Шизофрения у рда

Проблемы людей, страдающих аутизмом, стали одним из самых заметных открытий российского общества в уходящем году. Особо они обострились в ходе баталий вокруг принятия российского закона в противовес американскому нормативному акту под названием «закон Магнитского» — ведь немалое число отечественных сирот-инвалидов, нуждающихся в приемных семьях – аутисты.

Как уже не раз бывало, определенная заслуга в переключении общественного внимания на тех, кого ещё совсем недавно почти не замечали, принадлежит еще и кинематографу. На рубеже 80-90-х годов прошлого века наш зритель впервые услышал слово аутизм в знаменитом «Человеке дождя». Минувшей осенью такую же «просветительскую» роль уже для современной России, причем в свете не только проблем морали, но и сугубо национальных, сыграл документальный фильм «Антон тут рядом», получивший самые высокие оценки на кинофестивалях в Венеции и Абу-Даби.

Этот фильм вызвал массу откликов и активное обсуждение не только в среде синефилов, но и в социальных сетях и на других общественных «площадках». Однако в узкопрофессиональной среде – не деятелей искусств, а тех, кто, по идее, должен иметь прямое отношение к решению проблем «особых» людей, то есть медиков, педагогов, юристов и даже правозащитников, — кинолента не произвела ожидаемого эффекта. Объяснение этому оказалось самое простое – полное отсутствие законодательных и нормативных актов, так или иначе затрагивающих проблемы аутистов.

Запрос на слово «аутизм» в любой справочно-правовой системе дает поистине ошеломляющий результат: максимум 40-50 документов. Из них — ни одного федерального закона или постановления правительства, а исключительно технические и методические решения, справки ряда ведомств, властей отдельных регионов или даже районов, посвященные методике составления статистических отчетов или обустройству спецшкол со спецобщежитиями. Причем, и в них понятие «аутизм» упоминается лишь мельком, походя.

Почему так происходит, каков правовой статус аутистов в России и чем это оборачивается на деле для них самих и их близких, РАПСИ рассказал сотрудник автономной некоммерческой организации «Центр проблем аутизма», психолог Роман Золотовицкий.

ОСОБЕННОСТИ НЕДУГА

— Прежде, чем говорить о правовой стороне проблемы, не могли бы вы разъяснить, что же вообще такое аутизм? О том, что такие люди есть и их довольно много, знают все. Но мало кто представляет, в чем же именно заключается их «необычность» и чем она вызвана. Это болезнь, особенности психологического склада, нервное расстройство, социальное явление или что-то иное?

— Скорее, все в комплексе. Аутизм — конечно же, и болезнь, и социально-психологическое явление, которому ни одна отдельно взятая наука не может дать объективного определения. Правильное понимание аутизма требует совмещения и медицинских факторов, и социальных, и психологических.

Само понятие «аутизм» было введено в середине прошлого века австрийским и американским педиатром и психиатром Лео Каннером. Еще в 1943 году он дал описание мальчика, который не вписывался в общепринятые представления о психических болезнях. Изучение этого явления дало совершенно неожиданные для научного сообщества результаты. Сегодня многим специалистам уже понятно, что оно намного масштабнее и сложнее, чем казалось сначала. Это не просто некая психическая аномалия, а многофункциональное нарушение, в основе которого — проблемы самого разного происхождения: иммунологические, неврологические, биохимические, эндокринные и т.д. Количество детей и людей, попадающих в так называемый спектр аутистических расстройств, как правило, объединены общими признаками, то есть наличием характерной триады: трудности в общении с другими людьми; трудности в восприятии чего-то нового и определенная ограниченностью интересов; повторяющиеся рисунки поведения.

При этом такие ребята, на самом деле, отнюдь не отворачиваются от окружающего мира – желание общаться и быть понятыми, как правило, у них еще больше, чем у обычных детей. Далеко не у всех нарушена речь. Многие из них очень хорошо говорят и, вопреки расхожим стереотипам, имеют сохранный, а иногда и очень высокий, интеллект. Аутист, скорее всего так и останется «необычным», не таким как все, но при этом вполне способен жить в обществе, учиться. И, повзрослев, полноценно работать, быть в той или иной степени самостоятельным.

— Можно ли говорить о полном излечении аутизма?

— В научной литературе, да и просто даже в Интернете нередко появляются статьи, описывающие случаи полного снятия диагноза «аутизм». Правда, здесь мы можем ориентироваться только на зарубежные исследования и опыт, в первую очередь, США, где по теме аутизма проводились и продолжают проводиться самые масштабные и глубокие исследования специалистами в разных областях науки, действуют профильные государственные программы. Однако случаи полного «излечения» согласно этой практике нельзя считать массовыми. Как правило, аутичные дети сохраняют свою особую индивидуальность и во взрослом возрасте имеют некоторые «странности» в поведении, хотя это не мешает им совершенно нормально жить и функционировать. Иногда такие проявления можно расценивать как «чудаковатость», которая с возрастом проявляется у многих людей, не имеющих диагноза «аутизм».

Так, в США около 80% детей с РАС (расстройствами аутистического спектра — РАПСИ), оканчивают среднюю школу, а более трети — получают высшее образование. Что касается лечения, с помощью которого можно достичь такого результата, то само это слово здесь употреблять не совсем корректно. В русском языке «лечение» априори предполагает те или иные сугубо медицинские меры – прием лекарств, уколы и т.д. К аутистам все это не только не применимо, но и прямо противопоказано. Только в очень редких случаях и на короткий период времени им могут прописываться определенные медикаментозные средства. Главное же и почти единственное лечение для аутичных детей – общение и обучение. То есть речь идет не об их излечении, а главным образом — о реабилитации и интеграции в общество.

— Существуют ли данные, насколько распространен аутизм – в целом в мире, в отдельных странах и в России?

— Согласно данным властей США, все последние десятилетия в этой стране наблюдается устойчивый рост данного явления. Об этом же свидетельствуют экспертные оценки и по другим развитым странам. Но наиболее достоверными сведениями можно считать наблюдения именно американских специалистов, поскольку именно там эта тема наиболее изучена и имеется наработанная и успешная практика. Совсем недавно, еще 5-10 лет назад, сообщалось, что в США диагноз «аутизм» выявлялся в одном случае на каждые 250 детей. По последним оценкам, это соотношение составляет уже один больной ребенок на каждые 88 детей. Поскольку аутизм неравномерно распространен среди мальчиков и девочек, по ним принято приводить отдельно уточненные данные. В США сейчас один выявленный диагноз «аутизм» приходится на каждые 52 мальчика, и примерно на каждые 250 девочек. С чем связан продолжающийся рост проявлений аутизма, сказать трудно. Мы все-таки занимаемся в первую очередь практической помощью, и проводить исследования, аналитическую работу, у нас возможностей нет.

Зарубежные эксперты объясняют рост числа аутистов по-разному. Возможно, дело — в урбанизации и перенасыщенности общества информацией. Вероятно, отчасти это вызвано совершенствованием методов диагностики. Есть версия, и не безосновательная, обвиняющая повальную календарную вакцинацию в ранне-младенческом возрасте без учёта индивидуальных особенностей здоровья и развития ребёнка. Но, так или иначе, подобные тенденции роста числа людей с расстройствами аутистического спектра (РАС) отмечаются во всех странах, где этой теме уделяется внимание. Сколько аутистов – детей и взрослых – в России, не знает никто. Можно лишь предположить, что счет идет как минимум на десятки тысяч.

— В России вообще на этот счет никакой статистики, даже на уровне оценок?

— Катастрофическое положение аутистов в нашей стране в том и состоит, что их существование в принципе не признается – ни властями, ни научным или медицинским сообществом. Официально у нас даже диагноза такого – «аутизм» — нет. Формально при выявлении соответствующих симптомов детям часто, хотя и не всегда, пишут в истории болезни «ранний детский аутизм». Но большинство врачей не скрывает, что это своего рода реверанс, некая попытка пощадить чувства родителей, так называемый реабилитационный диагноз. На деле, де-факто, под ранним детским аутизмом в российской практике понимается детская шизофрения, и это явление отдано исключительно на откуп психиатрии. Со всеми вытекающими последствиями: методология лечения и отношение к аутистам как к тяжело психически больным людям, постоянное применение нейролептиков и психотропных препаратов, закрытые спецшколы, психо-неврологические диспансеры и интернаты. По достижении же 18 лет диагноз «ранний детский аутизм» автоматически переходит в «полноценную» шизофрению. Итог – полная инвалидность и недееспособность, ранняя смерть, разбитые и покалеченные семьи.

И даже если любовь родителей, или одного родителя, поскольку очень часто такие ситуации приводят к разрыву между супругами, пересиливает доводы психиатров — «сдать государству этого и родить себе нового, здоровенького» — и ребенка оставляют дома, не отдают в интернат, ситуация не перестаёт быть менее драматичной. Понятно, что родители стремятся не афишировать наличие такого ребёнка, показываться с ним на глаза посторонних людей, даже соседей. Семьи полностью закрываются от внешнего мира наедине со своим горем, но следуя указаниям психиатров, ничего не делают, продолжая «лечение» коктейлями из антипсихотиков. В результате, когда родители стареют или умирают, все заканчивается для аутистов полной инвалидностью, недееспособностью, «сумасшедшим домом» и ранней смертью.

При таком государственном подходе ситуация для аутистов долго оставалась бы у нас просто чудовищной, если бы не Интернет.

Возможность получить специализированную информацию, обмен опытом, знакомство с уже наработанными методиками и практиками дала родителям «особых» детей шанс на их спасение. Именно поэтому, по нашим личным наблюдениям, сейчас, наверное, уже больше половины детей с аутичной или аутоподобной симптоматикой находится вообще вне поля зрения медицинских органов. Родители просто не хотят рисковать жизнью и здоровьем своих детей и не связываются с нашей психиатрией. И из-за этого даже не идут на специализированную психиатрическую, у нас в стране она – отдельная от всех, МСЭ-комиссию за получением инвалидности.

ДРУГАЯ СИСТЕМА КООРДИНАТ

— В чем причина такого положения?

— Искать виноватых тут бессмысленно. Причина нынешней ситуации — в отсутствии в целом системы решения проблемы аутизма. Ведь трагедия не в том, что у нас какие-то плохие врачи или другие специалисты, педагоги или психологи. Это вовсе не так – квалификация отдельных специалистов достаточно высока и не подлежит сомнению. Дело просто в том, что их никто и никогда не учил ни тому, как диагностировать аутизм, ни тому, как обращаться с такими детьми и как вообще поступать с ними дальше. Нет никаких официально утвержденных методик и рекомендаций, нет даже единой согласованной позиции. Многие специалисты просто смотрят на это явление как бы из другой системы координат.

Смотрите так же:  Центр пограничных состояний смоленск отзывы

Самое главное при аутизме – своевременная диагностика. Чем раньше его удается выявить, тем сильнее это облегчит задачу дальнейшего «лечения», а точнее — коррекции и реабилитации. Как правило, очевидные симптомы этого явления у ребенка обнаруживаются уже в возрасте от полутора до двух лет. В первую очередь, это циклические повторяющиеся движения, отсутствие эмоционального ответа на ласки, отклика на своё имя, возможная болезненная реакция на резкие свет или звук, задержка речи, стереотипные повторяющиеся игры, болезненная привязанность к одному предмету, одной одежде, одной игрушке и т.д. Вроде бы всё очевидно, но если точно знаешь, на что и как обращать внимание. Однако, повторюсь, наших педиатров этому никто не учил и не учит.

Поэтому в жизни все происходит обычно по схожему сценарию. Родители, если и обращают внимание на некоторую необычность реакций ребенка, не всегда придают этому значение, и не говорят врачу. А если и скажут, врач, скорее всего, отмахнётся. Дети ведь вообще делают много странных вещей. И обычный ответ на такие симптомы – «да ладно, не беспокойтесь, пройдет!». В итоге осознание серьезности ситуации приходит, когда ребенку исполнилось уже 5 лет, а родители не понимают, что происходит, и не в силах совладать с ним обычными методами и словами. Вот тогда мам и пап с укором — «ну куда же вы раньше смотрели!» — прямиком отправляют к психиатру. После чего и звучит приговор: «детская шизофрения» или «ранний детский аутизм».

Сложность еще в том, что аутизм как явление находится на стыке разных областей. Реабилитация и интеграция аутистов это целый комплекс мер, во многом – именно социальных, в которых задействуются разные специалисты. Это и педиатры, и медики узкой специализации, и педагоги, и психологи, и дефектологи, и, в определенной степени, даже бизнес. Но поскольку ничего этого нет, решение проблемы остается делом лишь самих родителей.

К счастью, за рубежом давно уже наработаны все методики, по которым можно и самим как-то учиться и обмениваться опытом с другими. Отличие — лишь в том, что во всем цивилизованном мире давно действуют системы специализированной помощи семьям с аутичными детьми, в которые включены и социальные службы, и муниципальные власти, и школы, и университеты, и научные учреждения.

НЕ НАДО ИЗОБРЕТАТЬ ВЕЛОСИПЕД

— Насколько реально и сложно создать такую систему в российских реалиях?

— Ничего нереального и особо сложного нет. Все методики и системы опробованы и действуют в мире, поэтому изобретать велосипед здесь не нужно. Кроме того, эти меры не требуют дополнительных финансовых затрат со стороны государства. По большому счету, речь идет лишь о частичной реорганизации имеющихся механизмов и систем в области здравоохранения, образования и социальной сферы.

Первоочередная задача – наладить раннюю диагностику аутизма, для чего необходимо срочно провести дополнительное обучение педиатров и психиатров. На нормативном уровне необходимо прописать простейший набор симптомов, при наличии которых ребенок должен в обязательном порядке направляться на специализированную диагностику, прежде всего — иммунологическую и неврологическую. И только после получения таких данных можно было бы говорить о постановке диагноза.

Второе – обязательное и скорейшее внедрение корректирующих методик и программ для аутистов и детей с РАС, в которых должны быть задействованы родители таких детей, педагоги, персонал школ и дошкольных учреждений. Ведь сейчас семьям аутистов просто некуда деваться. Им остается либо следовать указаниям психиатров, которые аутистам абсолютно противопоказаны, и отдавать детей в специнтернаты, либо пытаться что-то изменить самим. Детей с РАС невозможно устроить ни в детский сад, ни в школу. Если иногда кому что-то и удается сделать, то исключительно усилиям отдельных энтузиастов. В столице, к примеру, на данный момент имеется лишь одна школа для аутистов, да и то она пребывает в непростом положении. Теоретически, в Москве также действует более 250 так называемых социальных центров, где родители могли бы на время оставить ребёнка, чтобы ходить на работу. Но в реальности с аутичными и поведенчески-нестабильными детьми это не работает. Да, люди там работают зачастую хорошие, добрые и отзывчивые, но там нет специалистов, тем более по аутистам.

— Разве нельзя обучать детей-аутистов с обычными детьми?

— Это – еще один принципиальный момент, а именно – налаживание системы реального инклюзивного образования, что действительно подразумевает совместное обучение «необычных» и обычных детей, а не разделение их, как сейчас, на разные школы и классы. Формально, на бумаге, как ни удивительно, в Москве около 100 школ считаются инклюзивными. На деле лишь пара-тройка что-то делает в этом направлении. В лучшем случае там организуют «спецклассы», куда отправляют особо трудных ребят. Но в наших нынешних чудовищных условиях и это можно считать достижением. Однако все равно это — профанация идеи инклюзивного образования. Между тем, во всем мире оно признано наиболее эффективным, причем не только для «больных» детей. К примеру, в США вообще все средние школы являются инклюзивными, принимают всех детей и могут организовать для них обучение по разным программам.

С технической точки зрения, введение инклюзивного образования отнюдь не является сложной задачей. Да, для этого требуется дополнительная подготовка школьного персонала. Но для большинства специалистов достаточно нескольких часов. Самое существенное и трудоёмкое здесь – подготовка и сертификация специалистов по поведенческому анализу. Эта дисциплина (Applied behavior analysis, ABA — РАПСИ) у нас вообще отсутствует – ее не изучают ни психологи, ни дефектологи, тогда как во всем мире АВА является одним из важнейших условий инклюзивного образования и адаптации аутистов. Кроме того, необходимо чтобы обязательными участниками образовательного процесса стали тьюторы (наставники — РАПСИ), помогающие детям, испытывающим те или иные трудности. Сейчас школы вынуждены нанимать их за собственные деньги или деньги родителей.

— Что следует предпринимать по социальной линии?

— Очевидно, что необходимо вводить новый вид инвалидности – по аутизму, благодаря которой такие дети будут пользоваться определенными правами и возможностями, так же, как и их родители. И, конечно, надо дать возможность таким родителям найти работу, которую можно совмещать с каждодневной беготней по специалистам и развивающим занятиям, которые необходимы аутисту как воздух.

В целом все это, очевидно, можно реализовать лишь с помощью единой комплексной программы, в которой должны быть задействованы разные ведомства – Минздрав, Министерство труда и социальной защиты, Министерство образования и науки. Это означает, что Минздрав, говоря по простому, должен полностью переработать все стандарты и протоколы лечения аутистов, переместив центр внимания с психиатрии на неврологию и иммунологию, срочно дать минимум знаний об аутизме всем педиатрам, наладить раннюю, до 1,5 года, диагностику. Минобрнауки должно срочно создать новую специальность — «прикладной поведенческий анализ». Все педагоги, дефектологи и школьные психологи должны знать ее основы. При этом я убежден, что она не потребует серьезных дополнительных расходов. Речь будет идти лишь о перераспределении тех средств, которые и сейчас выделяются государством. А в ближайшей перспективе – и о значительной экономии бюджетных денег. Ведь сейчас политика государства заключается в том, что оно пожизненно содержит аутистов, делая их полностью недееспособными, в закрытых больницах и психо-неврологических интернатах (ПНИ). И на каждого пациента на это, согласно нормативам, выделятся порядка 35 тысяч рублей в месяц. Но очевидно, что, перенаправив эти деньги на интеграцию и обучение таких детей, уже через 5-6 лет в общество вольются десятки тысяч людей, которые могут нормально функционировать, жить и работать. И расходы на помощь таким людям будут куда меньше. Это же элементарная арифметика, которую весь цивилизованный мир давно освоил, сделав согласно немудреным расчётам правильные выводы.

Беседовал Александр Баринов

Шизофрения или аутизм – где разница?

Шизофрения — это психическое расстройство, для которого характерны бредовые идеи и искаженное мышление, присутствие галлюцинаций зрительного или слухового характера и поведение, которое находится за рамками разумного понимания. Шизофрения у детей — довольно редкий диагноз, что в некоторой степени связано не только с трудностью диагностики и особенностями поведения детей, а больше с правовыми нормами.

Шизофрения у детей — каковы причины?

На сегодняшний день доктора не могут указать одну точную причину, по которой развивается шизофрения у детей, ровным счетом, как и у взрослых. Несмотря на многочисленные исследования, которые проводятся и по сей день, эксперты не могут сопоставить строение головного мозга больных и их различия, выявленные при помощи визуальных методов исследования.

Все же, существуют основополагающие факторы, которые способствуют развитию шизофрении и изменениям в головном мозге и поведении детей. Самое главное значение отводится фактору наследственности. Дети, чьи ближайшие кровные родственники страдают от шизофрении, находятся в группе риска. Особое значение отводится стрессовым факторам, например, физическое или эмоциональное насилие над ребенком, аморальный образ жизни родителей, смерть близких и другие потрясения. К слову, все стрессовые ситуации являются не столько первопричиной для развития шизофрении у детей, а именно пусковым механизмом.

Если говорить о формировании шизофрении у детей в подростковом возрасте, то пусковым механизмом может стать прием некоторых наркотических веществ или лекарственных препаратов, например, «спайс», «соль», «микс», «экстази» и другие, известные среди некоторых подростков препараты.

Ранние признаки шизофрении у детей и подростков

В некоторых случаях, признаки шизофрении могут проявиться еще до 7 лет, и главная задача родителей вовремя обратить на это внимание. Если дети разговаривают сами с собой, или с вымышленными друзьями, их диалог не только конструктивный, но и имеет негативную окраску — стоит присмотреться к его поведению, и необходимо проконсультироваться со специалистом.

Смотрите так же:  Контрастный душ при неврозах

Тревожными признаками может быть страх ребенка перед обычными вещами, которые его постоянно окружают, причем страх может быть довольно сильным.

Конечно, можно сказать, что эти признаки характерны для всех детей, особенно с яркой, живой фантазией, что соответствует истине. Возможно, именно по этим причинам, списывая все на личностные качества детей, их увлеченность играми, симптомы заболевания иногда остаются не замеченными, и помощь приходит намного позже.

Аутизм и шизофрения у детей — где связь?

При лечении ребенка с расстройствами личности, необходимо разграничивать аутизм и шизофрению, это позволит добиться самореализации ребенка в обществе и вести самостоятельный образ жизни. Совсем недавно, среди психиатров из различных стран бытовало мнение, что аутизм у детей является формой шизофрении.

Но современные специалисты пришли к выводу, что эти две патологии совершенно различные. Путем научных исследований, сбора поведенческих особенностей, ученые смогли доказать, что это две разные патологии, не имеющие ничего общего между собой, кроме нескольких особенностей поведения. К сожалению, до сих пор в детской практике, детям до 18 лет, не выставляется диагноз шизофрения. Чаще всего, специалисты подозревают аутизм. И только в старшем возрасте, когда проявления шизофрении наиболее ярки, и можно дифференцировать проявления, диагноз может быть пересмотрен. Печально, что упускается время, которое могло быть использовано с пользой для принятия соответствующих мер по лечению.

Аутизм и шизофрения схожи во многом. Социальная изолированность, уклонение от любых контактов с обществом, может быть характерна как для шизофрении, так и для аутизма. Единственным отличием будет время формирования такой изолированности, если в раннем возрасте, — то аутизм, если гораздо позже, — то шизофрения.

Аутизм имеет свои особенности в поведении ребенка, такие дети не используют речь как средство общения с окружающими, отсутствуют галлюцинации и иллюзии, что нельзя сказать про детей с диагнозом шизофрения. При аутизме состояние ребенка стабильное, отсутствуют периоды улучшения состояния, что нельзя сказать про шизофрению.

Как проявляется шизофрения у детей

В клинической практике различают несколько видов шизофрении, которые будут иметь свои особенности клинического течения, поведения ребенка. Но все же можно сформировать основные симптомы шизофрении.

Дети страдают от паранойи, которая проявляется мыслями о том, что все в сговоре, и говорят о ребенке в негативном ключе. Нередко формируются галлюцинации зрительные или слуховые. Дети могут говорить о страхах, которые выходят за все рамки, т. е. боязнь темноты и монстров под кроватью — в эти рамки не вписываются. Страхи формируются вокруг обычных вещей, или же просто не существующих.

Дети по своей природе общительны и быстро находят себе друзей. Но дети с шизофренией стремятся к изолированности, отказываются от любимых детских занятий, избегают общения со сверстниками и не могут поддерживать дружеские отношения. Во многом, это связано с резкими перепадами настроения, их смена не связана с какими-то внешними или даже видимыми причинами.

При общении с детьми четко прослеживается хаотичность мысли, часто дети просто не могут отделять кинематографическую или литературную фантастику от реального мира. Характерны нарушения в речи, дети могут резко терять суть разговора, перескакивать с одной темы на другую, или говорить о несуществующих вещах.

Перечисленные проявления — это те симптомы, которые чаще всего встречаются при шизофрении у детей и подростков. Поэтому, если ребенок находится в группе риска, необходимо как можно скорее обратиться за помощью к специалистам. Стоит понимать, что при шизофрении у детей может быть и другое иррациональное поведение, идеи, не вписанные в рамки вышеописанных. Специалисты советуют вести некий дневник, в котором отмечаются все инциденты неадекватного поведения.

Несмотря на то, что большинство родителей просто содрогаются, когда слышат диагноз «шизофрения», современная психиатрия вполне способна справиться с первыми симптомами, но это напрямую зависит от скорости обращения к специалистам. Родители, чьи дети находятся в группе риска, должны не просто знать, но и научиться узнавать первые признаки шизофрении, и как можно скорее принять все меры.

Последние исследования показали, что ранее вмешательство при заболевании у детей поможет наиболее полноценному восстановлению и обеспечит защиту от рецидива.

Шизофрения у рда

Диагностика шизофрении и отграничение ее от других психических заболеваний основываются на характерных изменениях личности, психопатологических особенностях синдромов, а также на своеобразии патокинеза последних.

История учения о шизофрении связана с поисками специфических, свойственных только этому заболеванию расстройств. Ранее к этой категории относили «интрапсихическую атаксию», «гипотонию сознания», «ослабление интенционной сферы» [ Stransky E ., 1914; Gruhle H ., 1922; Berze J ., 1929]. Большое значение придавалось также своеобразию шизофренического дефекта.

Действительно, негативные расстройства, развивающиеся при шизофрении, достаточно характерны именно для этого заболевания. Однако круг их широк: аутизм, редукция энергетического потенциала, эмоциональная дефицитарность, явления дрейфа, характерные расстройства мышления.

При диагностической оценке шизофренического аутизма нужно иметь в виду, что, кроме типичной его картины, характеризующейся отрывом от реальности, жизнью в особом мире субъективных представлений, возможно развитие «аутизма наизнанку», или так называемой регрессивной синтонности с неуместной обнаженной откровенностью, касающейся, как правило, интимных сторон жизни больного или его близких.

Редукция энергетического потенциала — особенно частый признак негативных расстройств. Как уже указывалось, она проявляется в резком ослаблении или утрате психической активности, имеющей непосредственное отношение к продуктивности интеллектуальной деятельности.

Эмоциональная дефицитарность может быть разной степени — от некоторой нивелировки эмоциональных реакций до выраженной эмоциональной тупости. Сохраняющиеся у некоторых больных внешне эмоциональные контакты в действительности не являются таковыми — это рациональные контакты, связанные с эгоцентрическими тенденциями. Достаточно характерны для шизофрении также явления «дерева и стекла». Речь идет о сочетании эмоциональной тупости с крайней чувствительностью и ранимостью в отношении своей собственной личности.

Характерные для шизофрении явления дрейфа характеризуются нарастающей пассивностью, подчиняемостью, невозможностью принимать самостоятельные решения, управлять своими поступками и действиями. Достаточно типичны и расстройства мышления, особенно его диссоциативность и разорванность, которые в большой мере определили и название болезни («расщепление»). К этой же категории в широком смысле относятся и обрывы мыслей, соскальзывания, аморфность понятий и умозаключений и т. п.

Негативные изменения проявляются нередко и во внешнем облике больных. Больные шизофренией обычно выглядят странными, чудаковатыми, изысканно манерными, неряшливыми, эгоцентричными, склонными к своеобразным, странным и необычным увлечениям.

Все сказанное характеризует особенности личности больных и их поведение в целом.

Диагноз шизофрении ставится на основании изменений личности больных, особенностей психопатологических синдромов болезни, стереотипа их развития и прогредиентности заболевания. Принимаются во внимание прежде всего закономерности усложнения клинической картины, изменение регистров психопатологических расстройств — от более легких к более тяжелым, отражающим нарастающий объем и глубину поражения психической деятельности, а также углубление дефицитарных (негативных) расстройств. Нужно иметь в виду, что последние могут возникать даже до манифестации болезни, а затем нарастают по мере течения болезненного процесса; при приступообразном заболевании они усиливаются от приступа к приступу.

Постановка диагноза шизофрении, впервые возникшей в позднем возрасте, основывается на общих критериях диагностики этого заболевания. Но процессы старения, оказывая модифицирующее влияние на клинические проявления и течение болезни, определяют появление некоторых диагностических трудностей. В старости может отсутствовать тот или иной клинический критерий (симптомы «первого ранга» по K . Schneider , признаки шизофренического дефекта, прогредиентная динамика продуктивных и негативных расстройств и т. п.), повторные шизофренические приступы не вызывают нарастания личностных изменений, а хронические бредовые расстройства могут не приводить к углублению личностного дефекта. В этих случаях важны анамнестические данные, свидетельствующие о наличии ранних амбулаторных признаков шизофренического процесса.

Вышеизложенные закономерности течения шизофрении являются основой диагностики заболевания, и в типичных случаях она не представляет больших трудностей. Однако существуют некоторые варианты течения, при которых дифференциальная диагностика не столь проста, особенно в отношении своевременного распознавания болезни. Из непрерывно текущих форм это в первую очередь относится к малопрогредиентной шизофрении. В ряде случаев возникают затруднения при дифференцировке приступообразной шизофрении с маниакально-депрессивным психозом, симптоматическими психозами, особенно при экзогенной провокации эндогенных приступов; нередко бывает трудно отграничить от экзогенных психозов фебрильные приступы.

Сложности дифференциации малопрогредиентной (вялотекущей) шизофрении заключаются прежде всего в том, что она может проявляться неврозоподобными, психопатоподобными и стертыми аффективными расстройствами, т. е. синдромами так называемой пограничной психиатрии. При проведении дифференциального диагноза малопрогредиентной шизофрении с неврозами, реактивными состояниями и психопатиями необходим тщательный анализ наследственной отягощенности, особенностей преморбида и его динамики, структуры развития манифестных расстройств. Чрезвычайно важным представляется выявление позитивных (продуктивных) признаков (сенестопатии, галлюцинации общего чувства, вербальные галлюцинации, идеи отношения, преследования и воздействия, состояния остро развивающейся немотивированной тревоги, острые деперсонализационные эпизоды и т. д.), свойственных психотическим формам шизофрении. В случае вялотекущей шизофрении последние могут быть рудиментарными и эпизодическими.

При малопрогредиентной шизофрении нередко появляются нехарактерные для преморбида заболевшего и несвойственные больному прежде психастенические, истерические, эксплозивные и другие расстройства.

Следует обратить внимание на появление несвойственных больному шизоидных черт, нарушение адаптации, значительные изменения характера, немотивированную смену профессий, а также развитие негативных симптомов (нередко именно они становятся наиболее важными в диагностике болезни).

Для своевременной диагностики малопрогредиентной шизофрении имеет немаловажное значение выявление у больных нетипичных для пограничных форм психической патологии фаз со стертым аффектом, преобладанием в них не столько собственно аффективных нарушений, сколько психопатоподобных, невротических и соматовегетативных расстройств.

В связи с тем что шизофрения достаточно часто развивается приступообразно, а приступы характеризуются преобладанием аффективных расстройств, необходимо проводить дифференциальный диагноз с маниакально-депрессивным психозом. Речь идет прежде всего об отграничении от маниакально-депрессивного психоза рекуррентной шизофрении. Здесь имеет значение совокупность таких данных о заболевании, как характер доманифестного периода, структура приступов, наличие или отсутствие изменения личности в межприступный период, динамика особенностей личности на всем протяжении болезни. Возникновение в структуре приступа острого чувственного бреда, галлюцинаций, бреда персекуторного характера, явлений психического автоматизма, кататонических расстройств, а также формирование и нарастание в межприступный период изменения личности свидетельствуют об эндогенном процессе. Определенное значение в диагностике имеет изучение наследственности.

Приступообразно протекающую шизофрению необходимо дифференцировать от симптоматических и в первую очередь протрагированных (промежуточных) эндоформных симптоматических психозов. Вопросы дифференциации в этом случае крайне сложны в связи с тем, что в последние годы возникновение эндоформных симптоматических психозов стало казуистикой. Их следует отличать от эндогенных психозов, провоцированных различными видами экзогений. Наличие в структуре эндоформного психоза астении, слабодушия, эпизодов острых симптоматических психозов в вечернее и ночное время, а также известная конкретность бредовых построений не могут расцениваться как их абсолютные признаки, ибо существует точка зрения о возможности видоизменения структуры психопатологического синдрома при соматическом заболевании у больных эндогенными психозами [Жислин С. Г., 1965].

Смотрите так же:  Русь и орда проблемы взаимоотношения

Достаточно часто необходима дифференциация фебрильных приступов шизофрении от симптоматических психозов. Однако фебрильная шизофрения во всех случаях дебютирует в виде состояния кататонического возбуждения или субступора с онейроидным помрачением сознания, что для симптоматических психозов не характерно. При соматических заболеваниях возможно развитие субступорозных и ступорозных кататонических расстройств, но они возникают на поздних этапах соматических заболеваний, свидетельствуя о крайней тяжести соматического состояния больного (как правило, незадолго до летального исхода). Смена кататонических расстройств картиной возбуждения, напоминающего аменцию, также нехарактерна для заболеваний экзогенного характера, при которых, как известно, кататонические расстройства могут развиваться лишь на высоте аменции. Выход из протрагированного симптоматического психоза обычно сопровождается выраженной астений или состоянием эмоционально-гиперестетической слабости. При фебрильной шизофрении астенические расстройства отсутствуют, обратное развитие психоза сопровождается психопатологическими расстройствами бредового характера, рудиментарной кататонической симптоматикой, аффективными нарушениями. В некоторых случаях фебрильной шизофрении требуется исключение злокачественного нейролептического синдрома (ЗНС), клиническая картина которого очень близка к таковой при фебрильном приступе шизофрении [Малин Д. И., Костицын Н. В., 1996; Цыганков Б. Д., 1997]. Основным критерием для дифференциации этих состояний является выраженная связь ЗНС с предшествующим продолжительным лечением нейролептиками и улучшение состояния после их отмены.

Очень важной представляется также проведение дифференциального диагноза шизофрении с послеродовыми (пуэрперальными) психозами. Послеродовые психозы, которые обычно связаны с септическими процессами следует отличать от эндогенных приступов шизофрении или маниакально-депрессивного психоза, спровоцированными беременностью и родами. Дифференциальная диагностика сопряжена с большими трудностями, так как психозы различного генеза в послеродовом периоде имеют сходную клиническую картину. Однако наличие делириозных эпизодов и развитие кататонических расстройств на высоте аментивного состояния свидетельствуют в большей мере о наличии симптоматического психоза, в то время как развитие аменции вслед за кататоническим возбуждением более характерно для шизофрении. Если психоз возник спустя 2 нед. после родов, в неосложненном послеродовом периоде, то диагноз симптоматического психоза сомнителен.

В дифференциальной диагностике детской и пубертатной шизофрении имеются трудности, связанные прежде всего с тремя обстоятельствами:

с полиморфизмом симптоматики и изменчивостью течения шизофрении;

с возрастным видоизменением клинической картины и течения шизофрении у детей и подростков;

с клиническим изоморфизмом, т. е. сходством в детском возрасте различных по нозологической принадлежности проявлений болезней.

При рано начавшейся детской злокачественной шизофрении чаще всего приходится проводить дифференциальный диагноз с олигофренией и dementia infantilis , при малопрогредиентных формах — с психопатиями и неврозами, при рекуррентной шизофрении — с аффективными психозами, при манифестных приступах шубообразной шизофрении — с экзогенно-органическими и психогенно-реактивными психозами. В каждом случае возникают специфические затруднения, при которых требуется учет клинических особенностей не только шизофрении, но и других психических нарушений.

Отграничение шизофрении от олигофрении основывается главным образом на данных динамического наблюдения. В условиях последнего обнаруживается свойственная шизофреническому процессу прогредиентность. При этом учитываются и данные анамнеза. Особое внимание следует обращать на олигофреноподобные состояния или структуру дефекта, возникшие вследствие рано начавшегося деструктивного эндогенного процесса. В группе больных со злокачественным течением детской шизофрении часто отмечается выраженная патология беременности — токсикоз и явления нефропатии у матери, во время родов — применение стимуляции, наложение щипцов, асфиксия плода разной степени выраженности. Однако наблюдается более или менее длительный период нормального развития. Резкая задержка, а также признаки регрессии с распадом уже приобретенных навыков выявляется только после психотического эпизода. Структура дефекта при шизофрении более сложна и мозаична. Основными симптомами данного отставания являются его диссоциативность и диспропорциональность в сочетании с грубо выраженным шизофреническим дефектом.

Проводя дифференциальную диагностику с олигофренией, можно ориентироваться и на коэффициент IQ (напомним, что при дебильности он равен 50—70, при имбецильности — 20—49, при идиотии — меньше 20). Более значительного снижения IQ у больных шизофренией не бывает.

Другим не менее важным критерием дифференциации служит то, что олигофрения в разной степени выраженности проявляется в недоразвитии всей психики, включая функции интеллекта. Она отличается от приобретенного слабоумия (деменции) с распадом всей психической деятельности. Олигофрении, кроме того, могут быть определены по этиологии — наследственные (включая хромосомные), экзогенно обусловленные, наследственно-экзогенного типа. Динамика олигофрении носит непрогредиентный, т. е. стационарный характер [Сухарева Г. Е., 1955], что отличает ее от выраженной динамики шизофренического дефекта, определяемой степенью прогредиентности болезненного процесса.

Трудно отличить рано начавшуюся и прогредиентную шизофрению от dementia infantilis , описанную Геллером в 1908 г. Для последней характерна триада признаков: раннее острое начало с высокой температурой и возбуждением, расстройства речи (регресс речи, мутизм), быстро прогрессирующее глубокое слабоумие с регрессом речи и поведения. Геллер относил это заболевание к органическому поражению мозга, против чего, однако, возражал Е. Крепелин, полагая, что глубокое слабоумие связано с очень ранним началом шизофрении. Известна его дискуссия по этому поводу с W . Weygandt (1908). Этот спор не был разрешен даже в результате последующих работ I . Zappert (1921). В. П. Кудрявцева (1956) считала, что dementia infantilis — своеобразное органическое заболевание, поражающее головной мозг только в детском возрасте. Другие авторы, в частности А. И. Винокурова (1936), рассматривают d ementia infantilis как проявление органического заболевания, например врожденного сифилиса. С точки зрения М. Ш. Вроно (1975), этот синдром представляет собой одно из проявлений начавшейся в раннем возрасте шизофрении со злокачественным (катастрофическим) течением. О большей вероятности шизофрении в этих случаях свидетельствуют психическая диссоциация и другие признаки характерного для шизофрении дефекта без достоверных указаний на психоорганический синдром.

Необходимо также проводить дифференциальную диагностику с синдромом умственной отсталости, связанным с ломкостью (фрагильностью) Х-хромосомы [ Martin J ., Bell J ., 1943]. Особенности психического состояния больных заключаются в заметной диссоциации между степенью интеллектуального недоразвития и уровнем дифференциации эмоциональной сферы. Отмеченные клинические особенности в некоторых случаях практически неотличимы от таковых при ранней детской шизофрении, поэтому особое значение приобретают цитогенетические исследования.

Развивающийся при шизофрении ранний детский аутизм необходимо отличать и от непрогредиентного варианта этого синдрома (см. раздел «Аутистические нарушения»). При психическом инфантилизме, нередко сопровождающем дефект в случаях малопрогредиентной шизофрении детского и пубертатного возраста, требуется его отграничение от других форм психического инфантилизма, в частности от конституционального. Наиболее существенным признаком при шизофрении является сочетание психической незрелости с аутизмом и особенно с изменениями личности типа фершробен. Клиническая картина инфантилизма у больных шизофренией отличается утрированной дисгармоничностью и принимает подчас карикатурную форму. Продолжительное наблюдение таких больных позволяет установить постоянную диспропорциональность их развития.

При подозрении на малопрогредиентную шизофрению детского и пубертатного возраста с навязчивыми расстройствами необходимо дифференцировать ее от невроза навязчивости. Наиболее достоверными дифференциально-диагностическими критериями остаются особенности клинической картины в целом (а не только навязчивого синдрома) и признаки прогредиентности заболевания. В результате исследований синдрома навязчивостей при малопрогредиентной шизофрении выявлены феноменологические особенности этого синдрома с первых лет онтогенеза, что позволило показать основные типологические варианты обсессивных состояний [Калинина М. А., 1993]. Особенностями синдрома навязчивостей при малопрогредиентной шизофрении являются преимущественно аутохтонное их возникновение, малая понятность для окружающих, полиморфизм, сочетание с другими психопатологическими расстройствами, видоизменение в соответствии с динамикой болезни. Кроме того, феноменологические особенности синдрома навязчивостей в детском возрасте зависят от типа течения заболевания: при непрерывной малопрогредиентной шизофрении отмечаются отдельные несистематизированные, преимущественно двигательные навязчивости, при приступообразной малопрогредиентной шизофрении — «большие» обсессивные синдромы, в динамике которых навязчивости связаны с аффективными, деперсонализационными и фрагментарными бредовыми расстройствами.

Рекуррентную шизофрению необходимо дифференцировать от аффективных психозов. По мнению некоторых клиницистов, аффективные расстройства в детском возрасте в виде очерченных депрессивных или маниакальных фаз не встречаются [Ушаков Г. К., 1973]. Дальнейшие исследования показали неправомерность этого утверждения [Полякова Н. Е., 1975; Данилова Л. Ю., 1987; Иовчук Н. М., 1989]. В этих работах показано, что шизофрения, развивающаяся на протяжении пубертатного возраста с преобладанием аффективных расстройств, может иметь циклотимоподобный характер, проявляясь депрессивными и маниакальными приступами. Авторы определяют при этом следующие варианты течения: циклотимоподобное безремиссионное с преобладающей хронической манией и с поздней биполярностью, шизоаффективное на допсихотическом этапе и в рамках тимопатической ремиссии после раннего детского шуба.

Другие статьи

  • Адресный социальный патронаж семьи и детей научно-методическое пособие VI Международная студенческая научная конференция Студенческий научный форум - 2014 Очень хорошая статья, автор молодец! Мне очень понравилась данная статья. Полезная информация Статья интересная, очень познавательная, спасибо автору за полезную информацию! Статья […]
  • Диета при депрессиях Диета при депрессиях * Публикуется по изданию: Юрьев Е. Б. Если это депрессия… — Днепропетровск: Полиграфист, 1998. — 100 с. Очень важное место в профилактике и лечении депрессивных расстройств отводится питанию. Особенно это важно сегодня, в условиях крайне […]
  • Мужчина в депрессии и не звонит Депрессия у мужчины Всем добрый вечер! Нужен совет) Меня зовут Юля, мне 23. Встречаюсь с молодым человеком 2 месяца. Ему 31. Живем отдельно. До определенного момента отношения были замечательными, а две недели назад его как подменили. У него проблемы с работой, […]
  • Истории девушек с анорексией Я — анорексичка: реальные истории из жизни В наше время стройность стала одной из составляющих жизненного успеха. С экранов, глянцевых страниц, рекламных плакатов на нас смотрят худые, ухоженные, уверенные в себе девушки и юноши. Однако погоня за идеалом иногда […]
  • Стресс как влияет на организм Стресс как влияет на организм Слово «стресс» происходит от английского stress, означает «нагрузка» или «напряжение». Стресс является совокупностью реакций организма на воздействие различных неблагоприятных факторов. Как стресс влияет на организм 1. Мозг При стрессе […]
  • Причины почему мой ребенок плачет Почему ребенок плачет: 9 основных причин Малыш накормлен , у него сухой подгузник , кроха хорошо выспался. Почему ребенок плачет? Разберемся в основных причинах детского плача Текст: Нателла Джакели, консультант — Нина Викторовна Ильина, главврач клиники традиционной […]