Стресс рухнувшей надежды

Стресс рухнувшей надежды

Владимир Матвеевич Ковальзон , доктор биологических наук, ведущий научный сотрудник Института проблем экологии и эволюции им. А.Н.Северцова РАН, член правления Международного научно-практического общества сомнологов. Специалист по экспериментальному изучению сна. Неоднократно публиковался в «Природе».

Вольтер в своем «Кандиде» рассказывает старинную восточную притчу о двух лягушках, попавших в горшок со сметаной. Одна из них, осознав безнадежность ситуации, смирилась с судьбой и утонула. Вторая же продолжала барахтаться, пока не сбила сметану в масло и не выскочила наружу. Эта мудрая история наглядно иллюстрирует два крайних типа поведения в стрессорной ситуации: так называемую поисковую активность и отказ от поиска выхода из создавшегося положения. Термин «поисковая активность» был введен в психофизиологию лет пятнадцать назад отечественными учеными — В.С.Ротенбергом и В.В.Аршавским . У животных поиск проявляется в «исследовательской» активности , агрессии или бегстве, а отказ от него — в замирании со всеми признаками страха.

Поисковая активность — важнейший психологический механизм , который повышает вероятность выживания проявляющих ее особей, по сравнению с другими, остающимися пассивными в трудных ситуациях. Благодаря поисковой активности возрастает устойчивость организма к вредным воздействиям, поэтому научное ее обоснование значительно изменяет и дополняет теорию стресса Ганса Селье . Согласно последней, под влиянием сильного внешнего стимула после кратковременного периода перестройки, адаптации, наступает состояние повышенной устойчивости организма. Но через более или менее длительное время при продолжении внешнего действия этот период внезапно и без всяких дополнительных условий сменяется фазой истощения , и сопротивляемость резко падает. Возникает ситуация, когда положительное действие стресса , мобилизующего ресурсы организма, переходит в свою противоположность.

Впоследствии Селье ввел понятия «хороший» и «плохой стресс» , или дистресс. В книге «Стресс без дистресса» он подчеркивает, что не знает, почему «стресс рухнувшей надежды» с большей вероятностью, чем, например, стресс от чрезмерной физической нагрузки, приводит к развитию заболевания. Где тот «гомункулус» в нашем мозгу, который отделяет «хорошие» стрессорные воздействия от «плохих»?

В рамках традиционного подхода это действительно необъяснимо, поскольку он базируется на представлении об организме как «страдательном» и пассивном объекте приложения стрессорных воздействий. Между тем и человеку, и высшим животным свойственно различное поведение, и есть основание полагать, что в экстремальных условиях именно данный фактор определяет степень устойчивости организма. В специальной серии исследований Ротенберг и Аршавский продемонстрировали, что активный поиск и пассивность у крыс и кроликов оказывают противоположное влияние на течение искусственно вызванных патологий — эпилепсии , аллергического отека , аритмии сердца и др.

Изучение психофизиологических аспектов устойчивости человека к стрессу показывает, что различные виды повседневного, эмоционального стресса служат одним из основных факторов, нарушающих естественный сон. С другой стороны, нарушения сна весьма важны для индивидуальной устойчивости к эмоциональному стрессу. Специальная общественная комиссия «Сон, катастрофы и социальная политика», созданная в США в 1988 г., пришла к выводу, что стресс и связанные с ним хронические нарушения сна-бодрствования, свойственные урбанизированному человечеству, — одна из главных причин различных инцидентов и катастроф, в том числе Чернобыльской аварии. Характер производственной деятельности современного человека диктует необходимость строгого соблюдения гигиены сна, в то время как его образ жизни плохо согласуется с этими требованиями 1 . Изучение взаимосвязи психофизиологических механизмов стресса и сна поможет решить эту проблему.

Естественный сон включает в себя по сути два состояния — медленный (медленноволновый, ортодоксальный) сон и быстрый (парадоксальный) сон, столь же принципиально отличные друг от друга, сколь и от бодрствования. Наличие двух фаз «внутри» естественного сна, открытое 40-45 лет назад американскими психологами Н.Клейтманом , Ю.Азеринским и В.Дементом , а также французским нейрофизиологом М.Жуве , и поныне остается одним из самых загадочных и интригующих в современной психофизиологии. Действительно, во время сна, когда все органы чувств «выключены», периодически возникает чрезвычайно высокая активность головного мозга и других систем организма, за исключением мышечной, которая, напротив, полностью подавлена. Именно в это время, в период парадоксальной фазы , человек видит сновидения.

Парадоксальный сон обнаружен у всех исследованных теплокровных животных — млекопитающих и птиц. Несмотря на громадное количество работ, посвященных изучению обеих фаз сна, вопрос «для чего нужен сон?» и поныне остается риторическим. Однако имеются некоторые данные, свидетельствующие о наличии особо тесных, интимных взаимоотношений между механизмами сна и эмоционального стресса . В свое время мы провели обширное исследование на белых крысах, которых подвергали разнообразным воздействиям 2 .

Одних животных на четверо суток помещали на маленькие островки, окруженные водой. Такая методика уже давно применяется на подопытных животных для искусственного лишения сна, особенно парадоксального: когда мышцы расслабляются, животные падают в воду. Других крыс погружали на один час в холодную воду или помещали в тесные банки. Наконец, две группы крыс лишали парадоксального сна, используя разработанный нами прием. Животных, находящихся в комфортных условиях с изобилием воды и пищи, при появлении на регистрирующих приборах признаков парадоксального сна будили, раздражая «центр бодрствования» слабым электрическим током. Поскольку раздражение поступало в глубину головного мозга, в область ретикулярной формации ствола , минуя органы чувств, животное не ощущало его как навязанное и потому не испытывало отрицательных эмоций и других побочных последствий, неизбежных, если бы их будили, скажем, шумом или прикосновением.

Эмоциональность крыс до и после воздействия оценивали с помощью специальных тестов. Сразу после испытания определяли массу двух гормональных желез — надпочечников и тимуса ( вилочковой железы , основного органа иммунной системы ), которые четко реагируют на стресс: поскольку надпочечники начинают производить больше гормонов, они увеличиваются в размере, а тимус , наоборот, уменьшается. Кроме того, классический признак стресса — появление язв желудка , поэтому у подопытных крыс под микроскопом изучали состояние его слизистой оболочки. Что же обнаружилось? Крысы вообще весьма устойчивы к различным сильным воздействиям.

Однако четырехсуточное пребывание на островках вызывало у них сильнейший стресс: животные выглядели измученными и больными, резко теряли в весе, шерсть взъерошивалась; значительно увеличивались надпочечники, а тимус уменьшался, появлялись язвы желудка. Когда же животных снимали с «островка опасности», поисковая активность резко повышалась и снижался уровень страха (отказа от поиска). Крысы же, испытавшие только стрессорное воздействие, поведение не меняли, хотя увеличение надпочечников и уменьшение тимуса у них были такими же.

Точно так же вели себя и крысы, лишенные парадоксального сна методом пробуждений. Таким образом, ни стресс в отдельности, ни лишение парадоксального сна не влияли на эмоциональность животных, а лишь их сочетание, возникавшее при пребывании подопытных животных на островках. Однако наиболее интересным фактом, обнаруженным в этом исследовании, оказалось небольшое, но статистически достоверное Уменьшение веса надпочечников и тенденция к увеличению веса тимуса у крыс, лишенных парадоксального сна методом пробуждений, т.е. некий антистрессорный сдвиг в организме! Иными словами, при отсутствии парадоксальной фазы сна подавлялась система стресса.

В то время мы не могли найти физиологического объяснения этому факту, поскольку в организме не было известно веществ, способных подавить гормональную ось стресса : гипоталамус — гипофиз — кора надпочечников . Гипоталамус — небольшое образование на нижней поверхности головного мозга — выделяет пептидный гормон кортиколиберин . Регуляторные пептиды — это сравнительно недавно открытые фрагменты белков , продукты их прицельного расщепления, эволюционно древние передатчики; они широко распространены в организме и играют важную роль в целом ряде физиологических процессов. Пептиды мозга, нейропептиды , в целом живут в организме дольше, чем «классические» нейропередатчики ( аденозин , ацетилхолин , — аминомасляная кислота , гистамин , глутаминовая кислота , дофамин , норадреналин , серотонин ), менее специфичны по отношению к белкам-рецепторам, с которыми они связываются; они переносятся током ликвора ( спинномозговой жидкости ) и диффундируют по межклеточной жидкости , влияя на более обширные области в мозге , иногда довольно удаленные от места выброса.

Итак, нейропептид кортиколиберин, действуя на переднюю часть гипофиза (нижнего придатка мозга), вызывает секрецию другого пептидного гормона — кортикотропина . Тот в свою очередь стимулирует кору надпочечников, вырабатывающую гормоны иной химической природы — кортикостероиды , оказывающие мощное влияние на все органы и ткани , включая и головной мозг. Под воздействием кортикостероидов в организме развивается стресс-реакция: усиливаются обменные процессы, подавляются иммунные и воспалительные реакции, меняется концентрация нейропередатчиков в различных отделах мозга, повышается секреция и кислотность желудочного сока и др. Легко проникая в головной мозг, стероидные гормоны тормозят выработку кортиколиберина , и стрессорная реакция затухает как бы сама собой, по принципу отрицательной обратной связи.

«Стресс рухнувшей надежды» или как проигрывать, что бы побеждать.

Боль поражения — ее не знал только тот, кто ни к чему не стремился. Победитель в весе всего один и, поэтому, рано или поздно, каждый сталкивается с ситуацией проигрыша.
То чувство, которое испытывает при этом спортсмен научным языком называется фрустрация.
В «Популярной психологической энциклопедии» фрустрация определяется как « психическое состояние напряжения, тревоги, отчаяния, возникающее при столкновении человека с непреодолимыми препятствиями (реальными или воображаемыми) на пути к достижению значимых целей».

Ганс Селье, создатель теории стресса, назвал фрустрацию «стрессом рухнувшей надежды». Условиями возникновения состояния фрустрации являются во-первых, наличие потребности, мотива, цели, плана действий (желание завоевать первое место), во-вторых, наличие препятствия (проигрыш).


Выделяют 3 типа фрустраторов:
1. Лишения – отсутствие средств для достижения цели (например, спортсмен очень хочет выиграть поединок, а опыта, знаний и навыков для этого недостаточно).
2. Потери – утрата предметов или объектов, ранее удовлетворявших потребности (например, смерть близкого человека, перестал существовать спортивный клуб, тренер уехал работать в другую страну; потеря спортивной формы после травмы, болезни).
3. Конфликт – одновременное существование двух несовместимых друг с другом побуждений, амбивалентных чувств или отношений (например, уважение тренера как профессионала и одновременно непринятие его как грубого авторитарного человека, не считающегося ни с чьим мнением).

Также выделяют 3 типа реакции на препятствия:
1. » Фиксация на препятствии». Препятствия, вызывающие негативные эмоции, всячески выделяется. (Боязнь перед соперником, или определенным типом соперников, боязнь или отказ от тренировок и выступлений на соревнованиях. )
2. «Фиксация на самозащите». Активность в форме порицания кого-либо, отрицание или признание собственной вины, уклонения от упрека, направленные на защиту своего «Я». (Стремление свалить свое поражение на предвзятость судей, плохую подготовку со стороны тренеров, болезнь, плохое самочувствие, несчастливое кимоно, и прочее.)
3. «Фиксация на удовлетворение потребности». Большая потребность найти конструктивное решение конфликтной ситуации в форме либо требования помощи от других лиц, либо принятия на себя обязанности разрешить ситуацию, либо уверенности в том, что время и ход событий приведут к ее разрешению. (Стремление выиграть, взять реванш во что бы то не стало.)

Реакция огорченного спортсмена может быть направлена на:
1. На других — ситуация поражения, обсуждается, ищутся виновные, спортсмен может просить или требоватьот других решить его проблему.
2. На самого себя — спортсмен не стремиться обсуждать возникшую ситуацию и стремиться сам найти выход из создавшейся ситуации.
3. Во вне — спортсмен никого не обвиняет и считает, что случилось, то что должно было быть и все изменится само собой.

Смотрите так же:  Психоз фрейд


Поражение не вызывают фрустрацию, в том случае если у спортсмена развито чувство толерантности, т.е. терпеливость, выносливость, отсутствие тяжелых переживаний и резких реакций, несмотря на наличие фрустраторов.
Существуют разные формы толерантности. Наиболее «здоровым» и желательным следует считать психическое состояние, характеризующееся спокойствием, рассудительностью, готовностью использовать случившееся как жизненный урок, но без особых сетований на себя.
При низкой толерантности проявляется негативное воздействие состояния фрустрациина спортсмена: нарушается тонкая координация, когнитивная ограниченность (спортсмен не видит альтернативных путей или другой цели), эмоциональное возбуждение с частичной утратой контроля над собой и ситуацией, появляется агрессия или наоборот упадок сил, аппатия.


Чтобыпреодалеть негативное воздействие фрустрации, человек использует защитные механизмы психики.
Одним из механизмов отступления является воображение. Спортсмен, потерпев неудачу в процессе осуществления своих целей, может создавать воображаемые ситуации, в которых осуществляет свои желания и цели, представляет себя способным преодолеть те физические и психологические преграды, которые ограничили его возможности в реальной жизни. Воображения помогает сохранить психическое здоровье.

Другая форма защиты – регрессия – наиболее изучена в психологии и заключается в том, что спортсмен бессознательно стремится вернуться к предыдущим уровням своего развития, ищет в них защиты от фрустратора. (Возвращается к старым привычкам и манерам в поведении, старой технике и тактике ведения поединка. )Это тоже бегство от реальности и может считаться нормальной формой поведения только в определенных границах.

Одним из важнейших и повседневно используемых людьми защитных механизмов является реакция вытеснения (забывание) из сферы сознания неприемлемых для моральных установок личности мыслей и желаний, неприятных событий. Но частой использование этого механизма создает трудности в процессе адаптации, т.к. мешает личности правильно воспринимать свои проблемы и окружающую реальность.

Агрессия как защитный механизм имеет несколько разновидностей. Агрессивное поведение может быть открытым, но часто выражается косвенно, при этом настоящий фрустратор замещается другим, более слабым объектом. Часто повторяемые фрустрации могут создать у спортсмена постоянную агрессивность. В психопатологии это явление называют «свободно плавающим» гневом, ищущим объектов для приложения. Агрессивность нередко направляется на себя и тогда чаще всего наблюдается неоправданно интенсивная самокритика, а в крайних случаях – попытки суицида.
Выражением слабости фрустрированной личности является механизм идентификации с агрессором, фрустрирующее влияние которого человек не в состоянии устранить.

Важным механизмом защиты является рационализация, псевдопереосмысление ситуации. Если нет возможости достичь целей, человек успокаивает себя, «усматривая» в недостигаемых целях массу недостатков, которые раньше игнорировались, или отказывается от них как недостойных столь больших трат. Когда личность слишком часто прибегает к этому механизму, у нее может преобладать искаженное восприятие действительности. Поэтому оптимальной формой адаптации является сознательный отказ от фрустрированных целей, выражение новых, более приемлемых и достижимых.


Поскольку состояние фрустрации возникает при ожидании спортсменом успеха в деятельности то, если достигнуть его не удается, для предотвращения этого состояния тренер должен:
1. предотвращать тревожности у лиц со слабой нервной системой;
2. предотвращать агрессии у лиц с сильной нервной сис­темой;
3. балансировать уровня притязаний у спортсмена с его возможностями на данный момент;
4. избеганать повторных неудовлетворений спортсмена при разучивании сложных упражнений, при выступлении на со­ревнованиях;
5. сниженать эмоциональную возбудимость спортсмена.
6. развить волевые качества (настойчивости, упорства, терпеливости).

В работе со спортсменами психологи используют:
1. Внушение и гипноз.
2. Эффективным также может быть прием «репортаж», когда спортсмен много раз переходит от состояния покоя и расслабления к идеомоторному соучастию в конкретных спортивных ситуациях, которые для него могут быть достаточно эмоциональными.
3. Самоубеждение и самовнушение построенные на принцивах рационализации и замещения.

Для самого спортсмена важно:
1. Осознание своего состояния.
(признание у себя чувства фрустрации и нахождение причинего появление)
2. Понимание собственных реакций на фрустрирующее событие.
(не перегибать палку обвиняя себя или других)
3. Понимание и осознанный выбор механизмов психологической защиты при фрустрации.
(Осозновая все их плюсы и минусы, или иметь силы от них отказаться)
4. Повышение толерантности сознания перед фрустрирующими ситуациями.
(Развивать психологическую устойчивость и терпеливость.)

Как развивать необходимые в борьбе качества можете еще раз перечитать в статье «Развитие волевых качеств для начинающих.»

Стресс рухнувшей надежды

Запись опубликована Vivien · 2 августа 2008

1 470 просмотров

Ком у из нас не знакомо состояние, которое психологи называют «стрессом рухнувшей надежды»?

Что-то не ладится на работе, Вы поссорились с близкими или, надеясь на кого-то, обманулись

в своих ожиданиях. И вот мир уже кажется холодным и равнодушным, а люди — враждебными

эгоистами. Вы вновь и вновь «прокручиваете» в памяти произошедшее, невольно попадая в

замкнутый круг отрицательных эмоций. Растерянность, уныние, разочарованность, тоска

заполняют душу, сковывают волю, влияют на самочувствие. Избавляться от отрицательных

эмоций нужно, но как? Неумение справиться с собой, случается, приводит человека к пропасти

Что делать, если Вас гложут неотступно неприятные воспоминания? Не вспоминать? Напротив.

Следует думать о случившемся, но только анализируя то, что уже произошло. Подробный

«разбор полета», во-первых, помогает избегать в дальнейшем подобных ситуаций, во-вторых,

заставляет активно и целенаправленно думать, выводя из состояния пагубной пассивности

Следует научиться переключать себя с бесплодных сожалений о прошлом на достижение

реальной и актуальной цели. Вам необходимо встряхнуться даже в буквальном смысле:

потрясти головой, руками. Переключите свои мысли на что-нибудь иное. Наконец, прикажите

себе: «Все! Довольно! Выводы для себя сделаны, урок жизни пошел на пользу. Теперь надо

заняться другим.» Или: «Хватит бесцельно думать об одном и том же. Сейчас это не приносит

никакой пользы — только вред. Проанализирую все в следующий раз на холодную голову и

сделаю для себя необходимые выводы. А сейчас займусь. «

Решив заняться — займитесь. Новая деятельность может осуществляться в двух направлениях.

Первое — направьте усилия на исправление своего промаха. Например, Вы поссорились с

близким человеком. Самое разумное — попробовать помириться. Но только не забывайте при

этом, что Вы собираетесь мириться, а не выяснять отношения! Начните с признания части

(или всей) вины за случившееся — такой шаг, как правило, подталкивает и другую сторону

сделать то же самое. Если же Вы считаете примирение невозможным, переключитесь и

забудьте о ссоре.

Второе направление переключения своего внимания и деятельности как раз и заключается

в том, чтобы начать активно заниматься делом, не имеющим никакого отношения к причине

Вашего расстройства. Причем активно, мобилизовав всю волю и энергию. Например, уйдите

с головой в работу, посвятите все свое свободное время домашним заботам, встречайтесь

со старыми друзьями, которых давно не видели, сделайте, наконец, то, что все время

откладывали «на потом». Вариантов переключения много, главное — выбрать нужно то, что

сможет увлечь и мысли, и руки. Вот несколько советов, помогающих в состоянии депрессии.

Выговоритесь! Хорошо, если рядом есть доброжелательный и умеющий слушать

собеседник. Поэтому цените тех, к кому можно обратиться в трудную минуту, не упускайте

возможности помогать такому человеку, которому можно «поплакаться в жилетку». Облегчение

может принести и беседа со случайным попутчиком в дороге. Здесь работает фактор

анонимности — этот человек не знает Вас, и, скорее всего, Вы больше никогда не увидитесь.

Одинокие люди, имеющие кошек или собак, часто выговаривают все, что накипело, им.

Статистикой установлено, что присутствие в доме животных продлевает жизнь их одиноким

Напишите письмо! Вы можете описать все свои огорчения и переживания в письме

к другу, которое никогда не пошлете. Сохраните его, перечитайте спустя время, возможно,

это поможет Вам посмотреть на себя как бы со стороны.

Сделайте себе подарок! Этот совет можно выполнить и буквально, и в переносном

смысле. Например, позвольте себе заниматься весь день только тем, что Вам нравится.

Или хотя бы пару часов! Правда, такие «подарки» себе нельзя делать слишком часто,

иначе радость от них потускнеет.

Помогите другому! Переключив свою энергию на помощь ближнему, Вы выиграете

вдвойне. Сделаете доброе дело и избавитесь от плохого настроения, ибо творить добро

Почувствуйте землю под ногами! Да, ощутите ступнями твердую опору, попрыгайте.

Вспомните ужас тонущего, лишившегося опоры под ногами. Но у Вас-то она есть!

Растворите печаль во сне! Это один из самых простых и древних способов

расстаться с унынием. Утром все кажется не таким безнадежным. Недаром говорят:

«Утро вечера мудренее». Не забудьте только с вечера настроить себя на радостное

Нет худа без добра! Возьмите карандаш и бумагу и напишите все хорошее, что

присутствует в положении, повергшем Вас в такое уныние. Например, если Вы серьезно

заболели, это, безусловно, плохо, зато у Вас появилась возможность вдоволь почитать,

подумать о жизни и делах. Составив такой список, направьте свои силы на воплощение

в жизнь того хорошего, что Вы сумели извлечь из своего положения.

Поисковая активность,
стресс и парадоксальный сон

В старинной притче рассказывается о двух лягушках, попавших в горшок со сметаной. Одна из них, осознав безнадежность ситуации, смирилась с судьбой и утонула. Вторая же продолжала прыгать до тех пор, пока не сбила сметану в масло и не выскочила наружу. Эта история наглядно демонстрирует два крайних типа поведения в стрессовой ситуации: так называемую поисковую активность и отказ от поиска выхода из создавшегося положения. Понятия эти были введены в психофизиологию около 20 лет назад В.Ротенбергом и В.Аршавским. Под термином «поисковая активность» подразумевается активное поведение, направленное на изменение неприятной ситуации, на смену отношений в ней, либо на закрепление приятных обстоятельств при отсутствии определенного прогноза итогов такой активности, но при постоянном учете достигнутых результатов.

Поисковая активность – важнейший поведенческий и психологический механизм. Он обеспечивает повышение вероятности выживания особей, которые ее проявляют, по сравнению с другими, проявляющими пассивность в трудных ситуациях. Благодаря поисковой активности повышается устойчивость организма к вредным воздействиям, поэтому научное ее обоснование значительно изменяет и дополняет теорию стресса, автором которой является Ганс Селье. Согласно этой теории, под влиянием сильного внешнего стимула после кратковременного периода перестройки, так называемой адаптации, организм вступает в состояние повышенной устойчивости. Но через более или менее длительное время – при продолжении внешнего действия – этот период внезапно и без всяких дополнительных условий сменяется фазой истощения, когда сопротивляемость резко падает.

Создается положение, при котором положительное действие стресса, мобилизующего ресурсы устойчивости организма, переходит в отрицательное. Это тем более удивительно, что до сих пор неизвестно, какая материальная субстанция организма истощается в ходе стрессорных реакций. Кроме того, целый ряд экспериментальных фактов и наблюдений за состоянием здоровья людей в драматических и трагических ситуациях, коими был столь богат минувший век, противоречит вышеизложенной схеме смены реакций стресса. Интенсивный стресс может длиться очень долго, как это имеет место при массовых катастрофах и войнах. При этом число заболеваний, называемых психосоматическими и возникающих, как говорится, «на нервной почве», у лиц, вовлеченных в тяжелую ратную и трудовую деятельность, не только не возрастает, но даже уменьшается. В истории медицины отмечен поразительный феномен: отсутствие признаков психосоматических заболеваний к моменту освобождения у тех чудом уцелевших узников гитлеровских концлагерей, которые до войны такими заболеваниями страдали! Однако через некоторое время после освобождения признаки появились вновь. Известно также, что соматические (телесные) и психические заболевания нередко возникают после того, как человек достигнет желанной цели, если вслед за этой целью не возникает новая. Это так называемые «болезни достижения», или «синдром Мартина Идена». Во всех таких случаях стресс в общепринятом смысле отсутствует, и как будто бы нет причин для сколько-нибудь выраженных отрицательных эмоций. Тем не менее длительная и напряженная борьба за желанную цель, даже сопровождающаяся эпизодическими неудачами – эта классическая модель стресса, – наоборот, как правило, способствует сохранению физического здоровья.

Смотрите так же:  У кого детки с синдромом дауна

Следовательно, не наличие длительного стресса как такового и не доминирование отрицательных эмоций определяют общую устойчивость организма человека, как полагал Ганс Селье. В первых работах он высказывал мнение о том, что умеренный стресс оказывает благотворное воздействие на организм и только чрезмерные или слишком длительные нагрузки могут «выбить из колеи». Затем ученый был вынужден ввести понятия «хорошего» и «плохого» стресса, или дистресса. В книге «Стресс без дистресса» Селье подчеркивает, что он сам не знает, почему «стресс рухнувшей надежды» со значительно большей вероятностью, чем, например, стресс от чрезмерной физической нагрузки приводит к развитию заболевания.

Где же тот «анализатор» в нашем мозгу, который отделяет «хорошие» стрессорные воздействия от «плохих»? В рамках традиционного подхода это действительно необъяснимо, поскольку такой подход включает в себя представление об организме как о «страдательном» и пассивном объекте приложения стрессорных воздействий. Между тем и человек, и высшие животные осуществляют различную поведенческую активность, и есть основание полагать, что в экстремальных условиях именно стресс-фактор определяет степень устойчивости организма.

Судя по многочисленным экспериментам и клиническим наблюдениям, лучше испытывать неприятные переживания, стимулирующие к поиску, чем находиться в расслабленном состоянии пассивного удовлетворения собой и миром («синдром Обломова»). Подлинно положительные эмоции возникают лишь в процессе активного поиска, который у человека проявляется не только в физической, но и в умственной деятельности: в виде планирования, взлета фантазии, творчества и т.д. Если же поиск прекращается, а потребность в нем сохранена, то невозможность ее удовлетворения приводит к отрицательным переживаниям и понижает устойчивость организма. А если таковая потребность ослаблена или отсутствует, то низкий уровень активности может и не сопровождаться отрицательными эмоциями, но и в этом случае, как свидетельствуют клинические данные, субъект остается повышенно уязвимым для внешних вредных воздействий.

Поисковое поведение лишь частично обусловлено врожденными факторами. Оно может реализоваться как у человека, так и у других млекопитающих только при соответствующем воспитании. Видимо, потребность в поиске формируется на ранних этапах развития. Если в это время происходит столкновение с непреодолимыми трудностями и накапливается отрицательный опыт, то у взрослых особей будет снижена поисковая активность. У таких особей можно также выработать отказ от поиска, если ставить недостижимые цели и постоянно травмировать при неудачах.

Чем смелее животное, тем выше уровень
его поисковой активности в «открытом поле»

Таким образом, поисковая активность – один из важнейших факторов выживания, а отказ от поиска – опасен и вреден для организма. И природа предусмотрела механизмы защиты от этого состояния. Важнейший из них – парадоксальный сон. Открытый почти 50 лет назад, он поныне остается одним из самых загадочных и интригующих явлений в современной физиологии. Суть его в том, что во время сна регулярно возникают состояния чрезвычайно высокой активности головного мозга и других систем организма, за исключением мышечной, которая, наоборот, полностью подавлена. Именно в это время, в периоды парадоксального сна, человек видит большую часть сновидений.

Парадоксальный сон обнаружен у всех исследованных млекопитающих и птиц. Но, несмотря на громадное количество работ, посвященных различным аспектам изучения этого состояния, вопрос «для чего нужен парадоксальный сон?» и поныне остается открытым.

В попытках ответить на него исследователи используют различные методические приемы. Обычно в физиологии, для того чтобы выявить значение какого-либо органа или функции, применяют классический метод удаления или повреждения: если удалить орган или нарушить определенную функцию, то обычно удается понять, для чего они служат. Подобный подход применим и к парадоксальному сну. Пытаясь узнать, что случится с подопытными животными, если лишить их парадоксального сна, мы провели обширное исследование на крысах, применяя прямое раздражение «центра бодрствования», расположенного в глубине головного мозга, слабыми импульсами электрического тока. Поскольку раздражение поступало прямо в мозг животного, минуя органы чувств, оно не ощущалось им как навязанное и не должно было вызывать отрицательных эмоций и других побочных последствий, неизбежных в случае, если бы зверьков будили шумом или прикосновением.

Крыса, сидящая на островке, окруженном водой,
испытывает сильный стресс в сочетании с лишением парадоксального сна

Согласно теории поисковой активности, в парадоксальном сне (и во время сновидений у человека) осуществляется поисковая активность, «направленная внутрь». Она должна компенсировать отказ от поиска в предшествующие периоды бодрствования, а также восстановить способность организма к осуществлению поисковой активности после пробуждения. Следовательно, количественная и качественная полноценность парадоксального сна играют важную роль в поддержании физического и психического здоровья.

В наших экспериментах обнаружилось, что поисковая активность, проявляемая в состоянии парадоксального сна, поддерживает активность системы стресса на необходимом уровне и что по отдельности ни стресс, ни лишение животных парадоксального сна не могут изменить эмоционального поведения крыс. Опасно в этом отношении только их сочетание. Таким образом, концепция поисковой активности позволяет связать в единую систему представления о поведении во время бодрствования, функции парадоксального сна и устойчивости организма к сильным внешним воздействиям.

Поисковая активность и адаптация

Поисковая активность и адаптация
Вадим Семенович Ротенберг
Виктор Вульфович Аршавский

© Вадим Семенович Ротенберг, 2015

© Виктор Вульфович Аршавский, 2015

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

В книге систематически излагается новая биологическая концепция. Суть ее в том, что широко понимаемая поисковая активность повышает устойчивость организма к стрессу и разнообразным вредным воздействиям, тогда как отказ от поиска является важной неспецифической предпосылкой к развитию многих заболеваний. Показана роль быстрого сна и сновидений в компенсации состояния отказа от поиска и восстановлении поисковой активности. Предложено новое понимание смысла функциональной церебральной асимметрии и обсуждается особая роль правополушарного мышления в адаптации в период бодрствования и сна. Предлагаются новые трактовки механизмов творчества, а также механизмов развития ряда заболеваний.

Предисловие ко второму изданию

Эта книга появилась благодаря случайной встрече ее будущих авторов, которая произошла более 40 лет тому назад. Встреча эта была большой удачей. Один из нас в то время исследовал ночной сон здоровых людей и больных депрессией, а другой изучал влияние различных эмоциональных состояний на течение искусственно вызванных соматических расстройств у животных. Незадолго до нашей встречи каждый из нас столкнулся с неожиданными результатами своих исследований, противоречащими общепринятым в то время научным представлениям и побуждающими эти представления пересмотреть. Наше совместное обсуждение этих, казалось бы, далеких друг от друга проблем привело к внезапному озарению – созданию новой психофизиологической концепции, концепции поисковой активности, связывающей особенности поведения человека и животных с их устойчивостью к стрессу и заболеваниям и с функцией быстрого сна. Эта концепция получила международное признание и была впоследствии дополнена новыми взглядами на функции двух полушарий мозга человека и позволила пересмотреть психофизиологические механизмы развития психических и психосоматических расстройств. Первое издание этой книги вышло более 30 лет назад, и она сразу стала бестселлером. И не только потому, что в ней предлагались новые решения ряда глобальных проблем, но и потому, что она представляла эти решения в простой форме, доступной для понимания не только медиков, психологов и физиологов, но и широкого круга интеллигентных читателей. Книга была быстро раскуплена, и мы знаем по личной переписке и по сообщениям в Интернете, что ее постоянно ищут. Это побудило нас к ее переизданию, с учетом, что все ее основные положения остаются в силе и побуждают к дальнейшему научному поиску в разных направлениях. Надеемся, что читатели встретят переиздание этой книги с интересом и энтузиазмом.

С тех пор как в 1936 г. выдающийся канадский физиолог Ганс Селье ввел понятие «стресса», «общего адаптационного синдрома», это понятие получило чрезвычайно широкое распространение. По-видимому, нет пи одного другого научного термина, который столь же часто использовался бы в художественной литературе и в быту. Одна из основных причин такой экстраординарной популярности состоит в том, что концепция стресса претендует на объяснение многих явлений повседневной жизни: реакций человека на неожиданные события, возникающие трудности, развитие самых различных заболеваний как соматических (сома – по-гречески «тело»), так и психических. Согласно классическому определению самого автора концепции, стресс является неспецифическим ответом организма на любое предъявленное ему требование, и этот ответ представляет собой напряжение организма (стресс – в переводе с английского «напряжение»), направленное на преодоление возникающих трудностей и приспособление к возросшим требованиям. Г.

Селье выделяет три фазы такого реагирования: 1) реакцию тревоги, отражающую мобилизацию всех ресурсов организма, 2) фазу сопротивления, когда благодаря предшествующей мобилизации удается успешно справляться с вызвавшими стресс воздействиями без какого-либо видимого ущерба для здоровья, и 3) фазу истощения, когда, по мнению автора концепции, слишком длительная или слишком интенсивная борьба приводит к снижению приспособительных (адаптационных) возможностей организма и тем самым открывается дорога для развития самых разнообразных заболеваний. Мы не будем останавливаться на всех физиологических и биохимических, прежде всего гормональных, изменениях в организме, соответствующих каждой из выделенных фаз. Эти изменения уже во многом хорошо изучены и продолжают изучаться во многих лабораториях мира, а основные результаты проведения исследований неоднократно излагались в научно-популярной литературе, в том числе в переведенных на русский язык книгах самого Г. Селье (Очерки об адаптационном синдроме. М.: Медгиз, 1960; На уровне целого организма. М.: Наука, 1972; Стресс без дистресса М.: Наука, 1979). Важно лишь подчеркнуть, что эта общебиологическая концепция была воспринята медиками как ключ к пониманию основных закономерностей развития многих наиболее распространенных заболеваний. Вторая половина XX в. характеризуется неуклонным ростом числа неврозов и так называемых психосоматических расстройств (к ним относятся: стенокардия и инфаркт миокарда, язвенная болезнь двенадцатиперстной кишки и желудка, гипертоническая болезнь, бронхиальная астма, колиты, некоторые аллергические заболевания). В последние годы все большее число ученых ставит вопрос об отнесении к этой же категории злокачественных опухолей. Происхождение именно этих заболеваний традиционно связывают с вредным истощающим действием стресса, прежде всего эмоционального стресса, т. е. отрицательных, неприятных переживаний: горя, тоски, страха, тревоги, ненависти, обиды, отчаяния и т. п. В самом развитии состояния стресса, чем бы он ни был вызван, даже физическим воздействием, например травмой, такого рода переживаниям придается очень важное, даже решающее, значение. Один из виднейших специалистов в этой области, Дж. Мейсон, полагает, что действие любого стрессора (т. е. фактора, вызывающего стресс) определяется характером и выраженностью эмоциональной реакции на него, и, следовательно, эмоциональный компонент стресса является наиболее важным. Хотя сам Г. Селье считает такую позицию излишне категоричной, он также признает, что у человека эмоциональные раздражители – самый частый стрессор.

Смотрите так же:  Дексаметазон при депрессии

Правда, в своих основных работах Г. Селье подчеркивает, что любые воздействия и физические и эмоциональные, вызывают одинаковые биохимические сдвиги в организме. Однако необходимо учесть, что любые воздействия на организм, даже сугубо физические (тепло, холод, болевые раздражения), обязательно вызывают эмоциональную реакцию, и удельный вес этой эмоциональной реакции в изменениях всего состояния организма достаточно трудно учесть. В этой связи заслуживают большого внимания данные, приведенные Р. Лазарусом (одним из наиболее последовательных сторонников ведущей роли эмоционального напряжения во всем синдроме стресса). Автор указывает, что у людей, погибавших от различных заболеваний, в агональном (т. е. предшествующем смерти) периоде активность коры надпочечников, как очень важного показателя состояния стрессированности, была совершенно различной в зависимости от того, погибали ли они в сознании или нет; те, кто погибал в сознании, обнаруживали по этому показателю выраженные признаки стресса, а те, кто погибал в бессознательном состоянии, этого не обнаруживали, хотя экстремальные (чрезмерные) изменения в организме, связанные с переходом от жизни к смерти, были, разумеется, выражены во всех случаях. Добровольный отказ от пищи (на какой-то ограниченный период времени) не вызывает состояния стресса, тогда как насильственное лишение на такой же или даже меньший срок вызывает стресс. Наркоз перед операцией значительно снижает операционный стресс, хотя само по себе оперативное вмешательство проводится при этом в таком же объеме. Количество таких примеров можно было бы значительно расширить.

Представления о роли эмоционального стресса в развитии различных заболеваний легли в основу проведенных относительно недавно исследований Холмс и Раэ. Авторы выясняли, не влияют ли на возникновение заболеваний какие-либо значимые события и существенные изменения в жизни человека. Испытуемым лицам, у которых были выявлены какие-либо признаки нарушения здоровья, предлагали заполнить анкету, в которой перечислялись все мыслимые события и происшествия, способные изменить жизнь человека или его отношение к жизни. В этот список «на равных правах» попали и те события, которые могут вызвать приятные волнения (свадьба, рождение ребенка, повышение по службе, путешествия, резкое улучшение материального положения и т. п.), и те события, которые наверняка обусловливают неприятные переживания (смерть близкого родственника или друга, утрата престижа, потеря работы, финансовый крах). Испытуемым предлагалось указать, какие из этих событий происходили с ними в течение года, предшествовавшего заболеванию. Аналогичную анкету предлагали заполнить контрольной группе здоровых людей. Оказалось, что у заболевших общее число жизненных перемен было больше, чем в контрольной группе, причем на первых этапах исследования создавалось даже впечатление, что не очень существенно, были ли события приятными или нет. Этот вывод как будто хорошо согласовывался с исходной формулировкой концепции общего адаптационного синдрома, согласно которой и положительные и отрицательные эмоции вызывают биологически одинаковый стресс. Кроме того, полученные результаты давали хороший материал для рассуждений о причинах увеличения числа психосоматических заболеваний в паше время, поскольку, по крайней мере, по такому параметру, как динамичность жизни и число изменений за определенный отрезок времени, XX век дает, что называется, сто очков вперед всем предыдущим эпохам. Правда, более поздние и углубленные исследования Доренвендов показали, что вредное влияние на здоровье оказывают в основном события, сопровождающиеся негативной эмоциональной реакцией. В главе I мы остановимся на этом вопросе более подробно, сейчас же нам важно констатировать, что эти массовые исследования подтвердили роль эмоционального стресса в развитии заболевания.

Однако со многими теоретическими проблемами концепции стресса дело обстоит далеко не просто. Г. Селье подчеркивает, что стресс – обязательный компонент жизни, что он может не только снизить, но и повысить устойчивость организма к вредным болезнетворным факторам. Стрессом, в его широком понимании, являются и любовь, и творчество, безусловно приносящие удовлетворение и защищающие от ударов жизни.

В противоположность стрессу как необходимому механизму преодоления требований, предъявляемых организму средой, Г. Селье выделяет дистресс как состояние, безусловно, вредное для здоровья (дистресс – в переводе «истощение», «несчастье»). Но в каких соотношениях находятся стресс – дистресс? Можно ли назвать определенные условия, закономерно их вызывающие? Конечно, ненависть или тоска с большей вероятностью способствуют возникновению дистресса, но было бы ошибкой, с позиции Г. Селье, безоговорочно отнести к причинам дистресса все отрицательные эмоции, а все положительные рассматривать как защиту от дистресса. Напротив, автор подчеркивает, что стрессорное действие горя и радости может быть одинаковым. Вспомним хотя бы смерть после неожиданно свершившихся надежд. Селье спрашивает: «Почему одна и та же работа может привести и к стрессу и к дистрессу. Даже самые крупные специалисты не знают, почему стресс рухнувшей надежды со значительно большей вероятностью, чем стресс от чрезмерной мышечной работы, приводит к заболеваниям». Согласно описанной выше трехфазности стресса («триада Селье») все определяется интенсивностью и длительностью стрессирующего воздействия: длительно действующий интенсивный стресс приводит к истощению и завершается дистрессом. Но что именно истощается? Селье называет эту истощающуюся субстанцию жизненной энергией, по-видимому, хорошо отдает себе отчет в том, что это не более чем метафора, ибо на современном уровне знаний эта энергия не поддается измерению и объективному исследованию. В этой связи возникает еще один важный вопрос.

Известно из целого ряда работ, начиная с исследований самого Селье, что в фазе сопротивления (резистентности) организм характеризуется большей устойчивостью к вредным воздействиям, чем в состоянии относительного покоя, так сказать «вне стресса». Надо полагать, что в этот период уровень «жизненной энергии» выше среднего. Как же можно себе представить, что продление этого состояния, характеризующегося повышенной устойчивостью, само по себе приводит к снижению устойчивости и стресс постепенно переходит в дистресс? По-видимому, должен быть какой-то перелом от положительного действия стресса к отрицательному. Состояние дистресса полярно стрессу по своим характеристикам, но может выводиться из него непосредственно. Как же и почему происходит этот перелом? Наконец, если стресс «рухнувшей надежды» действительно имеет «преимущества» перед любыми другими видами стресса в смысле провоцирования соматических расстройств, то каким образом, через какие опосредующие механизмы психическое состояние – переживание рухнувшей надежды – влияет на состояние биологических систем? На эти вопросы концепция общего адаптационного синдрома ответа не дает.

В последние годы в научной литературе, посвященной стрессоустойчивости и происхождению психосоматических заболеваний, наметился новый подход к проблеме. Человек (как, впрочем, и животное) рассматривается уже не как относительно пассивный объект разнообразных воздействий, а как субъект, активно противостоящий этим воздействиям. Основное внимание ученые начинают уделять психологическим приемам и формам поведения, с помощью которых человек справляется с трудностями, несмотря на наличие тяжелых переживаний и вопреки длительному действию стресса. Расстройство здоровья (физического и психического) рассматривается не как автоматическое следствие длительного и интенсивного напряжения, а как результат недостаточной эффективности этих механизмов, которые в принципе как раз и призваны обеспечить сопротивляемость в любых условиях и называются coping-механизмами (coping – в переводе с английского «преодоление», «сопротивление»).

Профессор У. Грин, экс-президент Американского психосоматического общества, пишет следующее: «Наиболее важное развитие в нашей области за последние 25 лет – это изменение теоретической перспективы. Оно выражается в повышении интереса не только к проблеме болезни, но и к проблеме здоровья… Сегодня уже не занимаются так много тягостными эмоциями вины и гнева, как ускорителями болезни… Может быть, больше всего даст понятие „coping“, которое в общих чертах можно определить как то, что позволяет сохранить психологическую и физиологическую устойчивость, вопреки отрицательным эмоциям».

Однако нельзя не заметить, что определенное таким образом понятие носит чересчур расплывчатый и неопределенный характер. Слишком многое включает оно в себя – от различных форм проявляющегося вовне поведения (видимого внешнего поведения, наблюдаемого поведения), например избегания неприятных ситуаций, ухода от них или, напротив, от активной борьбы с ними, до так называемых механизмов психологической защиты, с помощью которых человек безотчетно, не осознавая этого, перестраивает свое отношение к травмирующим воздействиям. Нет никакой общепризнанной систематики этих механизмов «преодоления», не выделены основные принципы их функционирования.

Наконец, – и это одно из самых важных обстоятельств – не предпринято пока серьезных попыток связать эти механизмы с функциями мозга, хотя предпосылки для такой попытки связи давно созрели. За последние 25 лет наука о мозге обогатилась двумя фундаментальными открытиями: были созданы совершенно оригинальные представления о физиологии и психофизиологии сна и новое учение о различной функции левого и правого полушария мозга человека. Эти проблемы уже находили отражение в популярной литературе, но они рассматривались изолированно друг от друга и их значение для понимания механизмов приспособления подчеркнуто недостаточно. Между тем каждое из этих открытий имеет самое непосредственное отношение к проблеме адаптации и сохранения (или нарушения) здоровья в условиях стресса. Одним из самых интригующих является вопрос о функции сновидений, но между двумя этими направлениями исследования существует важная и до сих пор не до конца прослеженная связь.

Задачей настоящей книги как раз и является рассмотрение сложных и интересных соотношений между этими двумя направлениями исследований и их связей с проблемами психического и соматического здоровья, творчества и стрессоустойчивости. Основой, на которой будут рассмотрены все эти актуальные вопросы, является предложенная нами концепция поисковой активности – новая концепция поведения, тесно связанная с целым рядом развиваемых параллельно гипотез и теоретических моделей, которые также будут представлены в этой книге.

Другие статьи

  • Формы и методы экологического воспитания детей дошкольного возраста Консультация (младшая группа) по теме: консультация для воспитателей. Формы и методы экологического воспитания детей дошкольного возраста. Консультация для воспитателей. Предварительный просмотр: Формы и методы экологического воспитания детей дошкольного […]
  • Можно ли отказаться от совершеннолетнего ребенка Можно ли отказаться от совершеннолетнего ребенка Законодательством Российской Федерации не предусмотрено процедуры отказа от ребенка, возможно только лишение родительских прав. Так, согласно ст. 69 СК РФ родители (один из них) могут быть лишены родительских прав, если […]
  • Что входит в обязанности родителей по воспитанию детей Глава 12. Права и обязанности родителей (ст.ст. 61 - 79) Глава 12. Права и обязанности родителей См. Обзор практики разрешения судами споров, связанных с воспитанием детей, утвержденный Президиумом Верховного Суда РФ 20 июля 2011 г. © ООО "НПП "ГАРАНТ-СЕРВИС", 2019. […]
  • Можно ли ребенку капать ромашку в нос отвар ромашки и нос неделю назад мы заболели к нам приходила врач и сказала 5 раз в день промывать нос пипеткой ромашки, потом отсасывать аспиратором, а потом капать капли сейчас я разговаривала с подругой, она меня отругала, сказала, что нельзя так ни в коем случае, […]
  • Как правильно купать в круге месячного ребенка Как купать ребёнка с кругом на шее С какого месяца купать ребёнка с кругом на шее, как правильно это делать, в какое время? Советы доктора Комаровского и видео инструкция. Водные процедуры – особенное удовольствие для маленького ребенка. Кроме обычного гигиеничного […]
  • Диагностика отклонения в развитии ребёнка определение этапы проведения Ранняя диагностика отклонений в развитии детей Диагностика отклонений в развитии основывается на зна­нии общих и специфических закономерностей психического раз­вития нормально развивающегося ребенка и детей с различны­ми отклонениями в развитии. Диагностика носит […]