шизофренией характерно отсутствие градации цветовых оттенков, отказ от целостности композиции произведений, стремление к бесконечным исправлениям самых мелких деталей рисунка (Ferdiere G., 1951). По мнению С.А. Болдыревой (1974), у детей, страдающих шизофренией, особенно со злокачественным течением, либо вообще отсутствует интерес к изобразительному творчеству, либо имеет место патологическое влечение к рисованию с заполнением альбомов рисунками одного и того же содержания.

Родственники больных шизофренией нередко более способны, чем их сверстники, не имеющие случаев этой болезни в своих семьях. Это утверждение справедливо только в случае обнаружения таланта до 20 лет и в основном касается успехов в области математики и литературы.

Британские исследователи из университета Ньюкасла установили, что некоторые люди, склонные к шизофрении, обладают высоким творческим потенциалом и в связи с этим пользуются повышенным вниманием у лиц противоположного пола. По их мнению, при «шизотипном характере» отмечается выраженная креативность. Эти личности обладают необычной структурой мышления, часто склонны к импульсивному и бесцеремонному поведению.

Отдельные авторы полагают, что сложные галлюцинаторно-параноидные переживания могут стать источником оригинальных религиозных, научных, художественных, политических и прочих идей и открытий, которые развивают культуру и науку, обеспечивая эволюционный прогресс (Самохвалов В.П., 1994).

Врач-психиатр, психотерапевт высшей категории,

Клиника «Психическое здоровье»

Лечение творчеством

Об одном замечательном психотерапевтическом направлении, — Терапии творческим самовыражением, — я хотел бы рассказать не только в плане теоретическом, но и поделиться собственными впечатлениями, опытом, поскольку посещал занятия клуба Терапии творческим самовыражением более трех лет.

Терапия творческим самовыражением (далее в тексте — ТТС) — это именно особый подход и метод, а не просто занятия каким-либо видом творчества в лечебных целях, не просто арт-терапия или метод отвлечения от психологических проблем. В основе ТТС лежит клиническая характерология, учитывающая всё многообразие и особенности разных характерологических типов личности. Одновременно с этим, используется потенциал творчества, помогающий каждому человеку с определенным типом характера изучить и осознать как ценность своей личности, так и ценность представителей других характерологических типов. Метод ТТС создан известным отечественным психиатром, профессором Марком Евгеньевичем Бурно еще в 1980-е годы и с тех пор совершенствовался и обогащался.

Источник: Русский Репортер

Как указывает М.Е. Бурно, этот психотерапевтический метод предназначен прежде всего для лечения психопатий и малопрогредиентной шизофрении у пациентов с дефензивными проявлениями. Термин «дефензивный» ( от лат. defensio — оборона, защита) указывает на наличие в душе пациента дефензивного конфликта, то есть сочетания чувства неполноценности с уязвимым и ранимым самолюбием. Дефензивные люди неуверенны в себе, нередко робки, застенчивы. Им свойственны тревожные сомнения в межличностных отношениях («так ли меня поймут?»), в отношении своего здоровья, будущего… Нередки мучительные мысли о своей никчемности, бесперспективности, слабости. Дефензивность может проявляться у лиц различных характерологических типов, с разными заболеваниями. Прежде всего это люди с психастенической акцентуацией характера (или одноименной психопатией), астеники, шизоидные личности, люди с тревожно-депрессивными расстройствами, с вялотекущей (малопрогредиентной) шизофренией…

Мягкость и теплота, готовность к пониманию — все это объединяет группу и создает ту уютную и одновременно оживленную среду, где душа может оттаять и свободно раскрыться.

Особое внимание метода ТТС обращено к таким нередким у этих лиц расстройствам, как деперсонализация и дереализация, сопровождающихся тягостным переживаниям своей измененности, утраты индивидуальности, призрачности окружающего мира. Тем более, что такие пациенты часто сами ищут помощи у психотерапевтов. Все эти симптомы и особенности характера (дефензивность, деперсонализация-дереализация) порождают проблему поиска и принятия себя, обретения чувства своей индивидуальности и личностной уникальности, проблему понимания окружающих и нахождения ценных сторон как своей личности, так и людей других характерологических типов. (В одной из книг профессора М.Е. Бурно есть глава «Сила слабых» непосредственно посвященная этим вопросам. Но чтобы не перегружать текст цитатами и ссылками, я даю список использованной литературы в конце статьи).

Как же работает метод ТТС? Несколько упрощая, его можно представить так. Во-первых, это метод групповой терапии (хотя не исключены иногда и отдельные индивидуальные занятия). И тут важна сама атмосфера группы людей со схожими проблемами и с творческим потенциалом. Мягкость и теплота, готовность к пониманию — все это объединяет группу и создает ту уютную и одновременно оживленную среду, где душа может оттаять и свободно раскрыться. В создании такой среды первостепенна роль ведущего группу психотерапевта, а так же общих терапевтических и доброжелательных установок, усваиваемых всеми участниками группы. Во-вторых, это изучение участниками ТТС элементов клинической характерологии, путь к самопониманию через познание различных сторон различных характеров и их творческих ресурсов, их полезности в совокупной жизни общества. И возможность глубже узнать себя, обрести самоуважение через прикосновение к творчеству крупных творцов культуры, обладавших тем же типом характера или заболевания, что и участник группы ТТС. Эта особенность метода ТТС — изучение клинической характерологии — одна из уникальных и сильных сторон его.

Есть общее правило: не существует «плохих» с моральной точки зрения характеров

Например, психастенический пациент, мучающийся сомнениями в себе и своей якобы «никчемностью», своими тревогами и слабостями, узнаёт, что такой же тип характера и схожие внутренние проблемы были у А. Чехова, Э. Золя, К. Моне, Ч. Дарвина… В своей «слабости» он открывает и серьезные положительные свойства: душевную чуткость и такт, тонкую аналитичность ума, способность к глубоким чувствам и рефлексии, умение видеть оттенки и нюансы действительности, скромную и проникновенную красоту мира. На занятиях (и групповых, и домашних), знакомясь с миром знаменитых психастеников, с их творчеством, психастенический пациент узнает в них себя самого, свои переживания, учится видеть ценные стороны своего характера. И чужое, и собственное творчество, с его одухотворяющим и целительным потенциалом, постепенно оживляют ранее приглушенное чувство своей индивидуальности, помогают обрести смысл своего существования и, наконец, принять себя, свой тип характера как нечто положительное и ценное. Так преодолевается и деперсонализация, возвращается чувство целостности и жизненности своего «я».

Смотрите так же:  Старческий маразм лечение народными средствами

Другой пациент, например с истерическим (демонстративным) типом характера, может найти полезное и ценное проявление своей демонстративности, например, через участие в спектаклях, в исполнении своих песен, стихов и т.д. на занятиях ТТС. Есть общее правило: не существует «плохих» с моральной точки зрения характеров, что обоснованно и жизнью, и клиническим опытом психотерапевтов и психиатров. Любой характерологический тип несет в себе не только трудности, но и нечто положительное. Точно так же, как в рамках любого характера возможно встретить и личностей безнравственных. Последнее обстоятельство — явная безнравственность — служит в рамках ТТС единственным критерием, по которому чье-либо творчество (в том числе и знаменитостей) становится неприемлемым и не психотерапевтичным.

Однако творчество (как участников группы, так и известных писателей, поэтов, живописцев и т.д.) не оценивается с точки зрения его совершенства, технической виртуозности. Принципиально не ставится вопрос «у кого лучше, техничнее, профессиональнее?» Творчество людей с различными характерологическими радикалами важно не как арена соревнования, а как возможность узнать и прочувствовать различные миры людей с разными типами характера, как путь к пониманию себя и других. И обретение среди всех этих миров близкого именно тебе, твоему душевному складу. Это помогает найти и принять себя. Так, страдающий от непонимания, от неприятия своего странного мира, человек с шизофреническим или шизотипическим расстройством, может осознать в творчестве подобных себе людей всю ширь и мощь сокрытого в этой болезненной почве потенциала. М.Е. Бурно в одной из своих книг приводит слова пациентки с шизофренией, которая достигла благодаря ТТС стойкой ремиссии. Она пишет, что вылечить шизофрению, остаться без нее — это остаться «без того, что есть произведения Гоголя, М. Булгакова, Зощенко, Цветаевой, А. Грина, М. Волошина, В. Хлебникова, Батюшкова, Врубеля, Чюрлениса, Стриндберга, Сведенборга, Гойи, Дюрера, Сезанна, Ван Гога, Гёльдерлина (…). Да, — продолжает пациентка, — хочу быть тем, для кого до сих пор существует лишь одно — презрительно-пренебрежительное название — шизофреник, хочу быть самой собой, потому что чувствую, понимаю и есть объективные доказательства, что именно такая я нужна.» Такая степень приятия и понимания себя — удивительный эффект познающей себя и творчески, одухотворенно разбуженной души, глубоко прикоснувшейся к своей сути в опыте ТТС.

Пробуждается собственная сокровенная сущность, затуманенная и «замороженная» болезнью…

Творческий акт — это акт целостной души, ее интеграции, акт осуществленного синтеза, найденного, уловленного смысла. Потому он сам по себе обладает исцеляющей, интегрирующей силой, помогающей видеть смысл своего существования. Но в рамках ТТС практикуются не только привычные виды творчества: рисование, живопись, сочинение стихов, музицирование, театральная игра. Есть и иные способы пробуждения души и поиска комфортного взаимодействия с реальностью. Это (по желанию) и ведение дневника, и творческое общение с природой, и переписка с кем-либо близким по духу. Это и занятия фотографией, которая может иметь и глубокий смысл — подарить вечность мгновениям, лицам и вещам, сродным своей душе, среди которых тепло и чувствуется их неслучайность и осмысленность. Пробуждается собственная сокровенная сущность, затуманенная и «замороженная» болезнью…

Наконец, несколько слов о личных впечатлениях о ТТС (хотя в сказанном выше также запечатлелось много личного)… Итак. — Занятия проходят в уютной и дружелюбной обстановке, при свечах, за чашкой чая. К чаю участники группы приносят и сладкое (кто что может). Проходит совсем немного времени, и возникают теплые, дружеские связи и симпатии, устанавливается особый и целительный стиль общения и участия в «общем деле». Тут не страшно раскрыть свои переживания, высказать свое мнение. Все мы приходим сюда со своими проблемами и можем не стесняться друг друга. Конечно, тон и направление задает ведущий группу психотерапевт. В этом отношении мне повезло. Занятия вела (и ведет по сей день) замечательный мастер своего дела, клинический психолог и психотерапевт Елена Александровна Добролюбова, освоившая ТТС не по книгам только, не «теоретически», но в личном контакте и обучении у автора метода, профессора М.Е. Бурно, имеющая огромный опыт и стаж ведения занятий ТТС. Она щедро делилась с группой своим опытом, знаниями, помощью, и это вспоминается с сердечной благодарностью.

Каждому оказывается близким что-то свое, но это не противоречит чему-то иному, увиденному другими

Занятие обычно начиналось с доклада одного из участников о каком-либо художнике, поэте, писателе, артисте… Или, например, все вмести смотрели кем-либо предложенный фильм. Перед этим формулировались несколько вопросов по теме, на которые потом предлагалось ответить каждому из участников группы. Один из вопросов был всегда неизменным: «Какой тип характера у автора, каков его психологический профиль, особенности его видения мира?» Слушая затем ответы, весь спектр мнений, невольно удивляешься, насколько по-разному видят мир участники группы ТТС, насколько связано различие мнений и способов видеть реальность с различием типов характеров. Каждому оказывается близким что-то свое, но это не противоречит чему-то иному, увиденному другими. Скорее, каждое из мнений раскрывает разные стороны явлений, и стороны эти взаимно дополняют друг друга, а не исключают. Тут неожиданно много узнаешь и о себе. Оказывается, то, что ты видишь в какой-либо картине (стихотворении, фильме и т.д.) — другие не замечают. Или наоборот — ты в упор не видишь того, что очевидно для других. Идет живое обсуждение увиденного, прочитанного, сказанного…

Итог занятия подводит психотерапевт, отвечая на те же вопросы и высказывая свою точку зрения относительно характерологического типа обсуждаемого автора. Тут возникает ситуация, очень редкая в психиатрическом мире, когда специалист, профессионал делится своими (в том числе и психиатрическими) знаниями с пациентами! Это очень интересно и поучительно. Начинаешь понимать, насколько тонкая и сложная область — клиническая характерология. Насколько осторожным и внимательным нужно быть в суждениях о чьем-либо характере, насколько требовательна и многогранна область диагностики характера и/или заболевания. Вот уж где не нужно спешить с «ярлыками», где требуется умение вчувствоваться и даже интуитивно понять другого. Все мои сухие абстракции из психиатрической литературы оказались лишь контурами и набросками. И без занятий ТТС и опыта ведущей их Е.А. Добролюбовой, они так и остались бы контурами, да еще и с неверными очертаниями.

Нередко, занятие ТТС продолжается и после его завершения: участники группы по собственному почину идут в кафе и продолжают волнующее обсуждение и обмен мнениями. Вообще, ТТС — это не только то, что происходит на занятиях. Это почти образ жизни, это новые друзья и новое общение. Темы занятий, пришедшие новые мысли, сопровождают тебя и дома, и на улице — повсюду. Среди участников группы встречаются и люди, чье творчество без оговорок можно назвать профессиональным, даже если эти люди еще нигде не публиковались или не имели своих выставок.

Помню, как одна пожилая участница группы вдруг прочла несколько своих стихотворений, сомневаясь в их ценности. Удивило одно: почему это не опубликовано?! Я редко встречал у нынешних авторов столь глубокое и мудрое слово, столь тонкое и поэтичное восприятие мира…
Некоторые участники группы ТТС, как мне известно, приходили на занятия растерянными и не имеющими ни определенного занятия, ни работы. Через некоторое время они начинали работать и еще находили себя в каком-либо серьезном и ценном хобби. В периоды депрессивного упадка ТТС становится той отдушиной, которая не дает провалиться и выйти из жизненной колеи. Всегда есть стимул — группа людей, которым ты не безразличен, которые не безразличны тебе и связаны общими интересами, связаны и совместным погружением в ТТС.

Я дал лишь эскизный очерк того, что трудно передать только словами, что постигается лишь опытом. Но смысл, обретенный на занятиях ТТС, уже не так просто утратить. Смысл — это лучший гормон. Не так ли?

Список литературы

Другие статьи

  • Лечение детей арбидолом Схемы приема у детей АРБИДОЛ ® является средством с прямым противовирусным действием, которое может быть рекомендовано детям в рамках профилактики и лечения простудных заболеваний. Препарат обладает выраженной терапевтической активностью в отношении гриппа А и В, […]
  • Можно ли ребенку в год спать на подушке Можно ли ребенку в год спать на подушке Сообщение AmberOctober » Сб мар 30, 2013 21:08 Здравствуйте. Дочке шесть недель, вырисовываются проблемы со сном, которые надо решать, но не знаю как. Во-первых, дочь с самого роддома не спит ни на чем горизонтальном и ровном. […]
  • Выплата по уходу за ребенком до 15 лет безработным Пособие для ИП до 1,5 лет Добрый день! Имеет ли право ИП на получение пособия по уходу за ребенком до 1,5 лет, если деятельность ИП не прекращалась после рождения ребенка? Уточнение клиента Уточнение: добровольные взносы в ФСС за прошлый год уплачены 19 Марта 2017, […]
  • Материальная поддержка семей усыновивших детей Выплаты, пособия и жилищные льготы Выплаты усыновителям - от Российской Федерации В зависимости от возраста ребенка усыновители имеют право на следующие федеральные (т.е. общероссийские) выплаты : (1) Пособие по беременности и родам, которое выплачивается за период […]
  • Куда обращаться за начислением пособия по уходу за ребёнком Пособие по уходу за ребенком-инвалидом Кому полагается пособие по уходу (ребёнок — инвалид)? Пособие по уходу (ребенок — инвалид) выплачивается людям, непосредственно осуществляющим уход, и независимо от отношений, в которых они находятся с подопечным. То есть, чтобы […]
  • Групповое родительское собрание старший дошкольный возраст какой он Протокол родительского собрания в детском саду группового родительского собрания в старшей группе № 10 от 13 ноября 2012 г. Тема: Адаптация ребёнка в детском саду. Присутствовало: 17 человек 1. Адаптация ребёнка в детском саду (Консультация, воспитатель Игнатенко […]