Стресс реакции онкологических больных

Этапы переживания пациентом своей болезни

Столкновение с диагнозом «онкологическое заболевание» зачастую является сильнейшим стрессом для любого человека и активизирует различные психологические реакции. Процесс переживания ситуации болезни имеет несколько закономерных этапов, имеющих разную эмоциональную и когнитивную составляющую. Каждый из этих этапов диктует необходимость организации взаимодействия с пациентом соответственно этим особенностям, поэтому понимание фаз переживания болезни является важным инструментом налаживания контакта в системе «врач-пациент».

Е. Кюблер-Росс установила, что большинство больных проходит через пять основных стадий психологической реакции:

1. Фаза отрицания заболевания. Она очень типична: человек не верит, что у него есть потенциально смертельная болезнь. Больной начинает ходить от специалиста к специалисту, перепроверяя полученные данные, делает анализы в различных клиниках. В другом варианте он может испытывать шоковую реакцию и вообще больше не обращается в больницу. В этой ситуации нужно эмоционально поддержать человека, но не нужно менять эту установку, пока она не мешает лечению.

2. Фаза протеста или дисфорическая фаза. Характеризуется выраженной эмоциональной реакцией, агрессией, обращенной на врачей, общество, родственников, гневом, непониманием причин болезни: «Почему это случилось именно со мной?» «Как это могло произойти?». В этом случае необходимо дать больному выговориться, высказать все свои обиды, негодование, страхи, переживания, представить ему позитивную картину будущего.

3. Фаза торга или аутосуггестивная. Для этой стадии характерны попытки «выторговать» как можно больше времени жизни у самых разных инстанций, резкое сужение жизненного горизонта человека. В течение этой фазы человек может обращаться к богу, использовать разные способы продлить жизнь по принципу: «если я сделаю это, продлит ли мне это жизнь?». В этом случае важно предоставить человеку позитивную информацию. Так, хороший эффект в этот период дают рассказы о спонтанном выздоровлении. Надежда и вера в успех лечения являются спасательным кругом для тяжелобольного человека.

4. Фаза депрессии. На этой стадии человек понимает всю тяжесть своей ситуации. У него опускаются руки, он перестает бороться, избегает своих привычных друзей, оставляет свои обычные дела, закрывается дома и оплакивает свою судьбу. В этот период у родственников возникает чувство вины. В этой ситуации нужно дать человеку уверенность, что в этой ситуации он не один, что за его жизнь продолжается борьба, его поддерживают и за него переживают. Можно вести разговоры в сфере духовности, веры, а также психологически поддерживать и родственников пациента.

5. Пятая стадия – это наиболее рациональная психологическая реакция, хотя до нее доходит далеко не каждый. Больные мобилизуют свои усилия, чтобы, несмотря на заболевание, продолжать жить с пользой для близких.

Вышеперечисленные стадии не всегда идут в установленном порядке. Больной может остановиться на какой-то стадии или даже вернуться на предыдущую. Однако знание этих стадий необходимо для правильного понимания того, что происходит в душе человека, столкнувшегося с тяжелой болезнью, и выработки оптимальной стратегии взаимодействия с ним.

Использованы материалы www.psychooncology.ru

Copyright © 2008 | E-mail: | Конфиденциальность

Новое лечение рака: 90% успеха среди смертельно больных

Поделиться сообщением в

Внешние ссылки откроются в отдельном окне

Внешние ссылки откроются в отдельном окне

Новый метод лечения, настраивающий иммунную систему человека на борьбу с раковыми клетками, вызвал к себе огромное внимание, когда оказалось, что более 90% смертельно больных пациентов перешли в стадию ремиссии.

В ходе этого эксперимента белые кровяные тельца были извлечены из крови пациентов, больных лейкемией, модифицированы в лаборатории и затем возвращены в кровеносную систему.

Однако полные данные исследования пока не опубликованы и не проверены, кроме того, два пациента скончались в результате острой реакции иммунной системы.

Эксперты утверждают, что эти испытания внушают большой оптимизм, однако это лишь первые шаги.

Об эксперименте сообщила Американская ассоциация содействия развитию науки на своей ежегодной конференции в Вашингтоне.

Профессор Стенли Риддел из Центра Фреда Хатчинсона по исследованию рака в Сиэтле, руководивший экспериментом, сказал, что все другие курсы лечения участвовавших в нем больных завершились безрезультатно, и пациентам оставалось жить от двух до пяти месяцев.

«Первоначальные результаты беспрецедентны», — заявил он на конференции.

Перепрограммирование клеток

В ходе эксперимента у нескольких десятков пациентов были взяты иммунные клетки — так называемые Т-киллеры.

Т-киллеры представляют собой подгруппу T-клеток иммунной системы. Они разрушают клетки организма, инфицированные вирусами или другими патогенными внутриклеточными микроорганизмами, а также клетки, поврежденные или неверно функционирующие, среди которых опухолевые клетки.

Исследователи генетически модифицировали Т-клетки с тем, чтобы они нацелились на острую лимфобластную лейкемию с помощью нового направленного механизма, получившего название «химерные антигенные рецепторы» (CAR).

«По сути дела этот процесс генетически перепрограммирует Т-клетки с тем, чтобы они распознавали и уничтожали раковые клетки пациентов», — сказал профессор Риддел в интервью Би-би-си.

«[Пациенты] действительно перепробовали все возможные курсы терапии, а тут единственная доза в более чем 90% случаев дала полную ремиссию, при которой мы не можем обнаружить (в организме) никаких пораженных лейкемией клеток», — говорит он.

Но другой эксперт признал, что ученые пока не полностью понимают значение этого эксперимента, поскольку полные данные не опубликованы.

К тому же у семи пациентов в ходе лечения развился синдром высвобождения цитокинов в настолько острой форме, что им потребовалась интенсивная терапия. Два других пациента скончались.

Подобные побочные эффекты допустимы, когда речь идет о лечении смертельно больных раком, но стоит иметь в виду, что здесь они проявляются значительно сильнее, чем при традиционных видах лечения лейкемии, таких как химиотерапия и радиотерапия, которые эффективны для большинства пациентов.

Также существует огромная разница в использовании такого подхода к лечению лейкемии и твердых опухолей, например рака груди.

Доктор Алан Ворсли из британского Центра по исследованию рака заявил, что, хотя эта тема чрезвычайно многообещающа, пока что сделаны лишь первые шаги.

«Мы уже некоторое время работаем над применением этой технологии – генетической инженерии клеток. Пока что она действительно обещает хорошие результаты в лечении этого типа рака крови», — сказал он Би-би-си.

Нужно отметить, что в большинстве случаев стандартные методы лечения рака крови довольно эффективны, поэтому этот вид лечения предназначен для тех пациентов, для которых обычные методы не работают.

«Главная задача в том, как сделать это лечение эффективным для других видов рака, как заставить его работать в случаях так называемого твердого рака, рака тканей», — добавил он.

Стресс реакции онкологических больных

Елена Халтунен, медицинский психолог поликлиники онкодиспансера

Владимир Табунов, медицинский психолог стационара онкодиспансера

Диагностированное онкологическое заболевание является причиной тяжелого психологического кризиса, в котором оказывается пациент, его родственники и окружающие близкие люди. Справиться с негативными переживаниями пациентам Республиканского онкологического диспансера помогают квалифицированные психологи. Об особенностях работы службы психолого-психотерапевтической помощи онкобольным рассказывает медицинский психолог Владимир Табунов:

— Сопутствующие осознанию болезни эмоциональные переживания и длительное пребывание под влиянием тяжелого стресса способствуют формированию психической травмы. Часто эмоциональные переживания пациента усугубляются тем, что в жизни человека имелись нерешенные проблемы, которые усилились или осложнились вследствие влияния заболевания. Типичная реакция онкологического больного на эти проблемы и стрессы заключается в ощущении своей беспомощности, отказа от борьбы. Эта эмоциональная реакция приводит в действие ряд физиологических процессов, которые подавляют естественные защитные механизмы организма, препятствуют эффективности лечения.

Далеко не каждый человек способен самостоятельно успешно справляться с настолько существенными психологическими нагрузками, эффективно взаимодействовать с близкими людьми и медицинским персоналом.

В связи с необходимостью оказания квалифицированной психологической поддержки онкологическим пациентам год назад администрацией Республиканского онкологического диспансера совместно с врачом-психотерапевтом Екатериной Николаевной Базаровой была организована служба психолого-психотерапевтической помощи с целью сопровождения пациентов с онкологическими заболеваниями на всех этапах лечения.

Психиатр-психотерапевт Екатерина Базарова ведет занятие в школе пациентов

Занятие школы пациентов в онкодиспансере

На сегодняшний день услуги по оказанию психологической помощи предоставляют два медицинских психолога. Квалифицированная психологическая помощь стала доступна для больных, находящихся на лечении в онкодиспансере, их близких и родственников, а также проходящих лечение в районных больницах — осуществляется регулярный выезд специалистов в районы республики.

Создана и успешно функционирует школа пациентов для женщин больных раком молочной железы и их близких. В ближайшее время планируется создание школ пациентов для следующих категорий: пациенты, проходящие курс химиотерапии; пациенты проходящие курс лучевой терапии; послеоперационная адаптация пациентов.

При подборе форм психологического взаимодействия учитываются особенности локализации и распространенности заболевания, этапы лечебного процесса, личные особенности пациента, его актуальное психоэмоциональное состояние, отношение к болезни и лечению. Психологическое воздействие направлено на замену сформировавшихся в обществе негативных установок по отношению к возможностям успешности борьбы и излечения онкологических заболеваний положительными представлениями, подкрепленными научными данными о высокой вероятности хорошего прогноза в большинстве онкологических заболеваний при раннем выявлении и своевременно начатом лечении.

На начальной стадии работы с пациентами деятельность медицинского психолога направлена на установление продуктивного контакта и снижение тревожно-депрессивных проявлений, отвлечение внимания от болезненных переживаний. В дальнейшем необходимо за счет мобилизации внутренних ресурсов личности осуществить переработку психотравмирующего опыта, изменить искаженные представления о своем заболевании и перспективах его лечения.

Во взаимодействии с пациентами также учитываются показатели качества жизни и их изменение в процессе лечения, что способствует не только всесторонней оценке результатов лечения, но и позволяет правильно спланировать реабилитационные мероприятия.

Все вышеуказанные мероприятия обеспечивают позитивные сдвиги в психологическом статусе, изменения восприятия существующих проблем, формирование у больных лечебной перспективы и определенную перестройку их социальной позиции, что также способствует повышению приверженности лечению и уменьшению отказов от основной терапии.

Оценка адаптивных реакций при психоэмоциональном стрессе, вызванном постановкой онкологического диагноза. Рожнов Олег Иванович

Диссертация, — 480 руб., доставка 1-3 часа, с 10-19 (Московское время), кроме воскресенья

Автореферат — бесплатно , доставка 10 минут , круглосуточно, без выходных и праздников

Рожнов Олег Иванович. Оценка адаптивных реакций при психоэмоциональном стрессе, вызванном постановкой онкологического диагноза. : диссертация . кандидата медицинских наук : 03.00.13 / Рожнов Олег Иванович; [Место защиты: ГОУВПО «Кубанский государственный медицинский университет»].- Краснодар, 2009.- 80 с.: ил.

Введение к работе

Актуальность исследования. Стресс является приспособительной реакцией на меняющиеся условия жизни, мобилизуя организм на выполнение возникшей задачи. В умеренных количествах стресс необходим человеку. Однако часто человек подвергается избыточным воздействиям. Причем по настоящему страшен не острый стресс, а хронический, который день за днем разрушает организм изнутри [К.В. Судаков, 2003].

Для оценки функционально-адаптационных возможностей организма человека к стрессу в настоящее время широко используется набор психологических тестов. Однако все они носят субъективный характер, что не позволяет провести объективную оценку компенсаторных возможностей организма [В.Д.. Трошин, 2007].

Среди физиологических показателей используют определение частоты сердечных сокращений, измерение артериального давления, а также «стрессорный» индекс (индекс напряжения регуляторных систем), индекс вегетативного равновесия, показатель адекватности процессов регуляции, вегетативный показатель ритма [Э.С. Геворкян с соавт., 2006]. Однако идеология этих методов базируется на оценке только одной вегетативной функции. В то же время любая стрессорная реакция развивается с включением ряда реакций вегетативного обеспечения, в том числе компонентов дыхательной и сердечно-сосудистой функций. Поэтому целесообразно одновременно оценивать две ведущие вегетативные функции организма: дыхательную и сердечную в их взаимодействии.

Такую возможность дает проба сердечно-дыхательного синхронизма [В.М. Покровский с соавт.,2003]. Ранее проба сердечно-дыхательного синхронизма использовалась и для оценки адаптации к различным видам психоэмоционального стресса, в том числе и стресса у онкологических больных [Т.В. Аркадьева с соавт.,2003].

С другой стороны трудно переоценить роль эндокринной системы в стресс-реакции, так как основным результатом активации стресс-системы является увеличенный выброс глюкокортикоидов и катехоламинов — главных стресс-гормонов, которые способствуют мобилизации функций органов и тканей, ответственных за адаптацию, и обеспечивают увеличение их энергообеспечения. Однако сопоставления адаптационных возможностей организма, оцениваемых пробой сердечно-дыхательного синхронизма, с уровнем «стрессорных» гормонов при психоэмоциональном стрессе проведено не было.

Цель — установить взаимосвязь нервных и гормональных факторов при формировании стресс-реакции у мужчин.

Для достижения указанной цели были поставлены следующие задачи:

1) выявить связь между параметрами сердечно-дыхательного синхронизма и уровнем в крови АКТГ, кортизола, b-эндорфинов у пациентов – мужчин, впервые посетивших онкологический диспансер с угрозой диагноза «рак желудка»;

2) сравнить динамику параметров сердечно-дыхательного синхронизма с динамикой содержания в крови АКТГ, кортизола, b-эндорфинов у пациентов – мужчин, при опровержении онкологического диагноза «рак желудка»;

3) сопоставить динамику параметров сердечно-дыхательного синхронизма с динамикой содержания в крови АКТГ, кортизола, b-эндорфинов у пациентов – мужчин, при подтверждении онкологического диагноза «рак желудка»;

4) сравнить динамику параметров сердечно-дыхательного синхронизма с динамикой содержания в крови АКТГ, кортизола, b-эндорфинов у пациентов – мужчин, через неделю после подтверждения онкологического диагноза «рак желудка».

Новизна результатов исследования

1) Установлено, что у пациентов, впервые посещающих онкологический диспансер, уменьшение ширины диапазона сердечно-дыхательного синхронизма и увеличение времени его развития по сравнению с нормативными значениями свидетельствует о наличии у них стресс-реакции.

2) Показано, что у пациентов при опровержении онкологического диагноза «рак желудка» сразу начинает восстанавливаться ширина диапазона сердечно-дыхательного синхронизма и длительность его развития и увеличивается уровнь в крови b-эндорфинов.

3) Выявлено, что у исследуемых пациентов сразу при подтверждении онкологического диагноза «рак желудка» еще больше уменьшается ширина диапазона сердечно-дыхательного синхронизма, увеличивается время развития сердечно-дыхательного синхронизма на минимальной границе диапазона синхронизации, повышается уровень АКТГ в плазме крови, уменьшается уровень b-эндорфинов, а через неделю возрастает уровень кортизола.

Теоретическая значимость исследования. В работе дана комплексная оценка адаптации организма к психоэмоциональному стрессу, обусловленному постановкой онкологического диагноза. Установлено, что реакция нервной системы, стресс-лимитирующей системы и стресс-реализующей системы взаимосвязаны между собой. Полученные факты позволяют расширить представления об адаптационных реакциях организма.

Смотрите так же:  Душевная шизофрения

Практическая значимость исследования. В проведенном исследовании показана возможность повышения информативности оценки функционального состояния организма при психоэмоциональном стрессе, обусловленным постановкой онкологического диагноза, с целью преодоления его отрицательных последствий. Полученный материал может использоваться в лекционном курсе и в практикуме по физиологии, патофизиологии, онкологии.

Структура и объем работы. Диссертация изложена на 84 страницах и состоит из введения, обзора литературы, методов исследования, 2 глав собственных наблюдений, заключения, выводов, библиографии (91источник на русском и 24 на иностранных языках). Работа содержит 6 таблиц, 9 рисунков.

Стресс реакции онкологических больных

Диссоциативные реакции в траектории развития шизотипического расстройства личности (на модели нозогений у онкологических больных)

Связанные со стрессом диссоциативные расстройства (АР) отличаются высокой распространенностью в психиатрии и общей медицине, однако психопатологическая дифференциация ДР и вклад расстройств личности в их формирование остаются малоизученными. Цель исследования — клинический анализ провоцированных стрессом стойких диссоциативных расстройств, а также конституциональных аномалий, составляющих «почву» для их формирования. Обследовали 20 пациентов с обусловленными стрессом онкологического заболевания (нозогенные) диссоциативными расстройствами, по 10 в группах детачмент-диссоциации (ДД) (отрицание болезни и/или связанной с ней угрозы жизни, некомплаентность) и компартмент-диссоциации (полное/частичное отчуждение компонентов реакции на стресс — эмоциональные, когнитивные, адекватная комплаентность). Группы сопоставимы по демографическим и онкологическим показателям. Использовали клинический и психологический методы. Диссоциативные расстройства представляют собой вторичные психопатологические феномены. ДД формируется в рамках шизофренических нозогенных реакций на основе сверхценных идей соматического благополучия (либо полная излечимость злокачественного новообразования) и обнаруживает сродство с шизотипическим расстройством личности. Компартмент-диссоциация манифестирует в пределах невротических нозогенных реакций на базе психогенных комплексов бинарной структуры — патология воображения (синдром «прекрасного равнодушия») в сочетании с тревогой о реально существующем заболевании и обнаруживает сродство с расстройствами личности истерического круга.

Издание: Журнал неврологии и психиатрии им.С.С.Корсакова
Год издания: 2014
Объем: 11с.
Дополнительная информация: 2014.-N 12.-С.12-22. Библ. 89 назв.
Просмотров: 34

Когда онкофобия страшнее онкологии

Три четверти россиян в разных формах патологически боятся рака. Недоверие к отечественной медицине, страх боли, табуированность темы смерти и сотни мифов, связанных с этой болезнью,— причин массовой онкофобии много, а бороться с ней порой сложнее, чем с раком.

«Я боюсь рака. И чуть что заболит, сразу все мысли только об этом, часто хожу расстроенная и плачу. И если кто-то при мне упомянет эту болезнь, то я тут же вновь вхожу в расстройство. Я думаю, я не одна такая. Как боретесь с этой фобией?»

Такие сообщения встречаются на любом интернет-форуме, посвященном онкологии. Практически каждый комментатор рассказывает историю про рак у кого-то из друзей или соседей, но почти никогда про себя. И это тоже одна из онкофобий: люди боятся рассказывать про победу над раком: а вдруг он вернется?

Зато в таких интернет-сообществах очень много советов из разряда народных. Советуют пить йод и кальций в огромных количествах, льняное масло, отвары трав или же не употреблять молочные продукты, мясо и многое другое, что якобы «любят» раковые клетки. Рекомендации подкрепляются мнением врачей.

Даже здоровый человек, регулярно проверяющийся у врачей, начинает испытывать дискомфорт — то ли от уровня дремучести граждан, то ли от отсутствия содовых ванн.

Там более что, согласно официальной статистике, каждый второй россиянин так или иначе сталкивался с проблемой онкологии.

— Онкофобия в нашей стране присутствует, и в весьма значительных масштабах,— говорит эксперт «Левада-Центра» Ольга Караева.

Онкологический страх гораздо сильнее других медицинских страхов. Инсульт, инфаркт, сахарный диабет, болезнь Альцгеймера не так пугают, как рак.

— Образ рака, онкологии в восприятии людей выглядит абсолютно негативным диагнозом, смертным приговором,— объясняет Караева.— О смерти же у нас не принято говорить, это табуированная тема.

А мнение о неотвратимости смертельного исхода в случае ракового заболевания остается у людей если не доминирующим, то очень сильным.

Онкофобии не имеют градации по полу, возрасту, образованию; даже такой фактор, как высокий доход, не особенно влияет на представление о раковом диагнозе как о смертном приговоре. По словам Ольги Караевой, даже те, кто непосредственно столкнулся с болезнью родственников, все равно не знают ничего, например, о хосписах, куда можно обратиться за помощью, получить консультацию специалистов. А если и знают, то не хотят отдавать туда своих родных. Да и сами больные не желают этого. Согласно опросам, здесь сильную роль играют стереотипы: если хоспис, значит, везут туда умирать.

Некоторые сдвиги в массовом сознании россиян, считают в «Левада-Центре», произошли после того, как обсуждение онкологических диагнозов вышло в публичное пространство. Особенно обсуждаемой стала история певицы Жанны Фриске. На ее лечение, в том числе за границей, в короткий срок были собраны добровольные пожертвования, и около двух лет вся страна с большим сочувствием следила за состоянием молодой женщины. Особый драматизм ситуации придавало то, что о своем диагнозе — глиобластоме, неоперабельной опухоли головного мозга,— певица узнала во время беременности.

После смерти Фриске (март 2015-го) тема рака окончательно перестала быть закрытой, о ней заговорили в СМИ. Тема обезболивания и паллиативной помощи при неоперабельных формах регулярно всплывает и сегодня — часто в связи с самоубийствами онкобольных. Но при этом, как показывают соцопросы, открылись шлюзы для еще большей мифологизации рака, и это в какой-то степени усилило онкофобии россиян: если уж деньги и мировые светила не смогли помочь известным и влиятельным людям, то что говорить о нас, простых обывателях?

Онкофобия, канцерофобия (патологический страх заболеть раковым заболеванием) считается довольно распространенной среди остальных навязчивых медицинских фобий. Она, как правило, появляется на психологическом уровне в связи с обнаружением болезни у близкого человека. Порой страх перед онкологией настолько велик, что справиться с ним без помощи психолога не представляется возможным.

Беда еще и в том, что человек чрезмерно мнительный и эмоциональный часто отказывается от обследований. А любая незначительная болезнь может восприниматься им как проявление рака. Такое состояние опасно. Постоянный стресс, нервное расстройство ухудшают общее самочувствие, а в каких-то случаях могут спровоцировать наступление болезни.

«Не сидите в содовом растворе!»

Фото: Из личного архива

Несколько лет назад у молодой женщины с успешной карьерой, любящим мужем и двумя детьми был диагностирован рак груди. В книге «Стучитесь, открыто» Ана Мелия честно описала все этапы своей борьбы с раком. Но оказалось, чтобы победить его, нужно сначала преодолеть свои собственные страхи — онкофобию.

О том, что это за расстройство, как проявляется и чем опасно, я узнала спустя пару лет лечения от рака груди. Но пять лет назад, на момент постановки диагноза, я пребывала в счастливом неведении. Я вообще тогда мало что знала про рак.

Самой распространенной причиной канцерофобии является болезнь близкого человека, нахождение непосредственно внутри проблемы. Мне повезло: мои близкие были здоровы, семейных драм, связанных с онкологией, на моих глазах не разворачивалось. Эта болезнь существовала где-то вдалеке, за пределами моей видимости. Поэтому ни реальной угрозы, что я могу заболеть, ни уж тем более неконтролируемого страха перед онкологией я не испытывала.

Но я заболела. Бдительность позволила мне поймать болезнь на ранней стадии, здравый смысл — обеспечить качественное лечение. Я прошла операцию, курсы химиотерапии, облучение, успела насладиться несколькими месяцами ремиссии и загремела с рецидивом. Потом еще с одним. И примерно с того времени мне открылся дивный мир онкофобии. Именно ранее перенесенное заболевание и страх, что болезнь может вернуться, является еще одной из причин возникновения фобии.

Теперь мне повсюду стал мерещиться рак. Если кто-то при мне имел неосторожность почесать родинку, я рекомендовала незамедлительно сделать биопсию. Если рядом вдруг начинали кашлять, тут же отправляла на компьютерную томографию или хотя бы на рентген. Все, что прежде могло быть списано на непогоду, вирусы, слабый иммунитет, теперь виделось мне убедительным доказательством наличия рака. Я была готова объявить тотальную диспансеризацию среди родственников и друзей, но тут столкнулась с другой группой канцерофобов.

Мой муж и мои родители стали наотрез отказываться обращаться к врачам. Они насмотрелись на мои похождения, и в их подсознании, видимо, возникла причинно-следственная связь: я обратилась к врачу — мне поставили диагноз. Поэтому теперь они панически боялись любых контактов с больницей. Так, мой папа несколько месяцев проходил с переломом руки, пока его буквально силой не отправили к врачу. А мой муж теперь был против даже банального анализа крови — он все боялся, что это спровоцирует дальнейшие обследования и вот тогда уже точно у него найдут рак.

Мой главный аргумент — если бы я вовремя не забила тревогу, то не писала бы сейчас эту статью — на людей, страдающих онкофобией, нужного эффекта не имел. Иррациональный страх заставлял их скрывать недомогание, заниматься самолечением и игнорировать разумные доводы.

Что может и должно делать государство для неизлечимо больных

Стоит ли говорить, что именно такое проявление онкофобии может стоить человеку жизни? Что при наличии действительно серьезной проблемы у онколога такие пациенты оказываются уже с продвинутой стадией и неблагоприятным прогнозом?

И если в моем случае канцерофобия влияет на качество жизни (лишает сна, вызывает депрессию и апатию), то при паническом страхе обследований и врачей ставит под угрозу саму жизнь, что является уже сигналом тревоги.

И тут есть один важный внешний фактор, который усугубляет проблему. Он связан с третьей причиной возникновения онкофобии, а именно с реакцией на информационный шум, который сопровождает тему онкологии.

Помните ссылки в лентах друзей на псевдонаучные статьи о причинах появления рака и стопроцентных способах его лечения? Это как раз оно. Сенсационное разоблачение заговора фармацевтической индустрии, списки продуктов, вызывающих рак, рецепты народной медицины, которые способны уберечь от него, и все это с громкими заголовками и агрессивными призывами «не убивать себя химией».

Даже психически устойчивые люди периодически проваливаются в сомнения и недоверие, особенно учитывая сложности в нашей системе здравоохранения. Люди же с признаками неврозов и вовсе перестают анализировать информацию, принимая все прочитанное за неоспоримую истину. Именно они в дальнейшем при тревожных симптомах начинают делать компрессы из капусты, пить соду, защищаться от облучения домашних электроприборов способами, достойными упоминания в фантастических фильмах. И именно они не всегда успевают получить реальную медицинскую помощь, потому что отсутствие своевременного лечения и стимуляция организма сомнительными процедурами только провоцируют прогрессирование болезни.

Конечно, онкофобия, как и любое другое психическое расстройство, лечится. Это подразумевает работу с психотерапевтом, возможно, прием антидепрессантов. То есть требует определенных усилий, что особенно тяжело, когда душевное состояние и так расшатано. И если в случае возникновения онкофобии на почве болезни близкого или личного опыта речь идет о драматическом стечении обстоятельств, то вот этот искусственно раздуваемый ажиотаж заставляет обратить на себя особенное внимание. Потому что люди, распространяющие недостоверную информацию, думают, что таким образом спасают целое стадо заблудших овец. Но это не так.

И я хочу обратиться к ним напрямую:

Эта информация может отвлечь человека от важных шагов, усугубив проблему. Поймите, это преступление, пусть и непредумышленное, но все же ответственность за которое лежит на вас.

Рак — это тяжелая болезнь. Нужны крепкие нервы, сила духа, осознанность и оптимизм, чтобы победить. Заметьте, в этом списке нет пунктов типа «вера в молоко единорогов», а это значит, что человеку, оказавшемуся в беде, нужна достоверная, подтвержденная клиническими исследованиями информация. Делитесь такой или не делитесь вовсе. И тогда, возможно, вы действительно спасете кого-то от беды.

А если вы уже чувствуете у себя признаки онкофобии, могу посоветовать личный способ справиться с ее проявлениями. Я называю его «2х2», и означает он следующее. Я обращаюсь к врачу, только если у меня что-то болит дольше двух недель. До этого момента (если боль не острая) наблюдаю. И для подстраховки я спрашиваю мнение двух врачей, чтобы свести к минимуму риск врачебной ошибки. Далее принимаю решение о тактике лечения и лечусь. И так пять лет. Потому что рак — болезнь хоть и тяжелая, но поддающаяся лечению. При условии, что вы лечитесь, а не сидите в содовом растворе.

«Опухоль на самом деле растет долго»

Фото: Дмитрий Лебедев, Коммерсантъ

Доктор медицинских наук, профессор Анатолий Махсон, ныне главный онколог крупнейшей сети частных клиник МЕДСИ, а ранее главврач одной из ведущих онкологических больниц, совсем недавно и впервые в жизни прошел всестороннее обследование — скрининг на наиболее распространенные формы рака. В беседе с “Ъ” он объяснил, как бороться со страхами и почему, не страдая никакими онкофобиями, он не проходил обследование раньше.

— Почему люди боятся онкологии больше, чем инсульта или инфаркта? Ведь, по статистике, процент смертности по этим диагнозам существенно выше.

— Во-первых, рак — это все-таки серьезное заболевание. А во-вторых, бытует в нашем народе такое мнение, что если ты заболел раком, то это все, конец. Но это неправильное мнение.

Наследственные раки есть, но их очень мало, на всю массу онкологических заболеваний речь может идти буквально об 1%. На фоне всех онкологических диагнозов о наследственности мы можем говорить только в отношении рака молочной железы и рака яичников. В этих случаях, когда имеет место генетическая мутация, вероятность заболевания действительно может доходить до 85%. Но и здесь, если женщина вовремя это заметила и обратилась за помощью, успешность лечения достаточно высока.

— Ключевое слово здесь — «вовремя». Но часто онкофобия настолько велика, что страх мешает пойти и проверить.

— У нас об онкологии все еще мало говорят, а потому и мало знают, тем более об успехах в этой сфере медицины. За границей об этом принято говорить в публичном пространстве, не стесняясь, не боясь косых взглядов. Там есть целые циклы передач, где люди вплоть до президента страны говорят о своей успешной борьбе с этим действительно серьезным заболеванием. А у нас про подобные позитивные примеры редко кто вспомнит.

Смотрите так же:  Что будет если не лечить невроз сердца

А вот если человек, тем более известный, умер от злокачественной опухоли, то об этом благодаря тем же СМИ всем тут же становится известно. Поэтому в народе и сидит такой страх, что как только ты пришел к врачу, как только тронули твою опухоль, так тут же летальный исход обеспечен. Потому-то и тянут до последнего, когда возможностей что-то исправить все меньше и меньше. А ведь чем раньше человек придет к онкологу, тем меньше у него опухоль и, значит, тем больше шансов ее устранить.

В среднем из всех злокачественных опухолей при современной медицине в России поддаются излечению больше половины их форм. Можно с уверенностью говорить о 54% успешного излечения по всем онкологическим диагнозам.

— Как понять эту среднюю цифру?

— Ну, например, что касается рака кожи, это почти 98% успеха при своевременном обращении, при раке молочной железы — более 85%. Есть, правда, опухоли, где плохие прогнозы с самого начала, но они редко встречаются. А рак молочной железы, к примеру, частое заболевание, но оно хорошо лечится, особенно на ранних стадиях. То же самое можно сказать и о простате у мужчин.

— Страх перед болью, существующая система обезболивания заставляют кончать жизнь самоубийством…

— Основная проблема опухолей в том, что они на ранних стадиях не дают никакой клиники, они не болят и не беспокоят. Когда появляются боли, это говорит о том, что болезнь уже в запущенном состоянии. Считайте, в 98 случаях из 100 это уже симптомы четвертой стадии онкозаболевания, когда вылечить человека практически невозможно.

А вот чтобы до этого не доводить, есть только один механизм. В возрасте после 40 лет, когда риск заболеть повышается, нужно проходить регулярное обследование на выявление наиболее распространенных опухолей.

У женщин это скрининг молочной железы, гинекология, кожа, желудок, легкие. У мужчин — предстательная железа, легкие (это в основном у курильщиков), желудок, толстая кишка, опухоли почек.

Раки бывают разные, и сделать скрининг на каждый тип будет очень дорого и достаточно сложно. Но на наиболее распространенные — да, необходимо.

Я уж не говорю о том, что современная медицина сегодня позволяет не только вылечить рак молочной железы, к примеру, но и оставляет женщине возможность родить здорового ребенка.

Раньше считалось, что рак является абсолютным показанием для удаления молочной железы и нередко яичников. Сейчас их можно сохранять. В 62-й больнице, где я работал, у более чем десятка женщин мы вылечили рак, впоследствии у них родились вполне здоровые дети. Я знаю мам, которых лечил и детям которых уже по пять-семь лет. Поэтому, если вовремя диагностировать рак, то всегда есть очень хорошие шансы победить болезнь.

— Мы говорим о том, что надо регулярно обследоваться, но у всех ли россиян есть такая бесплатная, по ОМС, возможность?

— Скрининг все-таки отличается от профосмотра, это надо понимать. Он направлен на поиск определенных ранних стадий опухоли. Это специальная аппаратура. Например, возьмем одну из наиболее частых опухолей — рак легкого. Он может быть выявлен только компьютерной спиральной низкодозной томографией. Или опухоль желудка — нужно сделать гастроскопию, при профосмотрах это не делается. Скрининг — это очень материально затратная процедура, в каких-то регионах есть программы обязательной медицинской помощи, в том числе и скрининговые, где-то они не работают, потому что нет денег. Или нет, в конце концов, специалистов, умеющих работать на такой высокотехнологичной медтехнике.

Что такое паллиативная помощь по-израильски

В Японии, например, один день скринингового обследования стоит сейчас около $1 тыс. А уровень выявления рака желудка на ранней стадии — примерно 1–2%. Но там это налажено так потому, что раньше эта страна была на одном из первых мест по смертности из-за рака желудка, а сейчас опустилась на 26-е. Больше и тщательнее, чем они, никто не выявляет этой онкологии на ранней стадии. Больше половины больных они оперируют вообще без разреза. Есть такая возможность подслизистой диссекции, когда на ранней стадии можно эту опухоль удалить вместе со слизистой через эндоскоп. Через два дня больной уходит домой, и все, больше ни о чем уже не надо беспокоиться.

Там за скрининг платит работодатель, ему это выгодно из-за налоговых льгот. А если человек не прошел обязательной процедуры скрининга и у него развилась опухоль желудка, то он сам платит за свое лечение, без всякой страховки.

— Но это у них, а что у нас все-таки со скринингом?

— У нас, конечно, нет таких возможностей скрининга по всем типам раковых заболеваний. Но даже то, что есть, оно до конца не загружено. Например, в Москве закуплено более сотни маммографов, но не приходят здоровые женщины проверяться! Не идут, и все — боятся!

— Сколько же будет стоить такое обследование по наиболее распространенным видам рака, если задаться целью делать это регулярно?

— В разных клиниках цены разнятся, в среднем — 35–45 тыс. руб. Но, чтобы скрининг стал эффективным, он должен быть массовым. В среднем заболеваемость раком у нас далеко не самая высокая в мире: на 100 тыс. человек примерно 400 ежегодно заболевших. Но, чтобы их выявить, на скрининг должны прийти эти 100 тыс. человек, а они не приходят, отсюда и эффективность скрининга у нас недостаточная. Ну пришли 10 человек или даже 100 человек — вероятность выявить у них опухоль меньше 0,5%.

Я вам еще одну страшную цифру из той же серии скажу:

Понятно, почему люди боятся онкологии? Они не верят в качество нашей медицины, не верят, что им смогут квалифицированно помочь, поставить правильный диагноз. Но, какими бы ни были эти страхи, ответственно относиться к своему здоровью нужно! Ведь если бы профилактические обследования у нас стали нормой, то эти цифры существенно снизились бы. Ранняя постановка диагноза — достаточно быстрое излечение.

— В сети часто встречаются истории людей, которые регулярно проверялись, а в итоге все равно был выявлен рак уже в третьей-четвертой стадии.

— Опухоль на самом деле растет долго. В такое сложно поверить, что три месяца назад ты проверялся, а потом вдруг опухоль сразу стала большой.

— А еще есть устойчивое представление, что рак заразен.

— Я в онкологии с 1972 года, и больше 40 лет, получается, вокруг меня онкологические больные. Могу заболеть? Могу. Но не потому, что рак заразен. Все это глупости, никто этого не доказал, что рак передается через контакты. Другое дело, каждый может заболеть, и чем старше человек, тем выше вероятность. Например, опухоль предстательной железы, средний возраст у этой болезни — 60 лет. А в принципе все, что ослабляет защитные силы организма, теоретически может увеличить шанс заболевания.

— Представления людей о раке далеки от научных.

— Очень редко, но бывает, что опухоль может сама по себе исчезнуть. У меня самого был такой случай, когда больная, у которой были огромные метастазы рака матки в легкие, после того как был поставлен диагноз, и весьма неутешительный, прожила еще 20 лет. В ее случае организм сам справился с болезнью. Теоретически можно представить, что иммунная система сама начала бороться и уничтожила этот раковый очаг. Но такие случаи, повторюсь, крайне редки и до конца не объяснимы.

А вообще, наши люди любят считать, что если рак, то, значит, недели через две-три ты умрешь. Вранье и бред такие убеждения! Даже без всякого лечения больной может прожить год, а то и два-три. А шарлатаны от медицины этим пользуются.

К нам в больницу как-то пришла молодая женщина с огромной опухолью в животе. Она полтора года лечилась, как сама рассказывала, у экстрасенса. Он ей потом сказал: «Вот смотри, я тебя столько времени держал, а теперь иди и делай операцию, и ты будешь здорова!» Но помочь ей было уже невозможно, и именно потому, что она пришла слишком поздно. А приди она полтора года назад, мы бы ее спасли.

— Как же все-таки избавиться от страха перед онкологией? Правда ли, что боязнь рака может стимулировать его появление?

— Чтобы избавиться от страха, нужно идти к психотерапевту, по-другому не избавиться. Говорить о вредных привычках — курении, стрессах, лишнем весе и прочем — стало общим местом, но это тем не менее все-таки уменьшает риск заболеть раком.

А если онкология все-таки случилась, нельзя целиком уходить в болезнь, нельзя думать только о ней. Надо поскорее вернуться в нормальную жизнь, и тогда у тебя появятся шансы поправиться. Что касается фобий, прямой связи нет, но жизнь это может существенно подпортить.

Людям нужно доводить информацию о том, что процент вылечившихся тоже достаточно убедителен. Нужно приходить как можно раньше, искать схемы лечения и верить, что тебя вылечат. Пусть где-то чуть хуже, где-то получше, но нельзя сидеть дома и просто бояться.

— А вам, врачу-онкологу, не бывает страшно? И часто ли вы проверяетесь?

— Должен признаться, что только совсем недавно и впервые в жизни обследовался. Я, знаете ли, фаталист. А всесторонний скрининг прошел, потому что это было обязательным условием в нашей клинике.

«Уже давно научно доказано, что рак не передается никаким путем»

Фото: Александр Коряков, Коммерсантъ

Женские фобии, связанные с риском заболеть раком молочной железы, “Ъ” попросил прокомментировать заведующего отделением опухолей молочной железы ФГБУ «НМИЦ онкологии им. Н. Н. Петрова» Минздрава РФ профессора, доктора медицинских наук Петра Криворотько.

— Среди страхов, связанных с онкологией, встречается и такой: раком можно заразиться, если долго ухаживаешь за онкологическим больным. У этой фобии есть реальные основания?

— Ну, знаете, это уж совсем дремучее представление! Уже давно научно доказано, что рак не передается никаким — ни воздушно-капельным, ни контактным — путем. Людей, вероятно, больше беспокоит не то, что раком можно заразиться как каким-то инфекционным заболеванием, а скорее — может ли это заболевание появиться у них или у их близких. И в такой постановке вопрос имеет свои основания.

Действительно, у определенного процента пациентов есть предрасположенность к так называемым наследственным формам злокачественных образований. И тогда мы говорим, что вероятность заболевания у них значительно выше, чем у всей популяции населения. Вот такие формы рака, как рак молочной железы, например, могут иметь такую тенденцию.

— Сейчас все женщины, которые это прочитают, испугаются еще больше. Как понять, относишься ли ты к этой группе повышенного риска, и что делать с этой информацией?

— Примерно у 6-10% наших больных мы диагностируем именно такую наследственную форму рака молочной железы. Это означает, что в семье такой онкобольной вероятность заболеть — в восемь-девять раз выше, чем у других.

Просто это повод лишний раз обратиться к врачу-онкологу, чтобы иметь алгоритм обследования, который позволит выявить опухоль на той стадии, когда мы однозначно сможем ее вылечить.

У нас нет сейчас в арсенале препаратов, каких-либо медикаментозных схем или таблеток, которые защитили бы здоровую, но с носительством генной мутации женщину от возникновения этого заболевания. К сожалению, нет пока таких средств. Но информация об этой наследственности дает возможность назначить родственницам пациентки более раннее и более тщательное обследование.

Для того чтобы узнать, есть ли такая предрасположенность, любая здоровая женщина может сдать анализ крови на носительство генной мутации. Этот анализ делается сейчас во многих лабораториях. Но это крайне редкая ситуация. В основном данный анализ выполняется, когда диагноз уже поставлен, то есть когда это уже рутинная процедура. В такой ситуации это уже больше информация для кровных родственников больной по женской линии.

Но мы не хватаем за руки родных онкобольной и не требуем, чтобы они пошли проверяться. Каждая женщина самостоятельно принимает решение о том, надо ли оповещать своих родственников о предрасположенности к генной мутации.

— Это большой стресс — жить в страхе, постоянно думая: а вдруг он, рак, у меня обнаружится? Возможно, поэтому многие женщины не хотят или, точнее, боятся идти проверяться.

— Как я уже говорил, на сегодняшний день не существует каких-либо методов предотвращения подобных наследственных предрасположенностей к онкологическим диагнозам. Но есть такое понятие, как «диспансеризация». Уже доказано, что маммография является наиболее информативным методом ранней диагностики злокачественной опухоли молочной железы. Но в каждом отдельном случае все решается индивидуально.

— Может ли женщина в России обратиться за хирургической помощью, как на это решилась Анджелина Джоли, не тогда, когда диагноз уже поставлен, а раньше, в целях профилактики?

— В нашей стране носительство мутации без диагноза злокачественного образования не является показанием к профилактическому удалению молочной железы — так называемой профилактической мастэктомии. У врачей-онкологов нет никаких стандартов, которые бы позволили предложить подобную операцию. И кстати, такое не позволяется не только у нас. В большинстве европейских стран тоже существует запрет на подобные хирургические манипуляции. Мастэктомия к тому же не гарантирует, что эта проблема будет навсегда решена.

— А если болезнь была вовремя обнаружена, можно ли говорить о каких-то гарантиях ее излечения?

— Да! Если рак молочной железы диагностирован на первой-второй стадии, то вероятность абсолютного излечения достигает 90%. Но доля ранних обращений с таким диагнозом далеко не такая, как хотелось бы. К сожалению, больше половины наших пациенток обращаются за помощью, когда появляются какие-то неприятные симптомы, боль. А это, как правило, признаки достаточно запущенного состояния, когда диагностируется третья, а то и четвертая стадия рака молочной железы. В таких случаях говорить о полном излечении крайне сложно. Мы можем говорить скорее о продлении жизни.

Смотрите так же:  Как избавиться от заикания взрослому в домашних условиях

Хотелось бы, чтобы информированность населения была лучше, чтобы люди не боялись идти к врачам, не боялись их спрашивать обо всем, что волнует в связи с раком.

— Еще женщины, возможно, боятся, что как только о диагнозе узнают родные, особенно близкий человек, то в семье начнутся проблемы. И возможно, поэтому тянут с приходом к врачу до последнего.

— Такая фобия, именно женская, существует. Действительно, рак молочной железы требует достаточно длительного лечения: и хирургического этапа, и химиотерапии, и лучевой терапии. Нарушается общее состояние, выпадают волосы, качество жизни на период лечения существенно падает. Да и разводов, что скрывать, при таких ситуациях случается больше, чем в обычной, без онкологии, жизни.

Но скрыть диагноз, если вы получаете современное лечение, невозможно в принципе. Очень важно понимать не только пациенту, но и семье — мужу, детям, родителям: да, рак — это сложность, но та, с которой можно достаточно успешно бороться. Особенно если вовремя и вместе. Психологическая поддержка, особенно со стороны родных, очень важна, она довольно сильно стимулирует выздоровление. Но и самой семье такая помощь тоже необходима.

И может быть, мое сравнение покажется не вполне корректным, но большинство автолюбителей уже привыкли страховать свои автомобили. Это в какой-то степени даже закреплено законодательно. Отношение к своей жизни, к своему здоровью должно быть таким же, если не более ответственным. И тогда никаким фобиям уже не останется места.

«Онкология очень сильно притягивает мифы»

Фото: Дмитрий Лебедев, Коммерсантъ

Какие комплексы развивает в человеке онкофобия, как справиться с постоянным страхом заболеть и что делать, если в семье появился онкобольной, — об этом онкопсихолог Камилла Шамансурова знает не понаслышке.

На самом деле онкофобия — это тоже серьезная болезнь, которую можно понять глубже, определив причины и следствия страха перед онкологическим заболеванием. Сосредоточимся на следствиях, это два полюса решений, принимаемых перед опасностью заболеть: чтобы не пропустить болезнь или «заражение» ею, человек может или постоянно проверяться, не имея на то реальных оснований, или полностью отказывается от проверок и посещения врачей, чтобы не столкнуться с шоком постановки диагноза и лечения.

Когда человеком овладевает страх, как бы не допустить или не пропустить онкозаболевание, он начинает ходить к врачу так часто, как может. При малейших подозрительных симптомах делаются скрининги, тратится большое количество денег и нервов, у таких людей достаточно часто могут случаться панические атаки, стрессы, депрессии. Своими страхами фобические пациенты сильно мучают и себя, и своих близких. Но зачастую они, даже понимая гипертрофированность своей реакции, тем не менее не могут с ней справиться.

Другая сторона онкофобии, наоборот, заключается в чрезмерном страхе не столько болезни, сколько в сопутствующих ей обстоятельств — тяжелого лечения, физических изменений, угрозы потерять работу, материального благополучия, изменения внешности, круга общения. Человек не идет проверяться, потому что очень боится. Он не хочет знать, вдруг у него обнаружат рак, и как тогда жить дальше? Последствия такой фобии гораздо опаснее первой, потому что в патологическом нежелании идти к врачу кроются большие риски. Можно действительно пропустить тот момент, когда заболевание не только легко обнаружить, но и легко вылечить на ранней стадии.

Есть концепция Элизабет Кюблер-Росс, согласно которой человек, сталкиваясь с травматическим событием, проходит несколько стадий горевания и принятия, она приложима и к ситуации постановки онкодиагноза. Это пять стадий, проходя через которые, нервная система пациента, его психика готовится к принятию, осознанию случившегося.

Сначала шок: ты не понимаешь, что происходит, не можешь это осознать. Происходит отрицание поставленного диагноза: его нет, этого не может быть, врачи ошиблись. Дальше может быть гнев, агрессия — человек злится как на себя, так и на окружающих. Потом торг: а если я сделаю то-то и то-то, может, это все уйдет, исчезнет? Этап депрессии характеризуется общей усталостью и непониманием, как можно справиться, понять, куда дальше двигаться, но в то же время происходит осознание, что уже ничего не изменить, все произошло. И как финал — стадия принятия, когда приходит смирение с ситуацией и действие в направлении ее решения.

Все эти чувства в равной степени можно отнести и к самому заболевшему человеку, и к его родным и близким. На первых порах, когда становится известно о диагнозе, из подсознания вдруг выползают разные истории-страшилки. Их множество и в памяти, и в услужливом интернете, причем вспоминаются сюжеты отнюдь не с хеппи-эндом, а сильно негативные. Про то, как кто-то сгорел от рака за очень короткое время, про то, какие огромные у нас очереди в больницах, и многое другое.

Лидия Мониава о детских хосписах

Тут же человек, которому и без того страшно, услышит массу сентенций о том, какая у нас плохая медицина, что ему нужно подготовиться к худшему, что нужно очень много денег, чтобы начать лечение. Такие советы сторонние люди дают, будучи абсолютно уверенными в своем порыве доброжелательности, что они этим помогают, подбадривают.

Также мы сталкиваемся с отстраненностью медицинского персонала от пациента и его родственников, особенно в момент постановки диагноза, в том числе и внезапной. Например, заболевание выявляется в процессе стандартной проверки, профосмотра или рядового посещения специалиста, и для уточнения диагноза пациента без лишних слов и объяснений начинают отправлять на дальнейшие обследования. Как следствие, пациент напуган, потому что с ним не говорят, над ним совершают манипуляции, но, если это происходит в больничной обстановке, определенная мера готовности услышать, что ты заболел, начинает появляться. А если ты находишься в офисе, и вдруг как гром среди ясного неба: у вашего родственника онкология? Представляете, какой стресс испытывает человек, не подготовленный к подобной экстренной информации?! Именно в этот момент делается наибольшее количество ошибок — от частой смены медицинских учреждений до обращения к шарлатанам и псевдоврачевателям.

К тому же онкология очень сильно притягивает мифы. Все начинается с того, что

Когда говорят про болезнь, то чаще всего представляют больницу, изоляцию, неприятные и болезненные процедуры. Судьбу человека будут решать совершенно чужие люди, которые вовсе не склонны пускаться в объяснения, потому что есть только 15 минут приема, когда, выписав необходимые направления и лекарства, врач вызывает на прием следующего пациента. И больной остается один на один со своими страхами в совершенно незнакомых обстоятельствах, другой культуре, можно сказать.

Все эти фобии — это реакция на неопределенность. Невозможно подготовиться абсолютно ко всему или к тому, с чем ты никогда не сталкивался. Заболевший человек и его родные не знают, что делать, они пытаются думать о многом и на несколько шагов вперед, а медицинская система решает конкретные задачи здесь и сейчас — это два разных отношения к болезни, часто конфликтных с психологической точки зрения. Плюс еще сильная нагруженность длительного лечения: какие-то лучи, химии, операции, гормоны, побочные эффекты. «Я, скорее всего, умру, все плохо, денег нет, в России ужасное лечение, несправедливо» — все эти негативные сюжеты усугубляются еще и нашей исторической памятью, когда 20–30 лет назад действительно с лечением рака дело обстояло не вполне хорошо.

Как правило, онкологическое заболевание рассматривают как нечто отдельное от жизни. Пациента и родственника нацеливают на лечение и выздоровление, а остальная жизнь забывается. На самом деле жизнь, даже с онкологией, продолжается, но с поправкой на изменившиеся обстоятельства, здоровье. И, как это ни странно звучит, это определенное испытание, которое нужно преодолеть. Преодоление дает силы и лучшее понимание себя.

Есть еще страхи, связанные с трудовой и материальной стороной жизни. И это опять касается не только онкобольного, но и тех, кто будет за ним ухаживать: «А если меня уволят, на что мне жить, на что покупать лекарства?»

Очень пугает жалость со стороны окружающих. «Стыдно не то, что ты заболел, а стыдно, как на тебя посмотрят» — это тоже устойчивая фобия, связанная с онкологией. Например, химиотерапия на всех влияет по-разному: у кого-то выпадают волосы, меняется структура ногтей, ухудшается внешний вид, а окружающие, желая подбодрить больного, говорят ему неловкие комплименты, которые могут ранить.

Еще один из страхов в таких ситуациях — близкие люди не знают, о чем говорить, кроме болезни. Когда я работала с онкопациентами на горячей линии, люди чаще всего говорили, что боятся обидеть своего родного человека жалостью или, наоборот, показным равнодушием к болезни, не знают, как сказать о том, что они тоже очень боятся и переживают. Вот женщина звонит своей заболевшей подруге и рассказывает о разбитых коленках сына, а та, только что перенесшая красную химию, одну из самых жестких, думает: «Почему же она не спрашивает меня, как я пережила этот ужас? И какое мне дело до разбитых детских коленок? Это же такая мелочь по сравнению с тем, что сейчас происходит у меня!» Это злой умысел или плохая подруга? Нет, просто разница жизненных ситуаций и непонимание, неумение говорить.

К сожалению, у нас практически нет программ психологической поддержки семьи в таких трудных жизненных ситуациях, о реабилитации родственников речь вообще не идет. В большинстве случаев родственники онкологического пациента на протяжении всей его болезни испытывают сильнейшие стрессы, которые вынуждены загонять вглубь, чтобы не доставлять дополнительных страданий своему близкому. Принято считать, что человеку, который ухаживает за больным, нельзя быть слабым, он не должен показывать, что ему плохо. Есть такое мнение у психологов, что онкологией болеет не только пациент, болеет семья. Поэтому о родственниках нельзя забывать, ведь в трудной ситуации именно они помогут пациенту, окажут поддержку и в том числе будут поддерживать связь с медицинской системой. Подавленные родственники не смогут помочь своему близкому.

Еще в случае онкодиагноза нужна перспектива: я не останусь один, мне распишут все процедуры, и это будет программа, учитывающая индивидуальные особенности, и медикаментозная, и психологическая. Медицина чрезмерно настаивает на том, что вылечиться можно только медикаментозным путем, а все остальные методы воспринимает как опасные, потому что они потенциально могут вывести пациента из лечения. Но ведь есть и поддерживающая терапия, и психологическая помощь. И они способны не только дополнить основное лечение, но и в каких-то ситуациях усилить его. Сам больной и его родственники должны не бояться расспросить врача обо всем, чего не знают или не понимают. Но часто родные и пациенты не знают, как решать сиюминутные задачи: прием пищи, спады настроения, побочные явления после лечения, обращаются к интернету и находят советчиков, что усложняет лечение и общение с врачом. А ведь может быть по-другому.

Возможно, поэтому часто едут за границу не только за лечением, но и за человеческим отношением. Чтобы иметь возможность доверительного общения, когда врач подбирает индивидуальную программу лечения и объясняет, почему нужно использовать этот препарат, а не другой. Чтобы не стоять в очередях, есть ведь процедуры, после которых обязательно нужно сразу же сделать следующую.

Медицинская система должна видеть и слышать пациента и быть направлена на него, тогда благополучных исходов в онкологии может быть существенно больше. Этот процент начнет изменяться в сторону увеличения, если у всех будет понимание, что в болезни невозможно быть изолированным: пациент связан с родными и окружением, а они, в свою очередь, связаны с ним. Получая негативный опыт, родственник в будущем может стать проблемным пациентом для любого врача, так и рождаются конфликты и фобии.

Другие статьи

  • Формы и методы экологического воспитания детей дошкольного возраста Консультация (младшая группа) по теме: консультация для воспитателей. Формы и методы экологического воспитания детей дошкольного возраста. Консультация для воспитателей. Предварительный просмотр: Формы и методы экологического воспитания детей дошкольного […]
  • Можно ли отказаться от совершеннолетнего ребенка Можно ли отказаться от совершеннолетнего ребенка Законодательством Российской Федерации не предусмотрено процедуры отказа от ребенка, возможно только лишение родительских прав. Так, согласно ст. 69 СК РФ родители (один из них) могут быть лишены родительских прав, если […]
  • Что входит в обязанности родителей по воспитанию детей Глава 12. Права и обязанности родителей (ст.ст. 61 - 79) Глава 12. Права и обязанности родителей См. Обзор практики разрешения судами споров, связанных с воспитанием детей, утвержденный Президиумом Верховного Суда РФ 20 июля 2011 г. © ООО "НПП "ГАРАНТ-СЕРВИС", 2019. […]
  • Можно ли ребенку капать ромашку в нос отвар ромашки и нос неделю назад мы заболели к нам приходила врач и сказала 5 раз в день промывать нос пипеткой ромашки, потом отсасывать аспиратором, а потом капать капли сейчас я разговаривала с подругой, она меня отругала, сказала, что нельзя так ни в коем случае, […]
  • Как правильно купать в круге месячного ребенка Как купать ребёнка с кругом на шее С какого месяца купать ребёнка с кругом на шее, как правильно это делать, в какое время? Советы доктора Комаровского и видео инструкция. Водные процедуры – особенное удовольствие для маленького ребенка. Кроме обычного гигиеничного […]
  • Диагностика отклонения в развитии ребёнка определение этапы проведения Ранняя диагностика отклонений в развитии детей Диагностика отклонений в развитии основывается на зна­нии общих и специфических закономерностей психического раз­вития нормально развивающегося ребенка и детей с различны­ми отклонениями в развитии. Диагностика носит […]